Дело семьи Малфоев

      Они так устали, что решили об этом не думать и дождаться утра. В конце концов, Рон был в чем-то прав: проблемы Малфоя их не касаются. Тем более, как заметил Поттер чуть позже после воспоминаний о собственном псевдо-преступлении на 5-ом курсе, в этот раз в суде будет Кингсли, а не Фадж. Уж он-то человек разумный, и никакая Амбридж ему не помешает осуществить правосудие.       Наутро ребята проснулись голодными и слегка поддатыми после вчерашних «посиделок». Мысль об обязательной для всех уборке Хогвартса так и ударяла болью в голове. Суд над Пожирателями Смерти был забыт вместе с фактом небольшого конфликта между Роном и Герм. Сейчас были проблемы посерьезнее.       Семья Уизли с самого утра (точнее, с того момента, как проснулась троица) оповестила Рона через сову о том, что они уехали восстанавливать дом. Надо было не только отстроить здание, но и подготовить всё для похорон Фреда Уизли, Тонкс и Люпина, которые состоятся в Годриковой Впадине сегодня в 6 вечера. Этот момент заставил Рона тут же бросить затею об уборке Хогвартса.       — Трансгрессируешь прямо сейчас? С похмелья?       Гермиона наблюдала за тем, как Рон ищет по всей комнате волшебную палочку. Она решила ненадолго задержаться в Хогвартсе с Гарри, чтобы помочь остальным, а потом прибыть в Годрикову Впадину вместе с ним вечером к самой церемонии.       — У меня нет выбора.       Грейнджер кивнула. На ее глаза сами собой навернулись слезы при воспоминаниях о безжизненном взгляде на бледно-мёртвом лице Фреда Уизли; Гермиона и представить не могла эти глаза печальными. Фред и Джордж символизировали радость и счастье – эти двое являлись талисманами не столько Гриффиндора, сколько всей школы чародейства и волшебства Хогвартс. Невозможно было представить одного близнеца без другого; невозможно было застать кого-нибудь из них подавленным, готовым пасть в отчаяние; невозможно было остаться в плохом расположении духа после общения с ними. Близнецы Уизли умели поддерживать друзей, сопереживать, создавать что-то новое, искать выход из любой трудной ситуации и… в конце концов, шутить. Они умели веселиться так, как не умел никак другой.       Умели это вместе.       Гермиона видела, в каком состоянии сейчас находится Рон. Уставший, замученный горем, парень одним своим взглядом показывал, как ему плохо на душе. Грейнджер, обнимая Рона, и представить не могла, каково сейчас Джорджу.       Люпин и Тонкс… отдельная история. Они только-только успели стать семьей! Их история любви развивалась на глазах Золотой троицы. Гермиона помнила все сомнения Люпина: как он боялся навредить самой Нимфадоре, как переживал за их судьбу с сыном. Профессор настолько любил их обоих, что готов был пойти на ненависть против себя – оставить семью ради их же безопасности. И Гарри сумел вернуть ему разум, сумел убедить его в неправильности этого решения. Римус Люпин – самый сострадательный, добросердечный и искренний человек, который не раз жертвовал собой ради спасения своих близких людей. Он являлся тем единственным учителем ЗОТИ в Хогвартсе, который смог завоевать уважение учеников со всех факультетов. И он погиб на войне как герой. Вместе с отважной супругой-мракоборцем Нимфадорой Тонкс. Гермиона покраснела, вспоминая лицо маленького Тедди Люпина…       — Я скоро приеду.       Гермиона в последний раз обняла Уизли, уже не стесняясь своих собственных эмоций. Рон кивнул, отошёл к окну и трансгрессировал.

