Цена Тайны

Тридцать лет спустя *** Умирающий город "К" напоминал Саре Джонс тирана-любовника, чьи длинные и тонкие улицы, сочащиеся умершей религией, словно ядом, душили любые зачатки разума и здравомыслия. Он высасывал весь свет и радость, заставляя быть таким как все - глухим и слепым. Заставляя затыкать уши и не смотреть на то, как где-то там, в соседней подворотне, кого-то насилуют или избивают до полусмерти. И всегда верить тому, что говорят люди с крестами на одежде и Канцлер. Но как бы город не старался - он не мог сломить всех. Одним из таких "несломленных" был ее приемный отец Даут Уэйлер. Так уж случилось, что люди горазды верить в любые сказки и обещания. Особенно пока телевидение побеждает пустой холодильник, в который мыши выстраиваются в очередь. Зачем? А чтоб удобней повеситься. Повеситься от этой вездесущей пропаганды плодячки, религии, и вранья о том, что прочие выжившие города - порочные. Вот только правда ли это? Кто знает, может в иных городах лучше? Но как это проверить, если каждого сбежавшего ловят и расстреливают?Правильно. Только лишь свергнув Тварь в Белом, принесшую в мир боль и ненависть. Вся жизнь обитателей города "К" была расписана по графику, навязанному правительством. С трех до шести лет - детсад, с семи до десяти - младшая школа, а с одиннадцати до восемнадцати - средние и старшие классы. И все эти годы неокрепшие мозги промывались "правильными" идеями. Мол, размножайтесь, пока можете. Предназначение женщины - рожать, пока матка не усохнет. Стой у плиты, готовь, убирай, ни о чем не думай, пока тебя трахает муж. И вообще, дети - это самое святое. А чем больше родишь - тем больше денег получишь. А думать, да и то, лишь о том, как обеспечить семью, должен твой муж, который получает мизерную зарплату, впахивая на трех-четырех работах, просто для того, чтоб хватало денег на что-то еще, кроме подгузников, оплаты комуналки и еды. Ведь мужчина обязан быть сильным, полезным обществу, не имея ни интересов, ни собственного мнения. А зачем мнение вьючному мулу, у которого из выбора только работа в сфере пропаганды, в армии либо же прислугой? После окончания школы - профильное образование, которое являло собой всего лишь курсы при той или иной работе, после прохождения которых, человек, собственно, и приступал к делу. И вновь пропаганда, контроль, косые взгляды, если к двадцати пяти у кого-то нет детишек и он не женат/замужем. Даже обязательную встречу десятилетия выпуска пропустить нельзя. Иначе на следующий день псы Канцлера уже стояли бы на пороге, с пристрастием допытываясь о причинах отсутствия на несомненно важном мероприятии. Глядя на всю эту жизнь и будучи жертвой самого режима, Джонс и сама была б рада повеситься вместе с мышками в холодильнике. Но вместо этого она вышла на балкон и закурила скрученную на днях самокрутку с вишневым табаком. Этот хотя бы пах приятней, чем всякое дерьмо, что продавали в проканцлеровских магазинчиках. Город душил Джонс. Но не достаточно сильно, чтобы задушить ее ненависть к режиму, что заставил ее появиться на свет. И раз ее рождения так жаждала власть - она поклялась сделать абсолютно все, чтоб эти ублюдки еще пожалели. Тишину разорвала мерзкая трель напоминалки на телефоне, и Джонс затушила бычок о собственную руку. Боль отрезвляла, и заставляла мирится с тем, что ей придется идти на эту идиотскую встречу выпускников старшей школы "К". Но она испортит праздник остальным. Зачем? А почему бы и да? С чего это она должна страдать, глядя на не обремененные интеллектом рожи трусливых одноклассников? Среди которых обязательно найдется пара-тройка совсем "одаренных", которых такая дерьмовая жизнь вполне устраивает. От таких-то и придется весь вечер выслушивать о том, как их ненаглядные детишки покакали, и что директ Канцлера № 1 - правильный, и рожать нужно всем. А если не будешь пищать от восторга и умиления от гордо демонстрируемых фотографий младенцев - просто утонешь в презрении. От мыслей об этом Джонс брезгливо скривилась. Нет. Сегодня она развлечется по полной. Эту встречу запомнят все. Девушка вернулась на кухню, для того чтобы промыть и перевязать свежий ожог на испещренной ожогами от сигарет и продольными шрамами, левой руке. Закончив, Сара бросила взгляд на работающий фоном телевизор, транслирующий какое-то интервью.