Переговоры

      Матерь Храма Юфь лежала на столе переговоров. Вообще, он никогда не был столом для переговоров, а не более, чем просто столом, который легко и непринуждённо менял свои функции по нужде Юфь. Зачастую он был обеденным столом, но в этот раз девушка воспользовалась им иначе. Ноги жрицы были широко раздвинуты в стороны, удерживаемые мощными чешуйчатыми руками двухметрового драконида, крылатого зверочеловека. Вождь племени, а вместе с тем и дипломат, налаживающий отношения с другими государствами, драконид и Юфь пришли к единому соглашению. Теперь сильный розово-белый язык ласкал розово-белые половые губы Юфь, гладил кончиком клитор, и просто проникал внутрь, болтаясь и дёргаясь, покрываясь соком в узких стенках девственного влагалища. Так договор был подтверждён, и Храм согласен на условия.       — Ох, — Юфь прикусила губу, когда язык задвигался в ней сильнее. — Должна признать, вождь, это потрясающе. Хоть я и предпочитаю неопытных юношей, но ваш длинный и сильный язык — нечто, — девушка выгнулась в спине. Вождю стало лестно и он направил язык ещё глубже. — Только аккуратнее, мой друг. Вы лижете девственницу, представительницу богини.       — Удивлён, — рыкнул драконид, вынимая язык, облизнувшись, — что женщина остаётся одновременно такой чистой и порочной. Легенды о вас не лгут, Юфь, — серо-белый палец раздвинул ягодицу в сторону, позволяя вождю взглянуть на крохотную дырочку. — Мхм, как бы я хотел убедиться в другой легенде. Мне нужно будет срочно придумать новый повод навестить вас, — и драконид снова припал к киске Матери Храма.       — Даже не знаю, как бы я приняла такого вождя, — беловолосая девушка улыбалась, польщённая вниманием к себе, — с такими внушительными габаритами. Хотя, богиня всегда предлагает альтернативы. Уф, ещё! Прошу, не останавливайтесь! Ещё! Ещё! — Юфь попыталась стиснуть ноги, но вождь ей не давал. Хорошо! — Драконьте вашим чудесным языком мою нежную писечку! Ещё, ещё! Лижите её! Лижите сильнее! Пусть она течёт, пусть истекает! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       Язык заполнил нутро беловолосой девушки, наслаждаясь сокращением узких скользких стенок. Вождь сделал несколько крутых поворотов языком, прежде чем вытащить своё "орудие". Для него Юфь казалась хрупким нежным цветком, который можно погнуть одним движением. Но факт того, что девушка принимала в себя такой сильный язык и получала удовольствие, нравился ему. Эта беловолосая жрица была как игрушка, которая кажется хрупкой только со стороны. А на деле её силу можно испытывать как и куда угодно, получая только новое удовольствие. Вождю стало жаль, что договор скреплялся только кунилингусом. Стоило задуматься о легендарном анальном сексе с Юфь или хотя бы кончить на её мягкие сиськи, любуясь фиолетовыми глазками.       — Ох, ваша жена невероятно счастлива, — Матерь Храма поправила свои белые волосы, поглядывая на крепкого драконида. — Иметь такого талантливого мужа с подвешенным языком. Представляю, что у вас находится между ног.       — Пожалуй, полечу к ней и раздраконю её сам, — драконид пошевелил крыльями и попятился к выходу. — Вынужден скоро проститься, госпожа жрица! Меня ждёт супружеский долг!       — Только не порвите её, — помахала Юфь ему ручкой. Ах, несчастный вождь. Поинтересуйся он Лиммом ещё чуть-чуть получше, то узнал, что для Юфь "легендарный" тождественно "безотказный". И хоть она радовалась, что миновала наверняка болезненный экзотичный секс, ей стало немного жаль, что вождю придётся ещё терпеть. — А ведь всегда есть альтернатива. Жаль, что не все её видят.

