Дело семьи Малфоев

Гермиона не сразу очнулась после высказывания Малфоя. Учитывая даже тот факт, что он развернулся буквально сразу после своих слов и вышел за дверь. Грейнджер фактически впала в ступор, замерев на месте и всё ещё ощущая этот запах… тёмного шоколада, мяты и… корицы. Едкой, неприятной, горькой КОРИЦЫ! — ДРАКО МАЛФОЙ! Этот крик, должно быть, слышал весь аэропорт. К счастью, он остался за дверью звуконепроницаемой волшебной комнаты. Гермиона вышла из коморки и закрыла дверь. Драко и бровью не повёл — не слышал. Стоял, оперившись о белую стену возле серой двери с надписью «STAFF», откуда следом за ним выбежала красная как помидор Гермиона, и оглядывал свои подпортившиеся после «заточения» в обезьяннике Визенгамота ногти. — Ты!.. — прошипела Грейнджер, буквально ткнув своим указательным пальцем в его грудь. — Да как ты… смеешь! Такое говорить! — Я вроде ничего «такого» не говорил, — Малфой поморщился и с явной, очень явной брезгливостью взглянул на указательный палец Гермионы, тычущей его пиджак. — Ну да, конечно! Какое «без ума»? Если только без ума от твоей самовлюблённости, надменности и подлых поступков, Малфой! — Хм… Забавно. — Он усмехнулся. — Люди реагируют спокойно, если уверены в себе и своей правоте. Ты же взбесилась от одной единственной, малюсенькой провокации, Грейнджер. Она хотела было что-то ответить, но закрыла рот на полуслове. Малфой самодовольно улыбнулся и, взяв ее за запястье, причём, не так больно, как Гермиона могла бы ожидать, опустил его вниз, чтобы её палец не «дырявил» его грудную клетку дальше. Демонстративно отряхнувшись, он засунул руки в карманы и ждал, что она скажет. — Да пошёл ты… — только и смогла выдавить Гермиона, сильно сощурив веки. — Думай всё, что тебе захочется. Хотя бы это тебе разрешено со слов Верховного Чародея. — Прими, что я прав, Грейнджер. — Он качнул головой в сторону, слегка улыбаясь своей ядовитой улыбочкой. — У тебя проблемы с психикой. — Проблемы здесь только у тебя, Малфой. — Она гордо вздёрнула свой нос и развернулась, поправляя сумку на плече. — И весьма серьёзные. Надеюсь, что ты уже понял, где мы находимся и зачем. Закончив разговор, Гермиона двинулась вперёд, даже не переживая, что волшебник за ней не пойдёт. Когда Гермиона отошла вперёд метров на двадцать, Драко магическим образом потянуло за ней: к нему как будто приковали цепь, и ноги его понеслись самоходом. Сначала он не совсем понял, что происходит; как бы Малфой не пытался остановиться, развернуться, пойти в противоположную сторону — всё без толку. Слизеринца начинало подташнивать и мутить, если он отходил от Гермионы слишком далеко — таково было действие заклятия Привязанности. Перевоспитание с помощью опекуна в волшебном мире подразумевало постоянное местонахождение рядом с подопечным, о чём Гермиона знала ещё задолго до похода в суд. Изучая Историю магии и Защиту от Темных Искусств ещё в Хогвартсе, девушка восхищалась тем, как происходит процесс судопроизводства в мире магов — он был и похож, и различен с аналогичным процессом в мире маглов одновременно. Наказания, по сути, были те же, но с «изюминкой», которая всегда подкреплялась преимуществом волшебного мира. И теперь Гермиона сама оказалась частью одного из подобных наказаний… точнее, нажила его себе на голову на ближайшие две недели. — Меня раздражает это. — Терпи. — Гермиона хмыкнула, упрямо шагая вперёд в сторону касс. — Я же тебя терплю. — Не льсти себе, Грейнджер. Они подошли к стойке продажи авиабилетов. Малфой до сих пор толком не понимал, где он находится, но он ответа и не ждал. — Добрый вечер, — выпрямив спину, обратилась Гермиона к женщине за