Передача уныло вещала об очередном киношном искусстве, именуемом "Падение Эдема". Продвигаемый фильм наверняка был новой поделкой пропагандистского характера, и Сара особо не вслушивалась в бубнеж актеров и ведущей. Все мысли Джонс занимало приготовление экстравагантного "подарка", над которым она парилась уже несколько дней. Первую его половину Сара лицезрела на кухонном столе, упакованную и поджидающую, когда ее заберут с собой. Вторую - должны доставить сразу на встречу одноклассников выпуска... а какой там выпуск? В общем, Джонс было и на это плевать. - Директ №1 - это ошибка, - неожиданно выхватил слух девушки, - Рожать принудительно - глупость. Это только увеличит количество подпольных абортов и смертность в и так плачевном положение человечества. Повернувшись к телевизору, Джонс увидела, что говорившим было молодой актер, чья мягкая улыбка и яркие глаза навевали что-то знакомое. Но девушка так и не смогла вспомнить что. - "Свободу инакомыслия никто не сможет запретить, точно так же как и отрезать всем в мире языки. Да и живем мы не в антиутопии Оруэлла". Это цитата из блога человека с именем Архангел, - продолжал тем временем парень. - Том, сына, - неловко улыбнулся его коллега - второй мужчина постарше, - мы мало что знаем об Архангеле. Да и кто будет так прямо... - Майкл, все правильно. Я просто сказал то, что думаю. Звонок телефона оповещает о прибытии такси, и уже вскоре Сара Джонс, журналист и редактор одного из главных новостных каналов города-убежища "К" направляется в место, которое всегда презирала, дабы осуществить свою затею. *** Вечер не предвещал ничего интересного. Актер Том Крейн, отметившись у бывшего куратора и еще нескольких людей, отвечающих за списки для канцлерских контор, взял бокал "Смерти в полдень". Коктейль был слишком крепким для парня, но его это не волновало. Сегодня делать тут все равно нечего, так как единственная, с кем он жаждет встречи, вряд ли придет. Да, явка обязательна, но Сара Джонс всегда плевать хотела на правила. Они учились тут вместе. Вечно неуемная, и слегка чудаковатая Сара всегда была объектом восхищения Тома. И нравилась она тем, что не молчала и до конца отстаивала свою точку зрения, всеми возможными способами. Порою хитрым давлением на жалость и "нуяжедевочка", Сара искуснее чем того ожидал учитель, добивалась высоких оценок. При том, что, будучи в нужном настроении, могла загнобить преподавателя цитатами запрещенных философов, писателей или научных деятелей. А чего стоили ее выходки! Один только выпускной вечер старшая школа города "К" запомнила надолго. Тогда Джонс, сделав что-то с учебными реактивами, устроила взрыв в кабинете богословия, забив тот, и еще пол школы, плотной и не слишком приятно пахнущей пеной рыжеватого оттенка. А после, стырив тележку с закусками, привязала к ней фейерверки, подожгла фитили и, обмотавшись радужным флагом, укатилась "в закат" с криками: "ПРОЩАЙТЕ ПИ*ОРЫ! ВСТРЕТИМСЯ В АДУ!" Именно это всегда восхищало актера в подруге детства. Если Джонс чудила - то чудила с размахом. А Том... до встречи с ней Том был никем. Слишком миловидным и женственным, за что регулярно огребал от местных задир. Но однажды за него вступилась вечно злющая и слишком изворотливая "шпала с сиськами" Сара Джонс. Подарившая ему веру в самого себя и собственные силы. Научившая и дышать полной грудью. Та, с кем он впервые, после драки и выговора от директора, целовался за школой. Так что единственное, о чем теперь жалел актер - это о своей потерянной музе. Конечно, Крейн пытался связаться с подругой, вот только ни на бумажные письма, ни на электронные она не отвечала. Пролистав почту, Том поднял глаза к потолку. Что-то в аудитории изменилось. Но что, актер не мог понять, пока не пригляделся к болтающимся под потолком воздушным шарикам. Среди обычных круглых и разноцветных, были продолговатые, в пупырышку и желтоватые...