Чужой. Пробуждение

      Закатное солнце расползалось по стенам дома медовыми потеками. В пустых комнатах висела непривычная тишина — такая глубокая, что Дэниэлс ловила себя на том, что машинально прислушивается к ней, выискивая знакомые шаги или привычный стук по клавиатуре терминала. Последние дни без Дэвида казались неправильными, искаженными, будто кто-то взял и вырезал кусок из ее повседневности, оставив зияющую пустоту. Она успела привыкнуть к их негласному распорядку, к его почти бесшумным шагам по дому. Ее жилище на самом краю поселения, среди молодых деревьев, похожих на земные сосны, давало им необходимое уединение. Только Теннесси знал правду об их совместной жизни, и Дэни отчаянно надеялась, что так будет продолжаться как можно дольше.       Нарезая овощи для салата, она перебирала воспоминания их странных вечеров, словно милые сердцу фотографии. Дэвид никогда не вписывался в привычные рамки отношений — его присутствие в ее жизни было таким же непредсказуемым, как погода на этой новой планете. Иногда он встречал ее по утрам с идеально сваренным кофе, и она чувствовала его изучающий взгляд на себе, пока завтракала. В другие дни она заставала его устроившимся за терминалом, настолько погруженным в свои исследования, что приходилось дважды окликать, прежде чем он замечал ее присутствие. Были вечера, когда они сидели на мягком голубом диване, погрузившись в старые земные фильмы — Дэвид неизменно выбирал классику, предпочитая черно-белую эстетику. А бывало, что он появлялся только в полночь, когда серебряные луны-близнецы уже висели высоко в небе, и от него веяло холодом ночного воздуха и чем-то неуловимо тревожным.       Дэни усмехнулась, представив, что будь Дэвид человеком — она наверняка высказала бы ему кучу претензий. Но он был синтетиком. Перед глазами встала воображаемая картина реакции на ее нотации: его точеный профиль, наклон головы, выражающий научный интерес, легкая улыбка, изгибающая безупречно очерченные губы. А потом какой-нибудь его наглый вопрос, произнесенный с идеальной смесью заботы и иронии — о состоянии ее гормонального фона в этот день цикла. Ее контроль в их отношениях всегда был иллюзией — когда Дэвиду что-то требовалось, он умело добивался своего, находя каждую трещину в ее защите. Позже, оставаясь одна, она часто размышляла о том, как легко поддалась очарованию его голоса и этому пронзительному взгляду, который мог казаться то невинным, то обжигающе холодным.       Ее рука замерла над разделочной доской. Пока что их желания двигались параллельными курсами, не противореча друг другу. Даже в спорах она в глубине души признавала его правоту — взять хотя бы переезд в этот дом, ставший лучшим решением с момента, как «Завет» покинул Землю. На полках гостиной уже проступали следы жизни — ее акварельные пейзажи в самодельных рамках, странные находки с поверхности планеты, которые приносил Дэвид: причудливые кристаллы, окаменелости неизвестных существ, засушенные растения с необычными узорами на листьях.       Но что случится, если однажды их пути разойдутся в чем-то действительно важном? Его шепот до сих пор отдавался эхом в ее памяти — обещание уничтожить любого, кто встанет между ними. Она помнила, как его пальцы скользнули по ее шее в тот момент, едва ощутимо, но с намеком на силу, таящуюся в искусственных мышцах. Эти руки были обагрены кровью задолго до их встречи, и временами, глядя на его изящные пальцы, перебирающие колесико микроскопа или листающие старые книги, она старалась не думать об этом. Иначе пришлось бы задавать себе неудобные вопросы о собственном рассудке.       После отъезда Дэвида присутствие Теннесси в ее доме стало почти постоянным — он будто случайно оставался на ужин, а потом засыпал в гостиной на диване, свернувшись под пледом, как большой растрепанный кот. Дэни подозревала здесь руку андроида, но была благодарна за компанию старого друга. После отравления она никак не могла избавиться от прилипчивого ощущения уязвимости, несмотря на все хитроумные системы защиты, которыми Дэвид напичкал дом. Каждый скрип половиц заставлял ее вздрагивать, каждая тень за окном казалась угрожающей. Когда Теннесси был рядом, эта паранойя отступала, сменяясь чувством безопасности.       Приготовление пищи превратилось в сложный ритуал, каждый шаг которого был продуман. Она использовала только запечатанные упаковки или готовила сама из случайно выбранных в общем хранилище продуктов, тщательно проверяя каждую печать. В столовой ее взгляд не отрывался от подноса — слишком ярко стояла перед глазами картина пробуждения в стерильной белизне медотсека. Горло до сих пор сжималось от фантомной боли при воспоминании о том, как она задыхалась, как холодный пот заливал глаза, как немели пальцы. И как Дэвид не отходил от нее ни на шаг все эти бесконечные часы, пока яд не покинул ее тело.       Приторный запах начинающего подгорать мяса вырвал ее из тревожных воспоминаний. Чертыхнувшись, Дэни метнулась к плите, где над сковородой уже поднимался предательский дымок. Она схватила лопатку, досадуя на собственную рассеянность — обычно готовкой занимался Дэвид, и у него никогда ничего не подгорало. Каждый его ужин был маленьким произведением искусства: идеально подобранные специи, выверенное время приготовления, изысканная подача. Он превращал простые продукты в настоящие гастрономические шедевры, создавая на тарелке замысловатые композиции, словно художник на холсте. Ее собственная стряпня была куда более земной и незатейливой.       Сегодня к ней должна прийти Рози, недавно поборовшая простуду — еще одно наследие Земли, прокравшееся на эту планету вместе с колонистами в гиперсне. Обеспечить абсолютную стерильность двух тысяч криокапсул оказалось практически невозможно, даже при всех современных технологиях. Ученые только надеялись, что земные вирусы не навредят местной экосистеме, хотя кто мог предсказать последствия такого взаимодействия?       Биосфера планеты поражала своим сходством с земной, ставя в тупик исследователей. Только Дэни и Дэвид знали истинную причину этого сходства — и почему местные микроорганизмы оказались так похожи на земные, хоть и были проще по строению. Возможно, именно поэтому встреча человечества с местной жизнью не должна обернуться катастрофой. По крайней мере, Дэвид был в этом уверен, а она… она научилась доверять его странной, базирующейся на науке интуиции.       В дверь постучали — три коротких удара. Дэни накрыла сковороду крышкой и пошла открывать. На пороге стояла ее подруга, и ее рыжие волосы пламенели в лучах заходящего солнца, создавая вокруг головы подобие огненного нимба. За ее спиной небо медленно погружалось в индиго, а на горизонте уже поднималась первая из лун, бледная и призрачная в сумерках.       