***

      — Пора.       Гермиона выдохнула и печально посмотрела на Гарри. Без одной минуты шесть – опаздывать в данной ситуации будет совсем неприлично. Поттер рассеянно кивнул, поправил очки и протянул Гермионе руку. Взяв его за ладонь, девушка испытала уже довольно привычное, неприятное чувство лёгкой тошноты. Они трансгрессировали на кладбище.       Церемония ещё не успела начаться, как половина присутствующих уже тихо хмыкала в свои носовые платки. Восемь рыжих голов в жутком чёрном одеянии держались одной колонной, молча смотря вниз на серый могильный камень с надписью «Фред Уизли». Рон стоял рядом с Джинни Уизли, обнимая плачущую сестру и стараясь держать себя в руках. Ему было тяжело сдерживать эмоции, но он понимал, что Фред всегда будет рядом с ними. Как и Тонкс, и Люпин, и многие другие, погибшие не зря на этой безумной и жестокой войне. На похоронах троих героев Второй магической войны присутствовало более сотни человек. Близнецов Уизли знали буквально все ученики, которые учились с ними в одно время в Хогвартсе, а Тонкс и Люпин являлись знаменитейшими членами Ордена Феникса, которые за свою отвагу в Битве стали известны на все магическое сообщество. Если бы эти трое были единственными погибшими, то на кладбище Годриковой Впадины собралось бы более тысячи человек, желающих проводить героев в лучший мир. Однако война – дело иное. И прощаются сегодня, к сожалению, со многими.       На другом конце кладбища Гермиона заметила небольшую толпу, окружившую ещё одну могилу. Нахмурившись, она заметила двух знакомых ей волшебников, которых она знала со школы. Она не скривила лицо, когда поняла, что там вдали стояли Блейз Забини и Грегори Гойл. Не то было время, чтобы вспоминать прошлые обиды.       Винсент Крэбб умер в Выручай-комнате от своего же собственного поступка. Вызвав адское пламя, он сгорел в нем заживо, потерявшись в коридорах волшебной комнаты. Малфоя и Гойла ждала бы такая же участь, если бы «Святая Троица» вовремя не подоспела на помощь. Кстати, Малфой…       Шла прощальная речь Андромеды Тонкс, держащей на руках маленького Тедди. Гермиона сама не заметила, как отвлеклась, когда обратила внимание на Гойла и Забини. Эти двое не хоронили Крэбба, так как тела и его останков просто не было – всё сгорело вместе с Выручай-комнатой. Два слизеринца в одиночестве украшали табличку на камне, который являлся чистой памятью для их почившего приятеля. Даже без гроба у Крэбба должно было остаться хотя бы что-нибудь.       Малфоя с ними не было, что неудивительно. В памяти Гермионы всплыл вчерашний разговор с однокурсниками и упоминание Гарри о Визенгамоте и его деле с применением заклинания Патронуса при маггле на пятом курсе. Драко бы точно был здесь сегодня, если бы его не отправили под арест. Каким бы гадом он не являлся, но членов своей свиты он все же подсознательно ценил. Малфой изначально не хотел поджигать Выручай-комнату, и уж тем более не желал увидеть последствия этого поступка Крэбба. Зачинщик погубил себя собственноручно, оставив друзьям лишь жалкие воспоминания об их совместном школьном времени. Драко, и так увидевший за этот год достаточно жестоких моментов, в который раз убедился в ужасе этой войны.       — Гермиона, ты чего?       Из раздумий девушку вырвал сильный мужской голос. Он принадлежал исполнявшему обязанности министра магии, Кингсли Брустверу, который также решил почтить своим присутствием похороны героев войны. Люпин и Тонкс были для него больше, чем просто друзьями, и пропустить такое событие он бы просто не смог. Сам бы себе не простил.       — А? — Гермиона опомнилась и отвернулась от слизеринцев; в это время речь произносил Билл Уизли. — Я… Извините. Просто отвлеклась.       — Понимаю, — также шепотом ответил ей мракоборец, чтобы остальные не слышали, как они переговариваются. — На таких мероприятиях делаешь все, чтобы не воспринять происходящее вокруг всерьез. Мне тоже до сих пор не верится…       Кингсли опустил голову вниз, печально оглядывая лицо бледного Римуса в гробу из красного дерева. У Гермионы встал ком от горла от мгновенной тоски и стыда от своих собственных действий… В такой момент думать о Малфое! Тут же…       Кингсли прав. Гермиона действительно отказывалась верить в то, что они не просто спят. Сейчас все прочие мысли, заставляющие отвлечься, облегчали этот момент прощания.       — Да… — тихо прошептала она в ответ, — возможно… Я просто не хочу понимать, что Волан-де-Морт и его Пожиратели отняли у нас их. И сколько людей потеряли своих близких… друзей и родных.       В памяти Гермионы всплыла фотография ее родителей. Именно сейчас.       — Знаешь, — Кингсли утёр платком слегка мокрые глаза и продолжил, — я за эту неделю осудил столько Пожирателей, сколько мне даже на войне не попалось. Как оказалось, некоторые из них тоже потеряли семью и друзей. — Гермиона обернулась на него, и он посмотрел ей в заплаканные глаза своими не менее красными. — Многих пытали, угрожали их близким. Заставляли убивать других под заклятием Круциатус… И такое было. Эта война забрала у людей не только товарищей, но и их собственный рассудок.