надутые старые презервативы. Но как они тут оказались? Это ведь запрещенный товар, за который могут посадить! На такое был способен лишь один человек. И этот человек - Сара. Все, что было сейчас в актере, наполнялось радостью, подобную той, которую испытывают детишки перед тем, как раскроют рождественский подарок. Ерзая на стуле в углу, куда он спрятался еще до прихода основной массы одноклассников, актер пытался высмотреть свою... только тут Том понимает, что абсолютно не помнит, как выглядит его Сара. Ведь все, что его восхищало - было в ее характере, а не во внешности. Единственное, что отпечаталось в памяти - решительные карие глаза и каштановые волосы, отливающие золотом в свете солнечных лучей. "Прошло десять лет, она могла окрасить волосы", - взывало к разуму сознание."Характер не меняется. "Этот взгляд я узнаю из тысячи", - успокаивал сам себя актер. Наконец в аудиторию вкатили блюдо с кексами в виде младенцев и ростовой торт беременной женщины, лежащей на боку. Теперь присутствие Джонс было неоспоримым. Ибо только она готова была настолько заморочиться. Фактически действуя в рамках закона, втоптать этот закон в грязь. Том внимательно оглядел аудиторию. Окружающие перешептывались, суетились, испуганно толпились возле "возмутительного вида" сладостей. И лишь один человек сохранял спокойствие. Мысли Крейна о том, что он может не узнать Сару, развеялись в прах, стоило ему заметить девушку, только что распрощавшуюся с курьером. В ее руках была бутылка пива, а на губах играла победная улыбка - точно такая же, как в юности, оповещающая об наслаждении реакцией толпы на ее очередную шалость. А так же о том, что вдоволь налюбовавшись зрелищем, Джонс, как всегда, заскучает и скроется с "места преступления". А так же о том, что вдоволь налюбовавшись зрелищем, Джонс, как всегда, заскучает и скроется с "места преступления" "Медлить больше нельзя, - решительно кивнул Том, - Надо действовать". Резко возникшую панику заглушил залпом выпитый коктейль и несколько глубоких вдохов. Алкоголь ударил в голову, и Крейн призвал весь свой актерский талант, дабы выглядеть максимально уверенным. Сегодня эта аудитория - его сцена, а он здесь в главной роли - возможно, самой важной в его жизни. Надо же, еще несколько часов назад парень выслушивал нагоняй от начальства из-за последнего интервью, испытывая неимоверную гордость за то, что, будучи в прямом эфире, решился высказать свое настоящее мнение. Теперь это событие меркло в сравнении с тем, что ожидает Крейна впереди - встречей с его первой любовью. Минуя поднос с кексами, Том захватил один вместе с бутылочкой пива, тут же отпивая с горла. Еще пара-тройка глотков "смелости" точно не помешает. Встав рядом с Джонс, актер разочарованно вздохнул - кажется, девушка в упор не замечала его присутствия. Что ж, можно попробовать по-другому. - Тебе было больно, ангел, когда ты падала с небес? В ответ на первую, пришедшую на ум, попытку флирта ("Которая наверняка входит в топ десять худших фраз для подката", - хмыкнула последняя трезвая часть сознания), девушка вздрогнула и уставилась на него вопросительно, почти... испугано? Но искра страха тут же потухла в карих глазах, и, к сожалению Тома, так и не сменилась узнаванием. Неужели подруга его забыла? Крейн раздосадовано откусил головку сахарного младенца, украшающего свое угощение... и в сию же минуту все переживания отошли на второй план. - Как вкусно! - восхитился он, довольно зажмурившись. Черничные