Рози окинула критическим взглядом дверной проем, ее пальцы скользнули по массивному механическому замку:       — Надо же, какая интересная система, — в ее голосе звучало любопытство. — Не проще было поставить электронный? С голосовым управлением удобнее, когда руки заняты…       — Мне и так нормально, — Дэни поспешила сменить тему, не желая углубляться в обсуждение модификаций жилища, сделанных Дэвидом. — Как самочувствие? Температура больше не поднимается?       — Уже гораздо лучше, — Рози переступила порог, и в воздухе разлился легкий аромат антисептика — похоже, врачебные привычки давали о себе знать. — Знаешь, есть в этом какая-то ирония — пролететь столько световых лет, чтобы подхватить обычный земной грипп. Хотя, — она помедлила, снимая куртку, — может, оно и к лучшему. Кто знает, как наши организмы отреагируют на местные патогены? Я с ужасом жду момента, когда здешние микробы решат попробовать нас на вкус.       — Возможно, мы окажемся для них такими же привлекательными, как для нас местная свинина, — отозвалась Дэни, перекладывая с шипящей сковородки готовое мясо на тарелки. Его аромат наполнил кухню.       — Терпеть не могу болеть, — Рози передернула плечами, и на ее лице промелькнула тень усталости. — Пока я валялась с температурой, на стройке случилось ЧП — какой-то бедолага напоролся на арматуру. Аманде пришлось взять андроида в ассистенты на операции, — она опустилась на стул, машинально потирая виски. — Чувствую себя абсолютно бесполезной. Поразительно, как легко нас, людей, заменить…       — Он не упоминал об этом случае, — Дэни нахмурилась, раскладывая приборы.       — Видимо, посчитал это слишком незначительным, чтобы докладывать, — в голосе Рози проскользнула едва заметная горечь. — Он же у нас сам по себе, весь в своих секретных проектах. Кстати, — она подалась вперед, понизив голос, — ты, случайно, не в курсе, чем он там занимается? Ты же капитан, неужели даже тебе не отчитывается?       Дэни почувствовала, как напряглись мышцы. Она сосредоточилась на накладывании салата, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно:       — Не отчитывается, это дела компании, я туда не лезу, — она потянулась за солонкой, выигрывая время. — Знаю только, что он сейчас в экспедиции, исследует какой-то отдаленный район…       Дэни успела заметить странное облегчение, промелькнувшее на лице подруги, прежде чем их разговор прервал энергичный стук в дверь. Через окно она различила знакомый силуэт и, обрадовавшись поводу сменить тему, поспешила к входу. В комнату шумно ввалился Теннесси, победно размахивая бутылкой.       — О, дамы! Я, видимо, как раз вовремя! — его южный акцент стал заметнее от возбуждения. — Принес вам кое-что особенное к столу, — пилот с театральным жестом водрузил бутылку с полупрозрачной жидкостью в центр стола. — Оцените — первый самогон на этой планете!       Рози смерила Теннесси неодобрительным взглядом, и Дэни физически ощутила волну напряжения, прокатившуюся по комнате. Она видела, что подруга раздражена вторжением в их женские посиделки, и чувствовала укол вины за обманутые ожидания. Но не могла же она выставить Теннесси? Возможно, это даже к лучшему — шанс для них узнать друг друга получше. Она достала еще одну тарелку и принялась накладывать мясо, пока он, насвистывая, притащил себе стул с веранды.       — Ты же осознаешь весь вред, который алкоголь наносит сердечно-сосудистой системе? — Рози постучала ухоженным ногтем по столу, ее медицинская дотошность явно взяла верх над вежливостью. — Не говоря уже об отмирающих клетках мозга. И что это вообще за… продукт?       — Зато какая польза моей нервной системе! — Теннесси подмигнул, ничуть не смутившись. — Не волнуйся, док, мы же не будем злоупотреблять. Ты проконтролируешь правильную дозировку, верно? — Он продемонстрировал этикетку бутылки. — Это Лунное сияние, мое собственное изобретение. Уолт помог собрать аппарат — теперь мы не зависим от земных запасов!       — Как мило с его стороны, — протянула Рози с едва уловимым сарказмом, не сводя настороженного взгляда с бутылки.       — Это действительно здорово, — поспешила вмешаться Дэни, доставая стопки. Она расставила их на столе, стараясь разрядить обстановку. — Я где-то читала, что умеренные дозы алкоголя даже полезны — расширяют сосуды, улучшают кровообращение. Разве нет, Рози?       Та поджала губы, но ответила честно:       — Ну, некоторые исследования действительно показывают определенную пользу. Хотя другие ее опровергают. Вопрос остается дискуссионным.       — Начнем с малого, чтобы проверить гипотезу? — Теннесси уже откручивал крышку, вопросительно глядя на Рози. — Доктор?       — Ладно, давай свой эксперимент, — вздохнула та, сдаваясь. — Совсем немного.       Торжествующая улыбка озарила лицо пилота, когда он наполнил ее стопку почти до краев.       — За здоровье! — провозгласил Теннесси, поднимая стопку.       Самогон обжег горло Дэни огненной волной, оставив после себя неожиданно мягкое, молочное послевкусие. Все трое тут же потянулись к еде, словно по негласной команде. Мясо вышло не таким нежным, как получалось у Дэвида, но все же вполне сносным.       Теплый пар поднимался от тарелок, наполняя кухню ароматами жареного мяса и специй. За окном первая луна уже поднялась достаточно высоко, чтобы ее свет серебрил металлические поверхности кухонной утвари.       — Дэни, солнышко, да ты просто шеф-повар, — Теннесси с явным удовольствием подцепил вилкой очередной кусок. Тонкая струйка соуса скользнула по его подбородку в густую щетину. — После той парено-вареной бурды, что подают в столовой, это просто пир богов.       Дэни улыбнулась, наблюдая за тем, как друг наслаждается едой. В голове мелькнула шальная мысль о том, как было бы замечательно устроить такой же ужин, когда вернется Дэвид. За последние пару недель между ним и Теннесси установилось что-то вроде настороженного перемирия — кто знает, может, они даже смогли бы поужинать втроем, не пытаясь прожечь друг друга взглядами?       — Ты настоящих шеф-поваров явно не пробовал, — она покачала головой, отпивая воду из стакана и пытаясь унять жжение после самогона.       — Кстати, о напитке, — Рози промокнула губы салфеткой. — Должна признать, он неожиданно… приличный. Как тебе удалось добиться такой чистоты?       