Дело семьи Малфоев

К девяти утра в дом залетела министерская сова – ухоженная, с ярко выраженным бурым оперением птица важно присела на окно спальни Джинни и громко ухнула, призывая обитателей комнаты проснуться. Однако, к сожалению совы, её «эффектное» появление не смогло впечатлить никого: Джинни с самого утра прибиралась по дому и помогала матери, а Гермиона за ночь так и не смогла сомкнуть глаз, поэтому к девяти утра её чемодан был полностью собран, книги уложены, волосы помыты и причёсаны. Девушка также прибиралась и готовила вместе с женской частью семейства Уизли. Сова перелетела вниз, на кухню. Гермиона, заметив недовольную бурую птицу, помотала головой и попыталась несколько раз закрыть глаза в надежде, что ей мерещиться. Девушка бы так и стояла в ступоре перед крылатой, если бы Джордж, находящийся в это время также на кухне перед тем, как пойти на работу, не подошёл к сове и не взял из её лапки письмо. — Подруга, чего зависла? — поинтересовался Джордж с наигранным весельем, хотя по его лицу было понятно, что его позитив — это маска. — Тебе же письмецо. — А?.. Да, точно, — промямлила Герм, осторожно забирай конверт из руки молодого человека, — спасибо. «Дорогая Мисс Грейнджер! В связи с Вашими успехами в делах Визенгамота именем Министра Магии вы назначаетесь на должность младшего сотрудника Отдела магического правопорядка с испытательным сроком длинной в 14 дней. Ваше первое задание, согласно уставу магического суда «Визенгамот», заключается в опеке и попечительстве над бывшим Пожирателем Смерти Драко Малфоем, освобождённым от пребывания в Азкабане по вердикту от 5 мая 1998 года. Ваш испытательный срок начинается 6 мая 1998 года в 12:00. В это время Драко Малфой в сопровождении мракоборца Сэвиджа будет доставлен прямиком на территорию Вашего текущего местонахождения для дальнейшего исполнения обязанностей; его волшебная палочка и номер счёта в волшебном банке «Гринготтс» также будут переданы Вам. Мы надеемся на Вашу благоразумность и добросовестное исполнение обязанностей. Ваше выступление в Визенгамоте было безупречным. С уважением, Цербер Лангарм Старший офицер Отдела магического правопорядка» С этого момента время пошло ещё быстрее. Все Уизли были, конечно же, в шоке. Никто не хотел, чтобы Драко Малфой ступал на территорию Норы — он считался заклятым врагом каждого члена этой семьи, включая Гарри и, по сути, саму Гермиону. Однако выхода не оставалось — Гермиону любили больше, чем свои традиции ненависти к Малфоям, поэтому ей позволили выполнить свою работу и впустить на пару секунд Драко на порог дома вместе со своим мракоборцем. Три часа пролетели так, словно это было одно лишь мгновение. С утра девушка ничего не ела, ей кусок в горло не лез; сердце билось как бешеное, а страх внутри неё затаился и отступать не желал. Что она натворила? Что она, чёртова борода Мэрлина, наделала? Ближайшие две недели Гермиона проведёт в непосредственной близости с тем, кто называл её грязнокровкой шесть лет обучения и год скитаний вне Хогвартса. Этот человек — бесчувственный, бесхарактерный, самодовольный папенькин сынок, не имеющий собственного мнения и живущий по чудовищным законам злых волшебников! Зачем она вообще его спасала?.. Гермионе вспомнился момент из Визенгамота — воспоминание о её собственной речи в суде. Какие аргументы она приводила… «Он рос в атмосфере, где ценности Волан-де-Морта считались правильными, в то время как мы все росли в той, где это считалось жестокостью.» Может быть, Кингсли дал ей эту работу, чтобы она смогла ему показать мир глазами других людей? Мир, в котором нет жестокости и бесчеловечных поступков, где нет убийств и существует справедливость. Может, она сможет дать ему тот самый шанс на исправление? Может, она сможет изменить Драко Малфоя? Ровно в 12 раздался шум на улице, и следом в дверь вежливо постучали. У Гермионы сильно ёкнуло сердце от страха, ведь она до последнего думала, что это всего лишь глупый сон, а её мысли – просто разыгравшееся воображение. Дверь открыл скрипящий зубами Рон. Гарри был бы сейчас как никогда кстати, но он уехал в Министерство ещё утром. Поттер сам