Дело семьи Малфоев

Тёплый ветер с берега Тихого Океана трепал Гермионе волосы, пока она спала. Чья-то шершавая, немного подрагивающая ладонь поглаживала её по голове, совсем не боясь разбудить. Девушка лежала на коленях одного симпатичного молодого человека, чья улыбка не сходила с лица с того самого момента, как эта самая девушка заснула. Где-то на фоне кричали чайке, усевшиеся на таком привлекательном для них пирсе с людьми, подкармливающими их рыбкой; по песку возле воды бегали дети, решившие провести свои летние каникулы на берегу чудесного океана; на шезлонгах отдыхали взрослые, наслаждающиеся недолгим отпуском после тяжёлого года работы. Лишь эти двое — Гермиона и её спутник — не имели особых причин для местонахождения здесь в данный момент. Они оказались здесь совершенно случайно, по стечению непредвиденных обстоятельств, когда их буквально принудили находиться рядом плечом к плечу. И чем же завершилась эта история? — Проснулась? В свете солнца лицо спутника было неразличимо. Он стал тенью, чёрным силуэтом, притягивающим её взгляд. — А? — Гермиона осторожно открыла глаза, закрывая их ладонью от света солнца. — Я… — Проснулась? — А? Я… Я… Приятный, бархатный мужской голос сменился на резкий и властный женский, вырвавший девушку из приятных сновидений. Гермиона очнулась в больничной палате. Над ней нависали сразу несколько расплывчатых лиц: лицо с чёрной копной волос на голове и в очках; трое веснушчатых и так сильно похожих друг на друга личика, что Гермиона нахмурилась от «пьяного» ощущения; надменный женский взгляд с нахмуренными густыми, очень густыми чёрными бровями; темнокожее лицо с взволнованными чёрными глазами. Протерев глаза, Гермиона узнала всех, кроме женщины. — Не прошло и года, — проворчала медсестра больницы Святого Мунго, отрываясь от всеобщего процесса рассматривания бедной девушки. — Мисс Грейнджер, не пугайте так родных! Медсестра кивнула миссис Уизли и поспешила на выход из палаты. Волшебница наконец-то пришла в себя и смогла улыбнуться. Однако не успела она и слова сказать, как Молли Уизли кинулась в слезах её обнимать и целовать, причитая на ходу: — МОЯ ДОРОГАЯ! — Молли! — мистер Уизли отшатнулся в сторону от таких порывов. — Задушишь же бедную Гермиону! Но миссис Уизли словно не слышала. — Доброе, бескорыстное у тебя сердце! — причитала она, гладя Гермиону по волосам. — Мадам Розмерту освободила, несчастного кондуктора спасла! Гадкого змеёныша было спасать необязательно, но и это сделала! Ой Мерлин, ой Мерлин… Нельзя же столько работать! После всего в Хогвартсе, после войны ты продолжаешь спасать человеческие души… Доченька, это похвально, конечно, но тебе бы тоже надо отдыхать. Рон весь испереживался, не спал и не ел несколько дней… — Не ел? — Гермиона пришла в ужас от последних слов женщины. — Как? — Не преувеличивай, мам. Всё нормально. Гермиона посмотрела в другую сторону от своей кровати, откуда исходил голос. Там стоял Рон. В груди что-то сильно ёкнуло; вместе с этим чувством к Грейнджер вернулись и воспоминания о ссоре, и боль, и тоска. А за ними следом и осознание того, что произошло на суде несколько часов назад. Рон встревоженно оглядывал Гермиону, стараясь избегать её взгляда. Ему было очень тяжело осознавать, что он пришёл к ней не как к своей девушке, а просто как к другу, которого сильно обидел. В его ссутулившейся позе было видно ещё одно: он стыдился того, что не пришёл к ней сразу в отель. Он стыдился самого себя за то, что он такая скотина и смог так её задеть. И теперь она вынуждена страдать от поступка, совершённого в отместку самому же Рону в порыве собственных эмоций. Рон Уизли винил во всём сейчас себя и только себя. И даже сейчас в причине обморока Гермионы он находил свою вину. — Зачем ты здесь? — Я хотел извиниться, — признался Рон, и все присутствующие переглянулись. — Но если честно, не при всех… — замялся Уизли и слегка покраснел. Гермиона вздохнула. — Мы оба хороши, — покачала головой она и улыбнулась. — Друзья? Миссис Уизли всхлипнула, мистер