Теннесси заметно приосанился, явно польщенный ее интересом:       — Никакой магии, чистая наука! — он подался вперед, глаза заблестели. — Берем дрожжи, местную картошку, воду — все по классической рецептуре. А вот для гидрозатвора, — он заговорщически подмигнул Рози, — позаимствовал медицинскую перчатку. Две недели брожения в тепле, потом перегонка при семидесяти градусах. Первую и последнюю сотню граммов — в утиль, чтобы избавиться от сивушных масел. Разбавляем до двадцати процентов, повторная перегонка — и вот он, нектар богов.       Он потянулся за бутылкой, но Рози решительно накрыла свою стопку ладонью:       — Мне пока достаточно. Хотя должна признать — ты действительно знаешь, что делаешь.       — Как скажешь, док, — он разлил только себе и Дэни, затем поднял бутылку, демонстрируя горлышко. — Гляньте-ка, даже печать фирменную сделал. Осталось придумать логотип для бренда.       Дэни всмотрелась в аккуратный кружок красного сургуча. Внезапное пристрастие друга к таким мелочам принесло странное облегчение — теперь никто не сможет незаметно вскрыть бутылку. В памяти вновь всплыло отвратительное ощущение удушья… Случайность это или Теннесси что-то знает о попытке отравления? Она отогнала тревожную мысль, сосредоточившись на разговоре:       — Красиво вышло. Хочешь, нарисую что-нибудь для твоего герба? Может, стилизованную луну или перегонный куб?       — Чистое пижонство, — Рози постучала длинным ногтем по сургучу, но в ее голосе прозвучала скорее задумчивость, чем критика. — Но если хочешь создать собственный бренд для колонии — почему бы и нет? Уверена, спрос будет.       Глаза Теннесси загорелись энтузиазмом подростка, придумавшего гениальный план:       — Всегда мечтал о собственном деле. А уж алкогольный бизнес — это же просто идеально! Представляете: «Лунное сияние Оригае — первый межзвездный самогон»!       — За твой успех! — Дэни подняла стопку, невольно улыбаясь его воодушевлению. Самогон снова ударил по горлу, но на этот раз она была готова к этому и даже различила нотки каких-то местных трав.       Час спустя Теннесси сполз по спинке дивана, блаженно прикрыв глаза.       — Ох, девчонки, как же хорошо с вами, — протянул он, устраиваясь поудобнее среди подушек. Его обычно идеальная осанка пилота растаяла, сменившись расслабленной негой. — Никуда не пойду, так и останусь тут, — он приоткрыл один глаз и посмотрел на Дэни. — Ты ж не против, милая?       Дэни обернулась от раковины, стряхивая капли воды с рук. В тусклом свете ночников Теннесси напоминал разомлевшего кота — такой же довольный и абсолютно домашний. Самогон определенно удался на славу, хотя завтра он наверняка пожалеет о количестве выпитого.       — Конечно, оставайся. Мой дом — твой дом, — она улыбнулась, наблюдая, как друг снова прикрыл глаза с видом полного умиротворения.       Рози методично вытирала тарелки полотенцем, аккуратно составляя их стопкой. Ее движения оставались точными, несмотря на выпитое — годы хирургической практики не прошли даром.       — Спасибо за помощь, — Дэни понизила голос, придвинувшись ближе к Рози. Теплая подсветка столешницы создавала вокруг них уютный кокон, отгораживая от храпящего на диване в полумраке Теннесси. — Извини, что так вышло. Знаю, ты, наверное, рассчитывала на тихий девичник.       — Ничего, это было… познавательно, — Рози поставила последнюю тарелку и повесила полотенце на крючок. — У меня к тебе тоже просьба есть.       — Все что угодно.       — У тебя, случайно, нет лишних спортивных штанов? — Рози поморщилась, одернув край футболки. — Я никогда особо не занималась спортом, ничего не взяла с собой. Но чувствую, что начинаю… округляться. — Она провела рукой по талии, и в этом движении сквозило легкое недовольство собой. — Хочу попробовать бегать по утрам. Верну через недельку, если не понравится. А если втянусь — выпишу себе со склада.       С дивана донесся особенно громкий всхрап, и обе женщины невольно усмехнулись.       — Конечно, пойдем примерим, — Дэни направилась к спальне. — По-моему, мы примерно одного размера.       В комнате царил полумрак — свет проникал только через приоткрытую дверь да через огромное панорамное окно, за которым раскинулся ночной пейзаж Оригае-6. Темные силуэты деревьев качались под порывами ветра. Где-то вдалеке мерцали огоньки периметра колонии — маленький островок человеческой цивилизации в море инопланетной ночи.       Дэни открыла гардероб, наклоняясь к нижней полке. Она краем глаза отмечала, как Рози осматривает комнату — небольшую, но уютную, обжитую. Заметила, как подруга задержала взгляд на полке с мужской одеждой, аккуратно разложенной рядом с ее вещами. Вопрос явно вертелся у нее на языке, но она сдержалась, и Дэни была благодарна за эту деликатность.       — Вот эти должны подойти, — она протянула серые спортивные штаны с эластичным поясом.       — Да, пока еще впору, — Рози переоделась и покрутилась перед зеркалом, оценивая посадку. — Спасибо, милая.       — У меня похожая просьба, — Дэни помедлила, прикусив губу. — В выходные будет новогодняя вечеринка. Хотела одолжить у тебя какое-нибудь платье, — она махнула рукой в сторону своего практичного гардероба. — Как видишь, с праздничной одеждой у меня туго.       — Не проблема, — оживилась Рози. — Заходи завтра, выберем что-нибудь подходящее. У меня есть одно темно-синее, оно должно потрясающе сесть на твою фигуру.       В первую очередь Дэни невольно подумала, как отреагирует Дэвид, увидев ее в вечернем платье. Вспыхнут ли его глаза, подойдет ли он ближе поправить складки на ткани? Рози тем временем подошла к окну, всматриваясь в темноту за стеклом. Две луны заливали пейзаж призрачным светом, превращая знакомые очертания деревьев в фантастические силуэты.       — Так странно, что теперь на Новый год нет снега, — в ее голосе прозвучала неожиданная тоска. — И вообще, всегда один сезон. Иногда просыпаюсь и не могу понять, какой месяц на Земле. Календарь говорит «декабрь», а за окном вечное лето.       — Зато елки есть, — Дэни улыбнулась, чувствуя, как отпускает напряжение. Одной проблемой меньше. — Пусть и немного другие. И гирлянды развесили — почти как дома.       Они вернулись в гостиную. Рози одарила критическим взглядом раскинувшегося на диване Теннесси, чье дыхание теперь напоминало работу неисправного двигателя, но комментировать не стала. Она молча забрала свою куртку со спинки стула, пригладила растрепавшиеся рыжие локоны.       — Спасибо за вечер, — она приобняла Дэни на прощание. От нее пахло самогоном, травами и едва уловимым ароматом духов. — Увидимся завтра. И… — она замялась на пороге, — береги себя, ладно?       Что-то в ее тоне заставило Дэни насторожиться. Знает ли Рози больше, чем показывает? Но прежде чем она успела что-то спросить, подруга уже выскользнула за дверь, растворившись в лунном свете.              