кексы были его любимыми, - сама готовила? - Кексы - сама, с тортом помо... - на автомате ответила Джонс, тут же осознав, что только что сдалась с поличным, - Эй! - Я не сдам тебя, Сара, - уверил актер и кивнул на выход в коридор, как бы приглашая пройти в место, где можно будет поговорить наедине. Подруга сразу уловила намек, и уже вместе они покинули аудиторию. - Знаешь, от тебя стоило ожидать чего-то подобного, - продолжил Том, закрывая за собой дверь. Сара нахмурилась. - Почему это? Подожди... Я тебя уже видела... только где? - Вспоминай, - уже совсем пьяно улыбнулся Крейн. Но у Джонс это явно не получалось, как бы пристально она не вглядывалась в его лицо. - Прости. - Том Крейн, - слегка обижено вздохнул актер, допивая свое пиво. Конечно, с их последней встречи прошло около десяти лет, и они оба изменились. - Том Крейн? - повторила Сара, а потом поняла, что перед ней тот самый парень, которого еще днем она видела по телевизору, - И зачем же знаменитость решила посетить наш филиал ада? - Вообще-то это обязательно. Контроль посещаемости и все дела. Я ведь тоже учился здесь. - Да? Сердце Тома наверняка разбилось бы, будь он хоть немного трезвее. - Сара-а... - обреченно протянул он, привалившись плечом к стене, - Мы дружили в школе! Ты защищала меня от хулиганов, а я помогал тебе с литературой. А однажды мы даже... поцеловались. Только теперь Джонс вспомнила, откуда знает эти серо-голубые глаза. - Том! - улыбнулась она, - Тот самый милый паренек из уроков литературы! - Ну наконец-то. - Гормональный всплеск, что ли? Тебя не узнать! - Я... - Крейн почувствовал, как кровь приливает к щекам, а только зарождающаяся из-за принятого алкоголя тошнота резко усиливается. - Слушай, прости. Я просто помню тебя хрупким забитым мальчишкой, а тут вон какой красавец! Эй... ты в порядке? - Не очень, - честно признался Том, отмечая, как кружатся перед глазами коридорные стены. - Пойдем-ка на свежий воздух, друг, - вздохнула девушка, взяв его под локоть, - Насколько, конечно, свежим он может быть в нашей дыре. *** Пока Тома Крейна выворачивало в кусты за школьными воротами, Сара курила, исправно поджидая его на тротуаре. - Лучше? - спросила журналистка, когда тот вернулся к ней - помятый и какой-то пристыженный. Парень кивнул. - Будешь? - девушка протянула ему свою самокрутку. Том сделал глубокую затяжку и закашлялся, но сигарету возвращать не стал, упрямо затягиваясь снова. - Вкусно. - Вишневая, - улыбнулась Джонс, - Хоть знаю, что курю. Несколько минут они молчали. - Что теперь? - Крейн грустно уставился под ноги, - По домам? - Где хоть живешь? - Возле театра. - Ясно, - кивнула Джонс, - Значит, идем ко мне. - Правда? - парень заметно оживился.А Сара лишь рассмеялась, заметив его энтузиазм. - Ох, донжуан, не надейся. Моя квартира ближе, а ты еле на ногах держишься. Или хочешь попасться копам в нетрезвом состоянии перед самым комендантским часом? Том отрицательно замотал головой. - Вот и решили, - продолжила Джонс, призывно махнув рукой, - За мной! Дом Сары был и правда недалеко - всего лишь в двух кварталах. Дорога лежала через небольшой сквер и довольно злачный райончик, наполненный тату-салонами и дешевыми забегаловками. Джонс с Крейном проходили мимо подворотни около стрип-клуба, когда услышали громкие мужские голоса и женский крик. Трое мужчин окружили молодую девушку, одетую в кружевное белье с сетчатыми чулками и туфли на шпильках - видимо, местную танцовщицу. - Милашка, не ломайся, - сказал один из них, зажав жертву в угол. - Да, - кивнул второй, из-за его спины, - Ты сама нас завела. Третий промолчал, но преградил девушке путь к отступлению. - Помо...! - попыталась вновь закричать та, но ее рот был тут же закрыт крупной ладонью первого злоумышленника. - А ну подержи, - Джонс впихнула Тому в руки свою сумку. - Сара! Ты куда? - Испуганно прошептал парень, но журналистка не обратила