Уизли отвёл взгляд; Гарри сжал губы. Было видно, что Рону больно слышать слово «друзья», но он не ожидал и этого, поэтому постарался сделать свою улыбку максимальной искренней и кивнул. — Друзья. Рон потянулся за объятиями, и Гермиона с радостью их приняла. Касаясь ещё не забытого любимого человека, девушка сильно сжала веки, вспоминая горечь от всех истерик, которыми Рон довёл её в прошлом. Она не хотела повторять эти моменты снова, не хотела больше расходиться с ним во мнениях по базовым причинам — они слишком разные люди. Терять его ей тоже хотелось меньше всего на свете, ведь он был ей слишком дорог. Отрицать то, что её любовь к нему развивалась внутри неё много лет, она не могла. — Кхм-кхм, — типичное покашливание министра магии прервало «телячьи нежности». — Мисс Грейнджер. Рон тут же отлепился от Гермионы и отошёл в сторону. Гарри ринулся к нему в качестве поддержки. «Мисс Грейнджер» сглотнула и выпрямила спину — её ждал тяжёлый разговор. — Вы упали в обморок сразу после вынесения окончательного вердикта по делу ПС-228/3. Почему Вас так удивило решение Визенгамота? — Да потому что… Что?! — Гермиона тут же «очухалась», вспомнив, что тут вообще происходит; извинения Рона немного вывели её из колеи. — Вы с ума сошли?! Как это всё понимать?! Миссис Уизли, наверное, с ума начала сходить, наблюдая за тем, как Гермиона Грейнджер хамит министру магии (хотя им и являлся их старый друг и союзник, Кингсли Бруствер). — Вы сами согласились на моё предложение о работе, Гермиона, — лукаво улыбнулся Бруствер, складывая руки на груди. — Соглашаясь на сотрудничество… Должен спросить. Вы знали, чем вообще занимается Отдел магического правопорядка? — Ко… Конечно знала! — Гермиона сильно возмутилась, точно также скрестив руки на груди и вздёрнув нос. — Но там же сотрудников… Миллион! Тем более, я хотела в итоге разорвать с Вами контракт и отправиться в Австралию! Кингсли нахмурился. Все резко обернулись на волшебницу; Гарри и Рон сразу догадались, о чём идёт речь. — Во-первых, контракт разорвать нельзя. Принцип его работы точно такой же, как и у Кубка Огня – магический контракт нерушим до исполнения обязательств обеих сторон. — При этих словах Гермионе вспомнился окончательный вердикт для Малфоя, в котором речь шла о нерушимости обязанностей между опекуном и осуждённым. — Во-вторых… Австралия? Что Вы там забыли прямо сейчас? — Своих родителей. Кингсли замолчал, вспомнив начало войны и операцию «Семь Поттеров». Он покачал головой и почесал затылок, пытаясь придумать что-то дельное. Гермиона своими словами привела его в замешательство. Кингсли, в отличие от Фаджа, не гнался за властью и престижем и учитывал в первую очередь желания своих друзей, коллег и сотрудников. Он теперь понимал, почему Грейнджер так резко вспомнила о необходимости уехать и разорвать контракт. Однако теперь ей придётся либо оставить мысли о родителях на ближайшие две недели, либо… — Возьмите своего подопечного с собой. — ЧТО? — крик всех пятерых людей в палате оказался пронзительным воплем. — Это невозможно! — заорал Рон, который всё это время пытался держать свои эмоции при себе. Он и так пребывал в ярости от вердикта Кингсли, который ему рассказал Гарри после судебного процесса. — Я могу понять присмотр — это часть работы сотрудника отдела, но личное время-то у Гермионы своё! — Мистер Уизли, успокойтесь, — Кингсли грозно посмотрел на него, — у мисс Грейнджер испытательный срок. И понятие «личное время» в её случае относится к периоду сна и периоду отпуска. Отпуск во время испытательного срока взять, к сожалению, невозможно. Что касается мистера Малфоя, ему свежий воздух Австралии и мир маглов пойдёт только на пользу. Полная изоляция от магии, соблазна тёмных сил точно исправит провинившегося мелкого Пожирателя. Неужели я не прав? Гермионе не нашлось, что ответить. Миссис Уизли поглаживала горящего от злости Рона по плечу, мистер Уизли взволнованно ходил по комнате. Гарри просто стоял у ширмы с закрытыми глазами, потирая виски кончиками пальцев.