***

      — Юфь... прошу... я... я же с важным докладом, — стонал Джек. Уже долгие месяцы прошли с тех пор, как он стал личным атташе Матери Храма, а его поведение мальчика-недотроги так никуда и не делось. Этим и пользовалась Юфь, любуясь стонами и вздохами своего личного слуги. Юноша вплотную стоял к её трону, что позволило ей засунуть руку под бельё и дрочить ему. Горячий член, липкий от смазки, млел в талантливой руке Юфь, оставляя большие пятна на одежде. — Н-надо его прочитать.       — Сначала награда моему дорогому мальчику, — отвечала Матерь Храма, сидящая в белом наряде. Белый нагрудник, прикрывающий там, где начинались соски, белая вуаль, прозрачная и переливающаяся ткань, открывающая животик. А также простая белая длиннющая повязка. Украшением также служила тиара со множеством бриллиантов и жемчужин. — Ну, мой маленький Джек, — хихикнула девушка, протягивая руку к его щеке. — А теперь открой глазки и смотри на сиськи.       — Сиськи! — услышал заветное слово Джек, распахнув глаза. Словно собака, услышавшая команду, юноша смотрел на два белых шара, которые тихонько тряслись в одежде. Сочные, вкусные, круглые сиськи, вызывающие обильное слюноотделение. Член Джека напрягся сильнее. — Сисечки. Сиськи Юфь.       — Да, это мои, — смеялась Юфь, надрачивая член, — сиси. Тебе нравится, правда?       — Да. Я люблю сиськи. Я обожаю титьки! Я так их люблю! Ах! Я люблю это произносить вслух! — несчастный юноша находился где-то между животными инстинктами, смешанными с юношеским пылом, и оргазмом. — Женская грудь это благословение богини!       — Да ты мой озабоченный дрочишка, — хихикала Юфь. — Ну потрогай сиси своей любимой жрицы.       — Сиси! — руки Джека схватили грудь быстрее молнии, стискивая мягкую плоть между пальцев. Загребущие пальчики тихонько стучали по холмикам, а ладошки катались по одежде. Ну кто устоит перед такой развратной женщиной и ее отношением, колеблющимся между подчинением, заботой и властью? Джек вовсю мял груди Юфь, приоткрыв рот, в то время как мокрый член твердел в мягкой руке. — Ах! — мальчик покачнулся и едва не упал, но Юфь уткнула его лицом в грудь. Член кончал, а она дрочила. Сперма заливала бельё, а она продолжала дрочить, словно измываясь над мальчиком, будто пытаясь выдавить всё, что только было можно. — Кончаю, Юфь, — дрожащим голосом шептал Джек, потираясь носом меж грудей. Юфь любила, когда половые акты комментировались. Это придавало довольно пикантные отношения и без того пикантным действиям. — Как мне хорошо. Я готов уснуть на этих сисечках.       — Ночью, мой хороший. Ночью, — Юфь вытащила липкую руку из трусов Джека и подняла её. Аколитка, всегда подле трона, стала вытирать руку влажным полотенцем, счищая всё добро, накопленное Джеком. Юфь махнула ладошкой и аколитка ушла. — Сначала к делу.       — Слушаюсь, — Джек с необычайной стойкостью и хладнокровием приступил к своему делу. Достав свиток, парень развернул его и начал читать. — Уважаемая теократия Лимма, Объединённого храма Богини, заседание имперского консилиума предлагает вам пересмотреть наши политические договоры. Кронпринц Алистер приглашает вашего посла посетить нашу гордость, южный город Селью, для дальнейших обсуждений. Заверяем вас, что мы предоставим все удобства, а также дипломатическую неприкосновенность. Тут стоит подпись и постскриптум, — юноша вгляделся в маленький почерк. — Искренне разделяю ваши убеждения над устаревшими, псевдоморальными догмами старого Храма. Пусть одна из ваших прекрасных дев выступит послом. Не для чтения вслух. Хм, — Джек свернул свиток.       — Любопытно, — улыбалась Юфь, закинув ногу на ногу. — Селья, Империя, кронпринц. Это звучит как дело огромной важности, мой любимый Джек. Прежде всего, — девушка смахнула белые волосы, закрывающие ей грудь. Сиськи Матери Храма — гордость! Пусть все видят её красоту. — Прежде всего, что мы знаем об империи?       — Что во время правления Старого Храма мы поддерживали с ними нейтралитет. Редкие торговые соглашения, морские. У нас даже не подписан пакт о ненападении, — заметил парень.       — А ты так много знаешь, — улыбалась девушка, посмеиваясь, поглаживая живот Джека. — Наверное, всю библиотеку излазил уже, да? — указательный палец крутился вокруг пупка. Джек скромно улыбнулся. — Надо отправить к тебе девочку с умелым ротиком, чтобы ты иногда отдыхал от своих книг. Лучше двух, чтобы и твой ротик был занят! Ведь в библиотеке шуметь нельзя, — рассудила она. — А Селья действительно так хороша?       — Ну, некоторые историки описывают её, как один из красивейших городов, Юфь, — ворковал Джек, чувствуя прикосновение белых ласковых пальцев. Если Юфь что-то сказала, то так оно и будет. А значит в библиотеке можно проводить больше времени, совмещая работу и удовольствие. Джек как раз отыскал одну интересную книгу, где требуется участие троих человек. — Архитектура, море, фонтаны, пляжи, богатство и роскошь. На мой взгляд, тебе там самое место.       — Ах ты маленький подлиза, — маниакально захихикала Юфь, хватая его за руку, — решил меня сбагрить побыстрее, чтоб сбежать к своим книжкам? Так ты меня любишь?! — глаза-аметисты сверкнули, и Джек испугался. — На колени!       — Матерь Храма, я...       — Убери ткань! — велела девушка. Джек отбросил длинную повязку в сторону, обнажая девственную щель Юфь, свежую, розовую, немного мокрую. Девушка уселась, подставив своё самое интимное и святое место к лицу Джека. — Целуй меня туда, — грозно велела жрица. — Целуй, как в первый раз! Ах, да! Вот так! — губы юноши целовали чуть влажную щель, нос касался клитора. Несколько робких поцелуев, затем Джек провёл языком, чувствуя кончиком солоноватую жидкость. — Как первый, жадный раз, — Юфь вздохнула, кладя ноги на его плечи. — Лижи! — велела она, едва не задыхаясь от ощущений. Каждый раз как первый, каждое движение перехватывало воздух. Какое приятное ощущение. Язык Джека ласкал малые половые губы, сначала робко и нежно, а потом он просунул его внутрь, лаская мокрые стенки. — Так. Так, да. Это же моя святая писечка. Она свята, да? Ты её любишь? Любишь меня?       — Ухум! — ответил Джек поглаживая бёдра Юфь, щекоча белую кожу. Руки заскользили вниз, к отменной попке девушки, большие пальцы раздвинули ягодицы. — Ммм. Мхмм! — маленькая дырочка расширилась и оба пальца впихнулись внутрь, трогая горячие стенки. Плавные и осторожные движения расширяли дырочку Юфь.       — Ах! Моя порочная попка! Мой милый Джек, ты и вправду любишь меня! — стонала архижрица. — Как я могла сомневаться в тебе? Глубже, мой верный слуга, мой раб, мой любовник! — пальцы вошли до упора. — Глубже! — Джек как можно дальше просунул язык. — Ещё! Ещё, я умоляю тебя! Глубоко, глубоко, как можно глубже! — белые пальцы схватили себя за твёрдые розовые соски, болезненно покручивая их. — С-сейчас! — жар в животе становился всё сильнее, перетекал к бёдрам, словно навстречу языку Джека. — Ещё, ещё немножко! — умоляла Юфь. Внезапно Джек вытащил пальцы из попы, заставив Юфь крепко сжать сфинктер. Она обиженно и возмущённо посмотрела на юношу, вся заведённая, потная, горячая. Девушка кричала на весь зал. — Нет! Верни их! Верни в мою попку! Вставь в мою жопку, быстрее! Она не должна опустеть! Слышишь, это богохульство против моего развратного тела!       И Джек резко вошёл длинным пальцем, пробившись через узкие стенки, трахая задницу Юфь. Беловолосая девушка с аметистовыми глазами жадно хватала воздух, слушая чавканья слуги, наслаждаясь пальцем в заднице, до последнего оттягивая момент, когда жар в животе резко перерастёт в сладостный спазм мышц по всему телу. Джек вытащил палец до конца и Юфь резко вытянулась, больше не в силах устоять перед маленьким, но хорошо развитым языком. Пальцы сжимали мраморные ручки трона, лицо горело, во рту пересохло. Джек наслаждался движением стенок во влагалище, чувствуя как горячая солоноватая жидкость касается его кончика языка. Юноша очень медленно вынул язык, любуясь своей проделанной работой, а затем коснулся губами клитора Юфь. Лёгкий поцелуй, и девушка снова вздрогнула от переизбытка чувств.       — Я влюбляюсь в твои стоны снова и снова, — говорил Джек, дуя на разгорячённые влажные стенки Матери Храма, такой нетронутой и совершенно озабоченной. — Иногда я мечтаю о том, чтобы лишить тебя девственности, моя госпожа, — губы юноши ласкают гладкий бледный лобок. Джек поднялся, мягко взял Юфь за плечи, помогая усесться. Девушка всё ещё тяжело дышала.       — Моя... киска... защищена светом... богини, — шепчет Юфь. Пальцы её гладят щёки Джека, проходят по губам. Мокрый язык щекочет их. — Спасибо, душа моя. Мы с киской благодарны тебе, — девушка откидывает длинные белые волосы, манит пальцем в воздухе. Аколитка поднесла ей большую, глубокую серебряную чашу, наполненную тёплой водой, и белую ткань. Юфь дала той знак, и девушка стала заботливо вытирать последствия религиозного кунилингуса. Нежно, мягко. Как и много-много раз до этого. — Давай вернёмся к делу, Джек, — Матерь Храма чуть спрятала соски под одежды. — Расскажи мне о кронпринце.       Темноволосый юноша призадумался, вспоминая родословные. Сам император и его родня были фигурами скрытыми, мало появлялись в народе. Было много известно об императрицах, часто королевских отпрысках других государств, даже других рас. Их изображали довольно красивыми женщинами с чарующей внешностью и прекрасным телом. Увы, но пышная грудь для женщин империй была не таким уж частым феноменом, а императоры явно любили подержаться за большие сиськи. Например, Антоний X взял себе в жёны минотаврицу, каждый день пил её грудное молоко и славился самыми здоровыми костями. Печальной известный Франциск Улыбчивый Клинок, был повенчан с сестрой королевы Сиддхейна, которая смягчала гнев мужа. Народ любил эльфийку за её нежность и ум, а та, понимая, что безумный муженек может привести королевство к упадку, не оставила ему наследников, несмотря на бурную любовь. Франциск в порыве акта забывал, что спускает в попец длинноухой красавицы. О попке королевы были воспеты легенды, что привело к плохим отношениям империи с Сиддхейном. Ещё один император женился на двух орчихах-близняшках, но был ими разорван на части. Застукали во время супружеской измены. Последняя династия императоров всё же более известна за мудрое и относительно спокойное правление, богатство и процветание. Страсть и секс в империи были нормой и не такой бурной, как в Лимме, после падения Зириеллы.       — Боюсь, мои знания скудны, моя госпожа, — сказал Джек. — Императорская семья — всеобщая тайна. О них известно немного и только это известно точно. Наш посол встретится с кронпринцем и будет первым, кто прикоснётся к династии ближе, чем их тайные врачи и советники.       — Ситуация непростая, — сказала Юфь, потирая белый острый подбородок. — Превосходит ли нас империя в численности, армии и богатстве?       — Боюсь, что да, Матерь Храма, — Джек смотрел, как аколитка намывает Юфь. Девушка в синих открытых одеждах, не скрывающих, а подчёркивающих большие груди, гладкие бёдра и живот, омывала влагалище самой развратной и самой чистой женщине города. Девушка краем глаза посмотрела на Джека и смутилась, возвращаясь к чистоте своей госпожи. — Пусть наш город полон героев и магов, в числе мы им уступаем. Этот союз был бы необходим и очень выгоден.       — В таком случае, мы не можем отправить кого попало, — решила шлюха-девственница, велев аколитке отойти. — Я сама отправлюсь на переговоры с его высочеством! — жрица победно поднялась. — А я смогу убедить этого наследничка лечь к моим ногам и просить меня о союзе. А будет хорошим мальчиком, — Юфь похлопала себя по ягодице, — я позволю ему присунуть воплощению богини!