на это внимание. Она выхватила из ближайшей мусорки пустую бутылку из-под шампанского, и в несколько быстрых шагов оказалась за спиной одного из мужчин. - Эй, мудила! Несостоявшийся насильник развернулся, и бутылка разбилась о его голову, лишая того на время возможности видеть. Следующий, кинувшийся на подмогу, получил ногой в пах. Танцовщица, тем временем вырвавшаяся из захвата, подбежала к застывшему в изумлении Тому, и тот накинул на ее дрожащие плечи свой пиджак. А Сара приставила к горлу третьего оставшийся в руке осколок. - Еще раз тут увижу, - прошипела она, - будете кишки свои собирать. Недонасильник испуганно кивнул и, вместе со с трудом поднявшимися на ноги "коллегами", поспешил скрыться в лабиринте улиц. - Ты как? - спросила Джонс, сама не понимая, к кому обращается - к только что спасенной девушке или к Крейну, который тяжело дышал и ошарашенно смотрел по сторонам. - Все хорошо. С-спасибо, - слегка запнулась танцовщица. Из-за ночной прохлады ее зубы отстукивали чечетку. И даже пиджак не помогал, - Как ты это сделала? - Уличные драки. Ну и просто ненавижу этот мир, - Сара ухмыльнулась, и, приглядевшись к незнакомке, поняла, почему та сразу показалась ей смутно знакомой. Они виделись несколько раз в клинике ее приемной матери, где девушка работает... кажется, санитаркой. А по ночам, значит, танцует стриптиз? Даже ее жизнь потрепала. Надо бы узнать эту историю подробнее. - Я Эва Лима, - окончательно пришла в себя спасенная, - Как тебя отблагодарить? - Чашка чая. Завтра. Позвони мне, - улыбнулась Джонс, достав из сумки, все еще сжимаемой руками Тома, свою визитку. На этой встрече она и узнает интересующие ее детали. Девушки попрощались, и танцовщица ушла своей дорогой. - Том, - Сара хлопнула ставшего совсем молчаливым парня по плечу, - Идем уже. - Давай поднимемся пешком, - подал голос Крейн, когда они вошли в нужный подъезд и остановились возле дверей лифта. - Так там все перекрыто, - журналистка нажала на кнопку, пожав плечами, - Лестница обвалилась еще на прошлом месяце, а ремонтировать так и не пришли. Дом старый - глядишь, и лифт развалится. Шучу, - добавила она, заметив, как побледнел товарищ. Вот только это не очень-то помогло. Столило створкам закрыться, оставив их в кабине - и актер стал выглядеть только хуже. Он закрыл глаза, прижался спиной к стене и судорожно задышал через рот - парню явно не хватало воздуха. Джонс уже видела его таким. Давным-давно, когда шайка старшеклассников заперла его в школьной кладовке. - То-ом? - девушка обхватила лицо Крейна ладонями и присела вместе с ним, когда тот сполз вниз по стенке, - У тебя клаустрофобия? - Нет... Да... Дело не только в этом, - еле слышно ответил актер, окончательно задыхаясь. - Эй. Посмотри на меня. Вдох-Выдох. Вдох-выдох. Скоро приедем. Нам всего-то на пятый этаж. Вот так... все хорошо? Крейн поднял голову и уставился на Сару своими глубокими глазами. "И как я могла не вспомнить его сразу?" - пронеслось в ее голове. Когда-то давно она точно так же вытаскивала его из кладовки и помогала отдышатся. - Д-да. Спасибо. *** Звонок, оповещающий об открытии двери, раздался синхронно с сиреной начала комендантского часа за окном. Первым делом Джонс уложила товарища на кровать - на того смотреть было жалко. Перед этим, разумеется, стянув с него обувь и ремень с поясной сумкой. Когда девушка убедилась, что Том уснул, она прикрыла дверь спальни и отправилась в гостиную к ноутбуку - сегодня ночью ее ждет много работы, лишь бы до утра управиться. Уже приступив к делу, журналистка поняла, что чувствует себя до безобразия трезвой. Поэтому принесла с кухни начатую бутылку дешевого виски - любимой выпивки своего приемного отца. А устроившись перед экраном, нежно погладила любимую игрушку - попугайчика, сшитого из разноцветных лоскутков, которого когда-то давно ей подарил тощий мальчишка с большими серо-голубыми глазами.