Дело семьи Малфоев

Как бы Рон не гнался за ней, как бы не старался убедить её одуматься, не уезжать… простить его, в конце концов, — Гермиона была беспристрастна. Уж слишком сильно её задели его преждевременные выводы, сопровождаемые громким ором, который бы она меньше всего хотела слышать именно от него. Гермиона уже не впервые видела подобную реакцию Рона. Ей стало ещё более горько на душе, когда в памяти всплыли воспоминания с четвёртого курса: сначала отрицание идеи об освобождении домашних эльфов, а потом и вовсе осуждение её самой за взаимодействие с Виктором Крамом на Святочном Балу. Неужели Рон не изменился спустя столько лет? Такой вывод, в который Гермиона до последнего не хотела верить, напрашивался сам собой. От этого ей становилось только больнее. Грейнджер тем же вечером собрала все свои вещи и, поцеловав Джинни в щёку на прощание, трансгрессировала в Дырявый Котёл. Спустя три дня после победы над Волан-де-Мортом, он уже должен был работать, подумала Гермиона. И, к её собственному счастью, она оказалась права. Заплатив за аренду комнаты, Гермиона добрела до своей комнаты почти налегке – заклятие незримого расширения в её крохотной сумке работало «на ура». Буквально плюхнувшись на кровать, она откинула голову на мягкую пуховую подушку, закрывая глаза от накрывшей её тело усталости и разочарования. Ей не хотелось признавать факта этого расставания. Возможно, это было тем явлением, что люди называют «паузой в отношениях» — моментом недолгого расставания с партнёром, обусловленным сложным периодом у обеих сторон. Нормально ли брать эту паузу, когда в официальных отношениях вы всего пару дней? А нормально ли ссориться до истерики в таких же сроках? Да Бог его знает. Гермионе не хотелось об этом думать. Хотелось обнять свою подушку и плакать, покрывая белую ткань наволочки солёными, мокрыми пятнами. Так одиноко, больно и горько на душе ей не было с… — Мама… вернись, пожалуйста… Девушка сама не заметила, как хрипло прошептала эти слова в подушку. Она обещала самой себе с момента произнесения гадкого заклятия вернуть память своим родителям по истечении этой войны. Война прошла, и что же она делает? Ищет работу, ссорится с парнем вплоть до разрыва, вытаскивает Пожирателей Смерти из тюрьмы… Да что это такое! — Сначала я отомщ… Доделаю дело, — чуть не оговорившись, сказала вслух сама себе Гермиона, утирая нос и глаза локтём, — а потом откажусь от испытательного срока и поеду в Австралию. Мама и папа мне важнее этой работы…