подписался на вызволение Нарциссы Малфой после героического поступка Гермионы, и именно поэтому ему пришлось попрощаться с Грейнджер раньше остальных, оставив её одну со злым семейством Уизли, её слизеринским подопечным и страшным мракоборцем, который сейчас суровым взглядом глядел на неё в оба. Слизеринец еле держался. Его гримаса скорчилась так, будто бы он оказался близи туалета и почуял неприятный запах. Ему откровенно не нравилась обстановка дома Уизли, но он старался – Гермиона это видела – очень старался держать себя в руках. Всё-таки если бы не Рон и Гарри, то он бы погиб в огне ещё задолго до суда. В одной руке Малфой держал чёрный кожаный портфель. Видимо, там находились все его вещи. «Интересно, его предупредили насчёт Австралии?», -- пронеслось в голове у Гермионы. Мракоборец держал в своей руке такой же портфель, но в отличие от Малфоя, он, сразу после того, как поздоровался с семьёй Уизли и самой Гермионой, полез его открывать и выуживать оттуда волшебную палочку, обернутую специальным тонким пергаментом, и маленький латексный кошелёк формы мешочка. — В течение следующих двух недель этими вещами мистер Малфой пользуется только с Вашего дозволения, мисс Грейнджер, — с этими словами мракоборец Сэвидж протянул ей кошелёчек и волшебную палочку Драко. — Будьте осторожны. — М-м… — Гермиона не очень понимала, что ответить. — Понятно. Спасибо… — Как-то очень неуверенно протянула она. Драко отвернулся в сторону и встретился взглядом с покрасневшим от натуги Роном. — И… Как теперь? — Как мне известно, в доме Уизли есть камин и Летучий порох, я правильно понимаю? — Миссис Уизли настороженно кивнула, с недоверием глядя на сурового мракоборца Сэвиджа. — Отлично. Я доставлю вас обоих в аэропорт Хитроу в Лондоне с помощью него. А дальше вы справитесь без меня? — Летучий порох? — хмыкнул неожиданно Малфой, чем привёл в удивление даже Гермиону, ведь он молчал все слова до этого. — Аэро… Аэро-что? — Увидишь, хорёк, — прошипел Рон и дёрнул Малфоя за руку, отчего тот попытался вдарить ему и вырваться, но не смог — его запястья всё ещё стягивали невидимые цепи для узников. — Мистер Сэвидж, я провожу его. Гермиона, идём. Грейнджер залепила лицо руками, пытаясь скрыть свой стыд, позор и накатывающую истерику. Джинни приобняла подругу за плечи, понимая, что её ждут худшие две недели в её жизни.

***

Переместившись в какой-то необычный камин тёмно-синего цвета, Гермиона, мистер Сэвидж и Малфой оказались в небольшой коморке, заставленной швабрами, мётлами и вёдрами. Аэропорт явно не имел преимуществ у волшебников в качестве средства передвижения, поэтому каминов на весь «Хитроу» было всего два: тот, в который попали наши герои, и второй напротив него, находящийся по ту сторону маленькой коморки. — Дальше вы пойдете сами. — Сэвидж взмахнул палочкой, снимая с Малфоя заклятие «наручников». — Мисс Грейнджер, вы знаете, как с нами связаться в случае чего. Ждём от вас новостей из Сиднея. — Сиднея? — прохрипел Драко, резко перестав разминать запястья. — Австралия? Вы спятили? — Удачи, мисс Грейнджер. Мракоборец пропустил мимо ушей недовольные крики Малфоя и, взяв подготовленного для волшебников пороха с камина, парировал прочь. Гермиона, так до конца и не придя в себя, уткнула лицо в ладони и скатилась по стенке вниз. Кажется, её нервы в который раз дали заднюю. Лицо Рона, миссис Уизли и Джинни… Да даже Джордж смотрел на неё с непониманием. Хорошо, что хоть не с осуждением… Зачем вообще всё это было делать? Почему Гарри прислушался к ней? Был бы он здесь, он бы поддержал Гермиону… Девушка уткнулась в колени и наплевала на все каноны своей гордости. Она просто горько заплакала, свернувшись в клубочек возле стенки. Драко молча смотрел на плачущую гриффиндорку, стоя напротив неё. В какой-то момент в его глазах промелькнуло сочувствие, но оно испарилось так же быстро, как и появилось. Жаль, Грейнджер этого не увидела. Она бы так и продолжала плакать, если бы не почувствовала в какой-то момент порыв воздуха рядом с собой, означающий, что кто-то решил присесть рядом с ней. Гермиона перестала всхлипывать и осторожно приподняла заплаканное, красное