***

      Колония готовилась к празднику. Первый Новый год на Оригае-6 решили отметить по земному календарю — последний раз, прежде чем перейти на местное летоисчисление. Сутки здесь тянулись дольше, год растягивался на непривычное количество дней. После долгих споров в администрации приняли решение разделить его на двенадцать удлиненных месяцев, но Дэни настояла на сохранении семидневных недель. «Меньше путаницы для колонистов», — убеждала она коллег, и те в итоге согласились.       Луиза Веласкес превратила подготовку в настоящее торжество. Вдоль тропинок к озеру выстроились пересаженные из леса молодые ели. Их ветви пестрели самодельными игрушками — творения детей колонии, неделями мастеривших праздничные украшения в школе. По всему периметру «Завета» протянулись гирлянды, питаемые от солнечных батарей. Их мягкое сияние наполняло поселок уютом, превращая знакомые постройки в сказочные декорации. В воздухе витало предвкушение трехдневных выходных — администрация объявила праздничными все дни с тридцать первого декабря 2113 года, удачно выпавшего на субботу.       Аромат свежесваренного кофе пробился сквозь сон субботним утром. Дэни открыла глаза, и сердце замерло: в предрассветных сумерках у изножья кровати вырисовывался знакомый силуэт. Прямая спина, чуть наклоненная голова, светлые волосы, тронутые первыми лучами рассвета.       — Дэвид! — она рывком села на постели, простыни соскользнули к талии. — Ты вернулся!       Тихий смешок прозвучал в полумраке.       — Как раз к празднику, я смотрю? — Дэвид обвел комнату задумчивым взглядом. Небольшая ель в углу мерцала гирляндами. По его приподнятым бровям читалось искреннее удивление праздничному убранству колонии.       — Не притворяйся сторонним наблюдателем, — Дэни откинула одеяло и потянулась, разминая затекшие мышцы. — Ты идешь на вечеринку. Я не зря выпросила у Рози это платье.       Его плечи едва заметно напряглись, будто само упоминание о празднике вызывало дискомфорт. После короткой паузы он все же кивнул:       — Если ты этого хочешь…       — Где Теннесси? — она потерла глаза, прогоняя остатки сна. Вчера пилот снова устроился в ее гостиной, уверяя, что диван гораздо удобнее его собственной кровати.       — Дрыхнет в гостиной как младенец, — в голосе Дэвида промелькнуло веселье. — Даже не шелохнулся, пока я готовил завтрак. Впрочем, судя по пустой бутылке на столе, это неудивительно.       — Зато его храп отпугивает всех хищников в радиусе мили, — фыркнула Дэни, и ее губы тронула легкая улыбка.       Дэвид склонил голову набок, разглядывая ее с непривычной мягкостью. Утренний свет, проникающий сквозь щели в жалюзи, подчеркивал его точеные черты.       — У меня есть для тебя подарки.       Только сейчас она заметила, что его руки спрятаны за спиной. Досада кольнула сердце:       — Черт, а я тебе ничего не приготовила на Новый год.       — У меня уже есть все необходимое, — улыбнулся он. — Ты.       Правая рука появилась из-за спины, протягивая свиток. При виде знакомой бумаги воспоминания накрыли удушливой волной: древний храм в сердце леса, стены, испещренные бесконечными нишами, заполненными такими же свитками. Собственные руки, в отвращении отбрасывающие рисунки с пугающе реалистичными изображениями расчлененных и искаженных мутацией тел. Тошнотворный запах гнили и странные символы, выцарапанные на каменных плитах. Она замерла на несколько секунд, не решаясь взять подарок.       Пальцы дрожали, когда она разворачивала свиток. На лице Дэвида промелькнуло беспокойство — он явно ожидал другой реакции. Бумага развернулась полностью, и с губ Дэни сорвался изумленный вздох.       Черно-белый рисунок дышал жизнью. Изящная фигура парила в пространстве листа, запрокинув голову в грациозном движении. В выверенных линиях угадывались ее черты, но преображенные видением художника — более утонченные, почти неземные. Обнаженное тело оплетали цветы, прорастая из кожи и расползаясь густым покровом, оставляя открытыми лишь руки, ноги и изгиб бедра. Фотографическая точность штрихов сплеталась с поэтичностью образа, создавая завораживающую гармонию.       — Это правда я? — прошептала она, завороженно очерчивая пальцем тонкие линии.       — Такой я тебя вижу, — в его голосе звучало тихое торжество. Он приблизился и сел рядом, почти касаясь губами ее уха. — Думаю, над кроватью эта картина смотрелась бы уместно. Я могу сделать раму.       Дэни молча кивнула, все еще зачарованная рисунком. Ее бросало то в жар, то в холод от этой странной смеси восхищения и тревоги. В его глазах она была прекрасна, но эта красота пугала своей потусторонней природой — словно он видел в ней существо из другого мира.       На бумагу, расправленную на ее коленях, лег небольшой предмет — стеклянная ампула, в которой поблескивала прозрачная жидкость. Свет, проходя через стекло, создавал причудливые узоры на простыне.       — Второй подарок, — тихо произнес он.       Дэни прижала ладонь к губам, не веря своим глазам.       — Это… это то, что я думаю?       — Вакцина от патогена. Испытания на животных прошли успешно, — его голос звучал уверенно, но где-то в глубине проскальзывало волнение. — Иммунитет формируется стабильно, побочные эффекты минимальны. Осталось проверить на человеке. Как насчет Баклера?       В последних словах прорезалась хищная нотка.       — И что будет с подопытным? — Дэни старалась говорить ровно, но голос все равно дрогнул.       — Ничего страшного, — он небрежно повел плечом. — Обычная реакция на вакцину: небольшой жар, мышечные боли. Никаких серьезных последствий.       Дэни накрыла ампулу ладонью, впитывая прохладу стекла. Подняла голову, встречаясь с ним взглядом:       — Ты же понимаешь, что я не позволю тебе экспериментировать на людях? — Она сжала пальцы крепче. — Если ты так уверен в безопасности, испытаем ее на мне.       Его рука метнулась к ее запястью — стальная хватка, от которой по коже побежали мурашки. На лице промелькнуло что-то похожее на страх.       — Даже не думай! — В голосе прорезался металл. — А если что-то пойдет не так?       — Минуту назад ты говорил об отсутствии серьезных последствий, — она подалась вперед, не пытаясь высвободиться. — Врал?       — Нет. Я верю в результаты испытаний, — его пальцы чуть ослабили хватку, теперь почти лаская кожу. — Но всегда есть риск. Я не могу… — он запнулся, и его маска невозмутимости на мгновение треснула. — Не могу так рисковать тобой.       — Ты говорил, что разрабатываешь вакцину для меня. Что хочешь защитить, — она подняла свободную руку, касаясь его щеки. — Я тебе доверяю.       Несколько секунд он молча смотрел на нее, все еще удерживая за руку. Затем аккуратно высвободил рисунок и положил на тумбочку. Забрал ампулу, легко преодолев ее сопротивление, и спрятал в карман. Его ладонь легла на ее щеку, большой палец нежно очертил скулу.       — Мы обсудим это позже. Обещаю ничего не предпринимать без твоего согласия, — его голос, низкий и бархатистый, посылал мурашки по коже.       Дэвид наклонился, едва касаясь губами уголка ее рта, дразня намеком на поцелуй. Потом его губы двинулись по шее, оставляя за собой дорожку покалывающего жара, и Дэни не сдержала тихий вздох. Ее пальцы зарылись в его мягкие светлые волосы. «Чертов манипулятор», — промелькнуло в затуманенном сознании.       Поцелуи спускались все ниже, заставляя ее дыхание сбиваться. Ловкие пальцы задрали майку, и его губы принялись исследовать обнаженный живот, вызывая волны мурашек. Он подцепил резинку ее пижамных штанов и уверенно потянул вниз. Дэни, чье дыхание уже превратилось в рваные вздохи, попыталась перехватить его запястья.       — Ты чего, Ти в соседней комнате! — прошипела она, пытаясь звучать строго, но голос предательски дрогнул.       — Я слышу, как он храпит, — Дэвид поднял голову, и его глаза блеснули озорным огоньком. — Не беспокойся. Но тебе придется вести себя тихо, что бы я ни делал.       Штаны полетели куда-то на пол. Его руки, теплые и уверенные, ухватили ее бедра, медленно разводя их в стороны. Он устроился между ее ног, и его улыбка стала совершенно дьявольской.       — Посмотрим, как ты справишься. Будет неловко, если он проснется от твоих криков.       — Черт, — выдохнула Дэни, откидываясь на подушки. Ее тело само расслаблялось под его прикосновениями, словно воск, тающий от жара свечи.       Где-то на краю сознания билась мысль о неправильности происходящего, но его властный голос и дерзкие действия только сильнее разжигали огонь внутри. Она сдалась этому безумию, как сдается корабль штормовым волнам.       Первое прикосновение его языка внизу заставило ее прикусить губу почти до крови. Простыня смялась в ее захвате, когда два его пальца скользнули внутрь — медленно, неотвратимо, словно он изучал каждый миллиметр. Его язык выписывал дразнящие круги снаружи, и каждое движение отзывалось электрическими разрядами удовольствия. А затем он нашел идеальный ритм — выверенный, равномерный, сводящий с ума своей методичностью.       Жар растекался по телу подобно расплавленному металлу — от низа живота до пылающих щек. Дэни впивалась зубами в припухшие губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Напряжение скручивалось тугой пружиной, готовой вот-вот выстрелить. Его пальцы двигались настойчиво и уверенно, находя те точки внутри, от прикосновения к которым перед глазами вспыхивали звезды. Язык порхал над чувствительной плотью, как мотылек над пламенем свечи, посылая волны дрожи по всему телу.       В утренней тишине каждый звук казался оглушительным — ее прерывистое дыхание, влажные звуки движения его пальцев, шорох простыней. Ее бедра сами подавались навстречу его рукам, и сдерживаться становилось все труднее.       Дэвид замедлил движения, явно наслаждаясь ее отчаянными попытками сохранить тишину. Ее тело предавало ее с каждым судорожным вздохом, каждым невольным подергиванием бедер, каждым сокращением мышц вокруг его пальцев. Он удерживал ее на самом краю — то приближая к желанной развязке, то снова отдаляя от нее.       Простыня под ее спиной промокла от пота, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Каждый нерв звенел от переизбытка ощущений, словно натянутая струна. Дэни готова была взвыть от разочарования, когда его язык в очередной раз сменил ритм, но тут его пальцы скользнули под другим углом, вжимаясь в то самое место внутри с безжалостной точностью. Перед глазами вспыхнули белые пятна. Ее свободная рука метнулась ко рту, зажимая готовый вырваться крик, пока волны удовольствия накатывали одна за другой, скручивая все мышцы в сладкой судороге. Оргазм прокатился по телу подобно цунами, сметая все мысли и ощущения, оставляя после себя только звенящую пустоту и подрагивающие от напряжения мышцы.              