стойкой, — будьте добры, два билета на ближайший самолёт в Сидней. Малфой было раскрыл рот, чтобы выпалить какую-то очередную гадость и возмущения от непонимания термина «самолёт», но Гермиона резко пихнула засранца в бок, и он взвыл. Женщина нахмурилась. — Он подавился, — пояснила Грейнжер, наигранно улыбнувшись. — Так, Сидней? — Кхм-кхм, — кассирша наконец занялась делом, проверив базу. — Есть самолёт через два часа с ночной пересадкой в Париже, мэм. Прямых рейсов до выходных, к сожалению, не будет. — Чёрт, — выругалась Гермиона, невольно вспомнив, что ей придётся переночевать с Малфоем в городе, в котором она ещё неделю назад мечтала провести лето с Роном — поездка в Париж с парнем была мечтой её юношеских грёз. — Ладно. Давайте. — Бизнес-класс или эконом? Пока Гермиона начала не задумываясь произносить «эконом», Малфой вырвал из её руки маленькую сумочку с «подвохом», сделал шаг вперёд и, достав из неё свой кошелёк, положил на стойку. — Лучшие места. — Он не дал Гермионе и слова сказать, хотя она была в который раз шокирована за это утро. — Самые лучшие. Он… понял, что происходит? В магловском разговоре о полёте на другой континент? — Бизнес-класс и первый ряд у выхода и туалета? — кассирша посмотрела на него с недоверием. — С вас… Тут Гермиона услышала такую сумму, от которой её мама, будь она здесь, упала бы в обморок. Грейнджер бы сама сейчас упала, но выстояла (хотя и пошатнулась на месте). — Сколько-сколько?! — воскликнула она слишком громко, не подумав о последствиях. — В смысле… ты что?! Малфой! — Мы отойдём на секундочку, — он подмигнул женщине за стойку, сильно взявшись рукой за локоть своей опекунши. — Будьте добры, забронируйте места. Мы расплатимся через мгновение, — и, не отцепляя руку от взбесившейся волшебницы, он увёл её на пару шагов в сторону. — Какого чёрта, Малфой?! — прошипела Гермиона Грейнджер ему в лицо. — Ты хотя бы раз в жизни менял галлеоны на фунты? Ты хоть знаешь, сколько стоит поездка в мире маглов с одного конца света на другой в эконом-режиме?! — Во-первых, дорогая, перестань орать, — он сказал это таким тоном, будто бы сейчас он применит не просто силу, а, действительно, грубую силу. — Во-вторых, я не менял нормальные деньги на… ваши, — он ехидно улыбнулся, выводя из себя Гермиону ещё сильнее — она покрылась красной краской до ушей, стискивая зубы. — Не приходилось, сама понимаешь. В-третьих, я — джентльмен. И, даже учитывая тот факт, что это… ты, — он сглотнул на этом слове, — платить буду я. Точнее, платишь ты моими деньгами, ведь я, согласно вердикту Визенгамота, дееспособен лишь частично. И, в-четвёртых… раз уж я в этом положении, дай мне хотя бы что-то отдалённо… — он закатил глаза, говоря эту фразу, — ну о-о-очень отдалённо связанное с комфортом. — МНЕ НЕ НУЖНЫ ТВОИ ПОДАЧКИ, МАЛФОЙ! — завопила Грейнджер, хотя в душе понимала, что даже эконом-перелёт ударит по её карману очень сильно. Министерство просило её «посидеть» с Малфоем, а не лететь с ним в Сидней к её родителям. Следовательно, денег на это оно и не выделяло. — Платить твоими деньгами? Да ты хоть предста… — Заткнись и возьми сумку, глупая гриффиндорка, — от лёгкого оскорбления и приказного тона у Гермионы прошлись мурашки по коже, хотя на лице это не отразилось — оно всё ещё выражало одну злость. — Я же знаю, что у тебя нет ни выбора, ни средств. Она прокусила губу и, сама себя не узнавая, топнула ногой с такой силой, что чуть не сломала каблук, и вырвала кошелёк из его рук. Гермиона Джин Грейнджер просто ненавидела признавать поражение. Тем более, от такого отвратительного, ужасного, мерзкого, наглого, снова надменно улыбающегося хорька, как Драко Малфой.