лицо со своих коленок. Малфой молча и беспристрастно смотрел на кафельный пол, согнувшись в том же положении, что и она. — Понятия не имею, зачем ты это сделала, Грейнджер, — хрипло поделился он, щёлкнув костяшками пальцев, — но ты закопаешь себя этой идеей. Нервы уж точно сдадут. Он… её жалеет? — Что?.. — сипло прошептала Гермиона свой вопрос. — Я… Я просто хотела… — Чего просто хотела? — хмыкнул Малфой и откинул голову на стену, закрыв веки. — Я не надеялся на хороший исход этого бремени. Ожидал чего угодно, но не этого. Ты смогла меня удивить, я признаю. Грейнджер своим ушам не верила. Драко говорил уставши, тяжело и как будто бы лениво выговаривая каждое слово, но произносил их чётко и без доли неуверенности. И почему-то он этим… успокаивал. — Я хотела справедливости, — наконец-то в Гермионе появилась сила выдавить из себя что-то членораздельное после слов Малфоя. — Кто-то заслужил сидеть в тюрьме, кто-то — нет. — Неужели ты считаешь, что я не заслужил этого? — Тут собеседник открыл глаза и с интересом посмотрел в лицо своей спасительнице. Око в око. — Грейнджер, тебя на войне по голове ударяли? Видимо сильно, я прав? Она бы так и врезала ему, как на третьем курсе, но его слабенькие оскорбления пролетели мимо ушей. Всё ещё не пришедшая до конца в себя Гермиона впитывала в себя ярко-голубые глаза слизеринца цвета светлого неба. В суде они не находились настолько близко к друг другу, чтобы она смогла их так тщательно разглядеть. Плохо скрываемая боль и моральное удушье не уходило с когда-то весёлого, хитрого и одновременно подлого взгляда Драко Малфоя. Сейчас он виделся ей другим, и оттого Гермионе больше не хотелось рыдать при нём. Она не чувствовала в иронии его слов той злобы, что раньше, потому что он просто не мог выдавить из себя ту гниль более. В его отчаянии читалось одновременно непонимание и благодарность, которую он никогда в жизни выразить не сможет в силу своего воспитания и характера. Гермиона, раскусив его никчёмные попытки задеть её, перестала таращиться в его кристально-голубые очи. Отвернувшись и вытерев последние слёзы, она издала короткий смешок и встала с кафельного пола. Малфой нахмурился, но ничего не сказал. И ничего не сделал. Драко вздохнул и продолжил сидеть на полу, уткнувшись головой в колени. — Ты встанешь? — Нет. — Почему? — Потому что не хочу, Грейнджер. Гермиона устало выдохнула. Вроде бы на пару секунд они нашли какой-то контакт, но удержать его на подольше им не удалось. Драко снова стал упёртым кретином, который до сих пор не мог понять, что теперь он в ловушке, ключ от которой есть только у одного человека – его главного врага, Гермионы Джин Грейнджер. — Ударили, — как-то невпопад ответила Грейнджер на один из прошлых вопросов Малфоя. — По голове ударили, по животу ударили… на запястье кое-что высекли даже. — Она невольно произнесла последнюю фразу очень холодно и ровно, словно боясь возродить её на свет; воспоминания о гадкой Беллатрисе Лестрейндж ассоциировались у неё со страхом, паникой и болью. — Однако не думаю, что именно это стало причиной моего великодушия. На кону стоит моя работа, Малфой, и тебе придётся постараться меня не подставить за ближайшие две недели, иначе твоя задница окажется в лапах Гриндиллоу или ещё кого похуже! Малфой посмотрел на неё с одной поднятой вверх бровью и лёгким недоумением. И, тем не менее, от Гермионы не ускользнуло мимолётное движение уголком его рта вверх – улыбка смеха, которую он тут же спрятал. Есть контакт. После недолгого «лже-шока» Драко отряхнулся и лениво поднялся с кафельного пола этой коморки: — Я тебе помогу только потому, что ты и Поттер спасли мою матушку. Меня вытаскивать было не обязательно, Грейнджер, — пояснил он и направился к выходу. Гермиона, прошипев «хоть бы спасибо сказал», пошла за ним. У самой двери Малфой очень резко остановился и развернулся на каблуках к девушке; она, не ожидая этого, чуть было не врезалась в оппонента и остановилась на расстоянии, чересчур нарушающем личное пространство между ними. Драко нахмурился и, наклонив голову чуть вбок, произнёс очень тихо: — Даже если ты вдруг без ума от меня.