***

      В просторной столовой пахло свежезаваренным кофе и поджаренным беконом. Желток идеально приготовленного яйца растекался по белоснежной тарелке золотистым озером, окруженным россыпью изумрудной микрозелени и рубиновыми кружочками вяленых томатов. Теннесси увлеченно подцепил вилкой очередной кусочек хрустящего бекона, искусно выложенного волнами по краю тарелки. Металлические приборы тихо позвякивали о фарфор.       Его тарелка уже почти опустела, в то время как Дэни едва притронулась к своей порции, то и дело поглядывая на Дэвида. Тот невозмутимо потягивал черный кофе, вальяжно облокотившись на стол. Утреннее солнце колонии Оригае-6 просачивалось сквозь панорамные окна, играя бликами на белом фарфоре его чашки и очерчивая четкий профиль. Рукава его белой рубашки были аккуратно закатаны до локтей, обнажая бледные предплечья.       В столовой царила уютная тишина, нарушаемая лишь негромким гудением вентиляции и редкими возгласами пролетающих за окном местных птиц, похожих на земных ласточек.       — Уолт, это просто невероятно, — пробормотал Теннесси, промокнув губы бумажной салфеткой. Крошки от золотистого тоста застряли в его щетине. — Теперь я начинаю понимать, чем ты очаровал нашего капитана.       Дэвид медленно опустил чашку, и его губы изогнулись в едва заметной усмешке.       — У меня множество скрытых талантов, — он пристально посмотрел на Дэни поверх чашки, удерживая ее взгляд чуть дольше необходимого. В глубине его голубых глаз мелькнуло что-то темное и притягательное.       Дэни почувствовала, как щеки начинают гореть. Она поспешно уставилась в тарелку, но предательская улыбка уже тронула уголки ее губ. Крепче сжала прохладную сталь вилки — проще было сосредоточиться на еде, чем на том, как длинные пальцы Дэвида обхватывали белую фарфоровую чашку.       После завтрака Дэни застыла перед зеркалом в ванной, хмуро разглядывая влажные пряди, которые уже начинали завиваться в непослушные волны. В зеркале отражалась просторная ванная комната в светлых тонах, с хромированными деталями и матовым пластиком. Полгода она откладывала стрижку, и теперь волосы жили своей жизнью, торчали во все стороны как хотели. Она провела рукой по влажным прядям, пытаясь пригладить их.       — Если покажешь платье, помогу с прической.       Дэни вздрогнула. Дэвид возник в дверном проеме совершенно бесшумно, оперся о косяк расслабленно, но в его позе читалась скрытая сила. Рассеянный свет из коридора очерчивал его силуэт, придавая ему почти нереальный вид.       — В шкафу, на вешалке, — она снова вздохнула, возвращаясь к своему отражению. Капля воды скатилась по шее, исчезая за воротником.       Он пропал так же неслышно, как появился. Через несколько минут металлический звук разрезал тишину — Дэвид вернулся с ножницами, которыми демонстративно щелкнул в воздухе. Лезвия поймали свет, бросив мимолетный блик на стену. В другой руке он держал керамическую миску с какой-то субстанцией.       — Я знаю, что тебе нужно, — он поманил ее пальцем. — Доверься мне.       Дэни помедлила секунду, но все же прошла за ним в спальню, где мягкий ковер приглушал шаги. Кресло у туалетного столика теперь стояло боком к зеркалу — явно его рук дело. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, расчерчивал комнату полосами.       — Чтобы сюрприз не испортить, — пояснил он, заметив ее недоумение. В его голосе слышалась легкая насмешка.       Она опустилась в мягкое кресло, и ее внимание привлекла миска с прозрачной субстанцией, от которой исходил легкий цветочный аромат.       — А это что? — Дэни потянулась к ней, но Дэвид мягко перехватил ее руку.       — Импровизированный гель для укладки. Желатин с эфирными маслами. Лаванда и бергамот, — его пальцы были прохладными и сухими.       — Ты его только что сделал? — она запрокинула голову, встречаясь с пристальным взглядом. В утреннем свете его глаза казались почти прозрачными.       — Говорил же — множество талантов, — пальцы легли ей на затылок, мягко, но настойчиво возвращая голову в прежнее положение. — Не двигайся.       Теперь Дэни могла только слушать мерное щелканье ножниц и наблюдать, как темные пряди падают на светлый ворс ковра, складываясь в причудливые узоры. От прикосновений его уверенных пальцев по коже бежали мурашки, и она порадовалась, что сидит спиной к нему — так он не увидит, как она прикрыла глаза от удовольствия. В воздухе повис тонкий аромат лаванды, смешиваясь с металлическим запахом ножниц и едва уловимым древесным парфюмом Дэвида.              