***

Наутро к ней нагрянул Гарри. Он подоспел к десяти утра, оказавшись прямо у самого порога Дырявого Котла именно в тот момент, когда собранная, причёсанная и одетая в деловой наряд Гермиона спешила на выход из гостиницы. Они чуть ли не врезались друг в друга на выходе. — Гарри! — Гермиона! Одновременно воскликнули волшебники от неожиданности. — Что ты здесь делаешь? — задала вопрос Гермиона, когда отошла от шока. — Как ты понял, что я здесь? — Ну, — замялся Поттер, — как ты любишь говорить… Это было очевидно. Вообще, так оно и было. В свой собственный дом она отправиться просто не могла — это место самим своим существованием напоминало о родителях и о том, что она натворила с ними, — в Хогвартс трансгрессировать не было смысла, в дом Сириуса без Гарри заявляться было бы глупо, а Дырявый Котёл… почему бы и нет? — Гарри, я… — она замешкалась, но тут же взяла себя в руки, выпрямив спину и гордо вздёрнув нос. — Мне плевать, что вы с Роном там думаете, но я за эту ночь закончила свою работу и иду докладывать об этом Кингсли и судейскому составу Визенгамота, а потом… — Я пришёл тебя поддержать, Герм. Девушка замолчала, выпучив глаза. Она не ослышалась? Гарри пришёл её… Что? — Что? — повторила Гермиона свой вопрос, заданный самой себе в подсознании. — Ты пришёл… поддержать меня? — Ну да, — пожал плечами Гарри Поттер, добротно улыбнувшись. Он распахнул руки в стороны для объятий, как это делал в случаях перемирия. — Мир? И, смахнув потёкшую тушь, Гермиона дала волю чувствам, пускаясь в дружеские объятия. ГАРРИ ВСЁ ЕЩЁ С НЕЙ! Он не осуждал её вчера, но и не поддерживал. Поттер не реагировал на её идею так, как это сделал Рон, поэтому она на него и не злилась. Однако Гермиона и не подозревала даже, что хотя бы кто-то после вчерашнего решит наладить с ней контакт. Да, это был не тот, с кем она уже думала строить будущее. Но поддержка Гарри для неё всегда была чем-то… особенным. Никто не мог её понять так, как понимал он. Никто на всём белом свете не мог оказать ей братскую заботу кроме Гарри. Тот факт, что он смог понять её и поддержать в нужный момент сейчас, грел сердце Гермионы и придавал сил двигаться дальше. Они трансгрессировали в Министерство. Когда они шли по длинным чёрно-зелёным коридорам величественного здания, Гарри стал рассказывать, что было после того, как Гермиона ушла из Норы. Рон, по словам Поттера, со вчерашнего вечера не выходит из комнаты и лежит на кровати, сверля взглядом потолок. Сначала война, потом – похороны Фреда, а на следующий день – разрыв с любимой девушкой, и всё дало по его состоянию. Гермионе внезапно стало очень стыдно – её ушли и лицо покрылись красным цветом. Как она могла не понять?! Рону сейчас так плохо из-за брата… Возможно, он просто на неё сорвался таким образом после всех этих событий. И она сразу… — Гарри, я… — Не стоит, — оборвал её Поттер на полуслове, положив руку на плечо. Они остановились как раз у кабинета министра. — Ты не виновата в том, что он не умеет себя сдерживать. Мог бы и на мне сорваться. Гермиона закусила губу. Ей не хотелось вспоминать вчерашнее и нагнетать на себя плохие мысли. Сегодня будет тяжёлый день и без этого. Кингсли весьма удивился визиту Поттера – он не ожидал увидеть его здесь вместе с Гермионой сегодня. Однако рад был его видеть не меньше самого Гарри – они тут же обнялись и пожали друг другу руки. — Какая честь! — воскликнул мракоборец. — Герой войны, Гарри! Не ожидал, что ты сможешь навестить меня сейчас. — Это я Вам должен говорить эту фразу, Министр, — улыбнулся Поттер, пожимая ему руку. — Рад встрече. Гермиона, поздоровавшись с Бруствером, поведала ему про своё исследование и назвала имена тех, чьи дела, по её мнению, стоит пересмотреть. Среди немногочисленных имён, названных ей вслух, Гарри услышал Драко и Нарциссу Малфой. Он напрягся, но ничего не сказал. — Ты уверена? — нахмурился министр, листая зелёную папку. Зелёные папки – это дела тех осуждённых, кого ещё не успели выслушать на заседании. То есть, преступникам из зелёных папок ещё не вынесли вердикта, и именно поэтому их держали под замком в Министерстве. — Малфои много творили и до своего бегства на войне… — Про Люциуса ничего не говорю, — без доли сомнения сказала Гермиона. Вчерашняя фраза Рона про ненормальную защиту Малфоя так задела девушку, что теперь идея его освобождения просто засела у неё в голове. Пусть подавится. — Я до сих пор считаю, что названных им имён в Визенгамоте было недостаточно для того, чтобы отпустить его с наказанием в годовом домашнем аресте и обнулении прав на трансгрессию. Гарри поморщился. Старшего Малфоя отпустили так же, как когда-то Каркарова. Серьёзно? — А разве он не должен был таким образом освободить не только себя, но и жену с сыном? — у Мальчика-Который-Выжил неожиданно возник вопрос. — Всех судят по отдельности, Гарри, — пояснила Гермиона, отвлекаясь от своего разговора с Кингсли, — так как каждый из Малфоев совершал преступления разной степени тяжести, каждого из них и судят по-своему. Например, — она снова взглянула на министра, акцентировав внимание на этом слове, — Нарцисса Малфой не носила Чёрной Метки. Из этого следует, что она следовала, скорее, за мужем, нежели за Тёмным Лордом. Она не совершала тех деяний, какие творил Люциус. Нарцисса доказала своё безразличие к Тому-Кого-Нельзя-Называть тем, что не выдала ему Гарри. Младший Малфой сделал то же самое в особняке, когда Беллатриса пыталась выяснить его личность. Грейнджер сглотнула и выдохнула. Ей хотелось пить. Мужчины рядом внимательно её слушали. — К сожалению или к счастью, у меня недостаточно доказательств для защиты Нарциссы Малфой, — Гермиона бросила взгляд на Гарри, и он заметил это; он понял, к чему она клонит. — Я не была свидетелем момента использования заклинания Смерти Тем-Кого-Нельзя-Называть в лесу. Я не могу доказать тот факт, что именно Нарцисса солгала Тёмному Лорду тогда. — Она невольно поёжилась. — Однако… Малфой-младший сам при мне утаил правду от Беллатрисы Лестрейндж. Он же при мне не дал Винсенту Крэббу убить Гарри в Выручай-комнате. Здесь я смогу его оправдать. — И ты, Гермиона, — обратился министр к девушке, на всякий раз спрашивая её в последний раз о своём решении, — готова взять на себя ответственность за защиту семнадцатилетнего отпрыска Малфоев? Все замолчали. Бруствер Кингсли покачал головой, а затем, подумав ещё немного, сел в своё кресло. Гарри и Гермиона, переглянувшись, медленно опустились на стулья, предназначенные для приёма. Министр Магии взял перо и, обмакнув его в чернила, подписал своё согласие на явление Гермионы Джин Грейнджер в качестве свидетеля защиты Экс-Пожирателя-Смерти Драко Малфоя.