***

Оставшиеся часы того дня пролетели незаметно. Гермиона, вернувшись в Дырявый Котёл, собрала свои вещи и уехала обратно в Нору, в дом семейства Уизли. Как оказалось, Рона надоумила извиниться Джинни — она не пришла в больницу Святого Мунго лишь потому, что ей надо было следить за Джорджем — в комнате близнецов всё чаще появлялись пустые бутылки из-под огненного виски; Джордж всё ещё не мог прийти в себя после потери брата. Услышав новости, Джинни поверить не могла своим ушам — что, чёрт возьми, натворила Грейнджер?! — Что, чёрт возьми, ты натворила, Грейнджер?! — визг самой младшей из семейства Уизли разнёсся на весь дом. Гермионе даже показалось, что на кухне что-то разбилось от крика подруги. — Спасла Малфоя? Теперь его нянька? Да как вообще тебя в это втянули! — Я сама… — Гермиона устало вздохнула. Она уже утомилась выслушивать очередные упрёки, хотя и отлично понимала, что действительно влипла. — Как оказалось, вытащить Пожирателя Смерти за несовершённое дело просто так нельзя. Его ещё надо «перевоспитывать». — Мерлин… Ну и дела, — закатила глаза Джинни и сразу обняла Гермиону. — Пойдём… выспишься. Завтра будет тяжёлый день. Грейнджер не спала всю ночь, нервно теребя уголки своей простыни. Как она не пыталась, глаза не смыкались — все её мысли были сосредоточены на воспоминаниях о судебном процессе. Эти серые, наполненные болью и отчаянием, глаза Малфоя, этот беспомощный крик, этот громкий приговор Верховного Чародея… Почему всё сложилось именно так? Почему она вспомнила про родителей и своё заклятие за день до того, как сделала эту глупую ошибку? А может… Это не было ошибкой? Ещё в Большом Зале в Хогвартсе её стали осуждать за сочувствие Малфоям, что разбудило в ней интерес к последствиям их выходок. Затем кладбище, на котором Кингсли заикнулся о людях, отправленных в Азкабан ни за что. И потом ссора с Роном, спровоцировавшая её разорвать с ним отношения и пойти на поводу у чувств в попытках доказать Уизли, что он был неправ. Может, он действительно был неправ, обвиняя Малфоя во всех грехах человеческих. Он был плохим, гнусным ребёнком, но он не убивал других и не желал никому смерти, будучи Пожирателем. Его отец — другое дело. Но Драко… Может, Гермионе удастся его исправить? Эти действия Гермионой ошибками быть не могли. Если бы не она, несколько невинных волшебников уже давно бы отбывали срок в Азкабане за других преступников, которые действительно это заслужили. Грейнджер спасла их жизни своей искренней добротой и, быть может, её доброта сможет за эти две недели спасти и ещё одну грешную душу — душу Драко Малфоя.