***

      Мириады огней плыли в сумерках над праздничным полем. Гирлянды змеились по стволам елей, превращая их в светящиеся колонны, между которыми парили фонарики — россыпи золотистых созвездий в чернеющем небе. Воздух звенел от предвкушения. На краю освещенного пространства Дэни остановилась, впитывая момент: музыка накатывала волнами — старый джаз, мягкий и глубокий, как выдержанное вино. Саксофон выводил томную мелодию, на импровизированной сцене музыканты покачивались в такт. Звуки струились из колонок, развешанных по периметру поля, обволакивая собравшихся.       Шатер-столовая манил теплом и ароматами. Белые скатерти ниспадали до самой земли, на них мерцали начищенные до блеска приборы. Керамические блюда местной работы — гордость новой гончарной мастерской — ломились от закусок. Бутылки выстроились стройными рядами, отбрасывая цветные блики. Среди них красовался самогон Теннесси в аккуратных бутылях с самодельными этикетками. Дэни усмехнулась: ее друг определенно нашел свое призвание в новом мире. Уже сейчас его творение составляло достойную конкуренцию алкоголю промышленного производства, привезенному с Земли.       Часы на запястье показывали начало девятого. До полуночи оставалась целая вечность, наполненная обязательными улыбками и светской беседой. Мысли против воли возвращались к Дэвиду. После ее изумленной реакции на новую стрижку он растворился в воздухе, насмешливо щурясь и бормоча что-то про экспериментальную вакцину, которую срочно требовалось поместить в холодильник. Дэни надеялась, что он не забудет о своем обещании появиться позже. Она провела пальцем по краю бокала с игристым вином: как капитан она была обязана присутствовать на подобных мероприятиях, демонстрируя единство с колонистами. Хотя порой ей казалось, что она все еще чужая на этом празднике жизни.       Впереди замаячила массивная фигура в белоснежной рубашке, туго обтягивающей широкие плечи. Дэни замедлила шаг: Баклер увлеченно беседовал с доктором Амандой Кларк, его короткий ежик чернел на фоне праздничных огней. Если повезет, можно будет незаметно…       — Дэниэлс, я рад тебя видеть.       Теплые пальцы уверенно сомкнулись на ее локте. Ноэль улыбался — белозубо, открыто, легкий аромат можжевелового одеколона окутывал его, как невидимая вуаль.       — Не окажешь честь присоединиться к нашей компании?       — С удовольствием, — выдохнула Дэни с нескрываемым облегчением. — Похоже, вечер наконец-то становится интересным.       Она кивнула Мелиссе, державшей брата под руку. Красное платье до колен струилось по фигуре девушки, подчеркивая каждое движение. В вырезе поблескивал медальон — может, какая-то семейная реликвия.       — Отлично выглядишь, Мелисса.       — Спасибо, Дэниэлс. Ты тоже, — задумчивая улыбка тронула накрашенные бордовой помадой губы. — В стиле начала двадцатого века, верно?       Ее взгляд скользнул по темно-синему атласу платья Дэни, задержавшись на глубоком декольте, скрепленном серебристыми нитями, которые мерцали в свете фонарей.       — Элегантно. И новая стрижка чудесная, тебе очень идет.       Дэни машинально коснулась волос, все еще удивляясь ровному срезу каре вместо привычной спутанной гривы. Мягкие волны обрамляли лицо — она никогда не выглядела настолько… утонченно. Когда она впервые увидела себя в зеркале в этом платье, замысел Дэвида стал очевиден — он превратил ее в звезду золотой эпохи Голливуда. Ради этого образа она даже подвела глаза угольно-черной подводкой и накрасила губы алой помадой — впервые за долгое время позволив себе быть просто красивой женщиной, а не капитаном.       — Эй, это была моя реплика! — Ноэль игриво толкнул сестру локтем, и бокал в его руке качнулся.       Он протянул свободную руку, и его теплые пальцы сомкнулись вокруг ладони Дэни. Втроем они направились к озеру, оставляя позади гул праздника. Музыка следовала за ними, теперь уже едва слышная — саксофон выводил последние ноты старой земной мелодии.       Часы показывали почти одиннадцать. Дэни сидела в компании Ноэля на площадке для пикника, где молодежь устроила импровизированный круг. Музыка долетала сюда приглушенно, позволяя разговорам литься свободно. Огни гирлянд отражались в бокалах, превращая простое вино в искрящийся эликсир.       — И вот представьте, — Ноэль подался вперед, глаза его блестели в полумраке, — сижу я в засаде третий час, жду, когда эта парочка местных грызунов покажется. Все затекло, комары жрут. И тут слышу какой-то шорох за спиной…       — Только не говори, что это был медведь, — фыркнул кто-то из компании.       — Нет, круче! — Ноэль выдержал драматическую паузу. — Оборачиваюсь, а там детеныш того самого шестилапого… как его… ну, которого Дженкинс назвал «кенгузаяц». Сидит, умывается, и так по-домашнему на меня смотрит. Я замер, боюсь спугнуть — такой шанс заснять! А эта мелочь подходит ближе, обнюхивает мой ботинок и укладывается спать прямо на ногу.       Дэни рассмеялась, подставляя лицо прохладному ночному воздуху. История была явно приукрашена, но в этом весь Ноэль — превращал обычную исследовательскую вылазку в захватывающее приключение.       — И что, так и просидел?       — Два часа! — он картинно взмахнул руками. — Нога онемела, но я получил потрясающие кадры. Правда, основных объектов наблюдения так и не дождался.       Она расслабилась, поддавшись атмосфере праздника и этой незатейливой болтовне. Лишь временами ловила на себе странные взгляды Мелиссы. Та сидела по другую сторону от брата, рассеянно крутя в пальцах бокал с недопитым вином, и едва заметно улыбалась каждый раз, когда Ноэль особенно увлекался очередной историей.       Несколько девушек из компании не сводили с Ноэля глаз. Иветта, стройная брюнетка с биологической станции, едва не прожигала в Дэни дыру взглядом. Та самая, что метила волейбольным мячом ей в голову на прошлой неделе. Дэни даже демонстративно помахала ей рукой, когда они с Ноэлем только подошли к компании. Внезапное внимание красавчика-зоолога превратило ее в объект тихой зависти, и это, к собственному удивлению, доставляло определенное удовольствие.       До тех пор, пока рука Ноэля, которой он опирался о скамью позади Дэни, не скользнула ей на поясницу. Она вздрогнула и попыталась незаметно убрать его ладонь, но он лишь повел пальцами выше вдоль позвоночника. Сквозь тонкую ткань платья прикосновение отозвалось предательской дрожью. Дэни поперхнулась возмущенным вздохом, собираясь высказать наглецу все, что думает, но поймала насмешливый взгляд Мелиссы. Та явно забавлялась происходящим.       — Пройдемся до дамской комнаты? — Мелисса поднялась одним грациозным движением. — Составишь компанию, Дэни?       — С удовольствием, — процедила она сквозь зубы, торопливо вставая. Ладонь Ноэля на прощание скользнула по ее бедру. Дэни стиснула челюсти и поспешила за Мелиссой.       — Спасибо за спасение, — выдохнула, когда они отошли на безопасное расстояние.       — Ноэль иногда ведет себя как кретин, — Мелисса качнула головой. Медальон в вырезе платья поймал отблеск фонарей. — Когда ему кто-то нравится, мозг отключается напрочь. Прогуляемся? Здесь слишком шумно.       Они двинулись вдоль кромки озера. Вода лежала черным зеркалом, отражая россыпь праздничных огней.       — Твой брат симпатичный парень, но… — начала Дэни.       — Но твое сердце уже занято, — Мелисса улыбнулась краешком губ.       — Можно и так сказать, — Дэни замялась. — Вокруг него столько девушек, зачем ему именно я?       — Доступное неинтересно, — Мелисса остановилась, развернувшись к ней. — Мужчины — завоеватели по природе. Им нужна редкая добыча. Большинство только мечтает об этом, лежа на диване. Единицы пытаются добиться… Ноэль, к несчастью, из вторых.       — В этом что-то есть, — усмехнулась Дэни, вспоминая, как долго и настойчиво добивался ее внимания Дэвид. Мелисса шагнула ближе и потянулась к ее плечу.       — Лямка перекрутилась, — пояснила она, поправляя бретельку платья.       Пальцы легко скользнули по коже, и Дэни замерла. Каждое движение Мелиссы казалось наполненным двойным смыслом — то ли нарочно, то ли она просто была такой от природы. При всей своей притягательности она оставалась без пары, что казалось странным.       Мелисса склонила голову, разглядывая ее с легкой улыбкой.       — Пойдем к фуршету? — она взяла Дэни за руку. — Хочу приготовить один коктейль, рецепт еще со студенческих времен. У вас устраивали вечеринки во время учебы?       Ее пальцы были теплыми и уверенными. Дэни позволила увлечь себя к праздничным столам, гадая, что за игру ведет эта загадочная девушка.       На бутылках плясали отражения гирлянд. Мелисса двигалась между столами, придирчиво их изучая. Металлический совок с хрустом зачерпнул лед из холодильника для мороженого — импровизированного бара. Кубики падали в бокалы с глухим звоном, и Дэни завороженно следила, как густая струя самогона встречается с шипящей апельсиновой газировкой.       — Хайбол, — Мелисса протянула один из бокалов. — Классика студенческих вечеринок. Газировка маскирует крепость, а пузырьки разносят алкоголь по крови за считаные минуты. — Она помешала свой коктейль тонкой соломинкой, и лед закружился в янтарном водовороте.       Время таяло вместе с кубиками в бокалах. Дэни, раскрасневшаяся от коктейлей, делилась историями из академии, размахивая руками в такт рассказу. Ее голос то взлетал от смеха, то падал до заговорщицкого шепота. Мелисса ловко подливала ей в бокал, не забывая задавать наводящие вопросы. В ее темных глазах плясали искорки — то ли от гирлянд, то ли от собственных мыслей. Когда она поворачивала голову, на шее проступали едва заметные желтоватые пятна, небрежно замаскированные тональным кремом.       — …и представляешь, декан так и не узнал, куда делась его любимая кактусовая коллекция! — Дэни согнулась от смеха, опираясь о край стола, заставленного закусками. Рядом в хрустальной вазе таяло мороженое, превращаясь в разноцветные разводы.       Прохладный воздух за спиной сгустился, когда знакомый голос произнес:       — Дамы.       Дэни обернулась, едва не расплескав коктейль. Дэвид стоял в белой рубашке с расстегнутым воротом — такой безупречной, словно он только что достал ее из упаковки и долго отглаживал. Полутьма подчеркивала его скулы, делая черты острее обычного. Его взгляд скользнул по ним обеим, задержавшись на руке Мелиссы, лежащей на талии Дэни.       — Уолтер, — Мелисса улыбнулась с ленивой грацией, покачивая бокал в пальцах. — Как кстати. Мы тут обсуждаем, насколько идет Дэни это платье. — Ее пальцы очертили изгибы фигуры Дэниэлс, легко касаясь шелковистой ткани. — Такой потрясающий оттенок, правда?       Дэни прыснула в бокал, чувствуя, как пузырьки щекочут нос — именно Дэвид первым увидел ее в этом наряде сегодня вечером. Алкоголь приятно туманил голову, превращая происходящее в забавную игру. Она подняла глаза и успела увидеть, как Дэвид едва заметно качнул головой, глядя на Мелиссу.       Он шагнул ближе, наклонившись к уху девушки. Аромат его парфюма смешался с запахом апельсиновой содовой. Слова прозвучали так тихо, что Дэни их не разобрала, но заметила, как взгляд Дэвида зацепился за шею Мелиссы, за те самые подозрительные пятна.       — Я уверена, тебе бы понравилось, — промурлыкала Мелисса в ответ. — Может быть, не только посмотреть.       Дэвид отстранился одним резким движением. Праздничные огни отразились в его глазах холодными искрами.       — Твой брат искал тебя, Мелисса, — его голос звучал ровно, как замерзшая река. — Думаю, тебе лучше вернуться к нему.       Мелисса улыбнулась, медленно убирая руку с талии Дэни. В ее глазах мелькнуло что-то, похожее на удовлетворение игрока, поставившего мат в долгой партии. Она сделала глоток из бокала, не отрывая взгляда от Дэвида, и Дэни показалось, что воздух между ними потрескивает от невысказанных слов.       — Спасибо, что передал, Уолтер, — в голосе Мелиссы звучала мягкая насмешка. Она повернулась к Дэни: — Увидимся позже.       Мелисса притянула ее к себе одним движением, а ее губы мимолетно коснулись уголка рта Дэни — легкое, дразнящее прикосновение, оставившее привкус апельсиновой газировки. Она скользнула в толпу, и яркое платье растворилось среди праздничных огней.       Дэни растерянно моргнула, глядя ей вслед. В голове шумело от коктейлей, и произошедшее казалось частью странного сна. Она покосилась на Дэвида — его лицо было непроницаемым, но пальцы сжимали бокал чуть крепче необходимого.       Первый залп фейерверка разорвал небо над озером.       — О, уже почти полночь! — Дэни торопливо взглянула на часы. Цифры расплывались перед глазами.       Дэвид молча забрал бокал из ее рук и увлек в тень деревьев, подальше от шумной толпы. Над головами распускались огненные цветы, окрашивая все вокруг то золотом, то изумрудом. Воздух дрожал от взрывов и восторженных криков. В мерцающем свете фейерверков их пальцы нашли друг друга и переплелись украдкой.