Цена Тайны

Том Крейн не умел пить. Более того, Том Крейн прекрасно знал о том, что не умеет пить. Но вчера этими знаниями парень благополучно пренебрег. За что утром столкнулся с неизбежными последствиями – раскалывающейся башкой и ломотой во всем теле. Актер продрал заспанные глаза и попытался сесть. После чего тут же повалился обратно – к боли в висках прибавилось еще и головокружение. Да, ему точно нельзя налегать на выпивку. Хотя бы потому, что для таких, как Крейн, непозволительно даже ненадолго терять над собой контроль. Настолько, чтобы приходить в себя в чужой квартире и даже не помнить, как уснул... Стоп! А что было перед тем, как он уснул? Неужели?... От этой мысли все внутри похолодело, и парень судорожно осмотрел себя: одежда на месте. Значит, пронесло. С другой стороны, после сна в джинсах, да еще и на животе, нательное белье сползло куда-то в сторону и здорово натерло пах, что Том почувствовал, с трудом поднявшись на ноги. Осторожно выглянув за приоткрытую дверь спальни, Крейн прошел в гостиную и заметил Сару, у окна разговаривающую с кем-то по телефону. - ... два часа. Да, Эва, кафе на центральной площади... - выхватил его слух. Задерживаться рядом актер не стал. Во-первых, чужие разговоры подслушивать нехорошо, а во-вторых, надо было найти туалет. В коридоре висело зеркало, из глубин которого на Тома пялилось его изрядно помятое отражение. М-да... А ведь он артист, ему этим вот лицом сегодня еще работать. Парень хмыкнул и пошел дальше, пока не наткнулся на искомое помещение. «О фаянсовый друг человечества, - подумал Крейн, приспуская белье и усаживаясь на стульчак, - Как же ты мне нужен». Опорожняя мочевой пузырь, актер попытался восстановить в памяти события прошлого вечера. Встреча выпускников. Весьма оригинальные сладости и презервативы вместо праздничных шариков (И где только Сара их нашла? Это же запрещенный товар!). Его собственная алкогольная интоксикация, и Джонс, спасшая девушку из переулка от изнасилования. Эва - кажется, так звали беднягу. С ней подруга сегодня и разговаривала. Потом... Что было потом? Позорная паническая атака в лифте, которая наверняка окончательно разрушила в глазах Сары его репутацию. Да уж. Хуже и быть не могло. - Закрываться надо! – Возглас Джонс и резкий хлопок двери выдернули Тома из воспоминаний. Могло. Хуже быть могло. Даже больше - хуже стало прямо сейчас. Крейн почувствовал знакомое жжение в груди. Паника возвращается. Вдох-выдох. Надо попытаться успокоиться. Сара всего лишь зашла к нему в туалет. Подумаешь. Вдох-выдох. Она всего лишь увидела... Увидела все! Или нет? Куда был направлен ее взгляд? Вдох-выдох. От нахлынувшего ужаса перед глазами помутнело, и похмелье стало наименее существенной проблемой. Надо уходить. Сию же секунду бежать, куда глаза глядят. А там уже думать, что делать дальше. «Но... Это же Сара. Она не сделает мне плохого. Мы друзья», - попытался убедить себя Том. «Все еще друзья? - издевательски шепнуло подсознание голосом отца, - Даже после этого?» Усилием воли Крейн заставил его замолчать. Но воображение было уже не остановить. Вот люди в чумных птичьих масках берут его под руки, вот эшафот на центральной площади, вот испуганные глаза матери, наблюдающей из толпы... Стук в дверь вернул актера к реальности. - Эй, Том! – послышался тихий голос Сары, - Ты прости, что накричала. Завтракать идешь? Вдох-выдох. Ее вопрос прозвучал слишком... нормально. Значит ли это, что она ничего не заметила? - Том? – повторила Джонс. - Тебя там не засосало? - С-скоро выйду! – парень-таки выдавил из себя ответ. Спустя несколько минут он и правда вышел и застал Сару на кухне, разливающей в чашки свежезаваренный кофе. Подруга была в пижамных штанах и растянутой майке, но выглядела безупречно – будто и не пила вчера. Но вот память Тома, да и пустая бутылка виски, покоящаяся на полу в мусорке, говорили об обратном. - Садись, - дружелюбно сказала Джонс, кивком указывая на стул напротив. Крейн перевел взгляд на стол. На тарелке Тома красовалась пухлый поджаренный бутерброд с яйцом и беконом. Блюдо смотрелось аппетитно, а пахло еще лучше. От его аромата в желудке предательски заурчало, а рот наполнился слюной. Больше всего на свете парню хотелось просто остаться. Позавтракать вместе с Сарой, поболтать, выпить кофе. Чуть подольше задержать взгляд на ее волосах, сияющих в лучах утреннего солнца. Сказать, как скучал все эти годы. Но... страх, сковывающий внутренности, был слишком сильным. - Прости. Я опаздываю в театр. Это все, что сумел сказать актер, прежде чем быстро направиться ко входной двери. - Я позвоню! – крикнул он, уже переступая через порог. Хотя звонить было некуда – номер подруги Том так и не спросил. Он не услышал, что ответила Сара, да и ответила ли она вообще. Парень подбежал к проходу на ступеньки, пролез под ограждающей лентой и присвистнул – масштаб катастрофы оказался больше, чем ему представлялось. Лестница обвалилась практически полностью, и пятый этаж с первым разделял глубокий обрыв. «Здесь что, ракета упала? – подумал Крейн, - Спуститься вниз можно разве что с парашютом». Актер тяжело вздохнул. Лифты, как и другие замкнутые пространства, он отчаянно ненавидел. Но другого выбора, похоже, не было. Не завалялся ведь в подъезде парашют? Войдя в «адскую кабинку», Том зажмурился. Это была не клаустрофобия, точнее, не совсем она. Причина крылась в его прошлом, настоящем и возможном будущем, в одной небольшой детали, в тайне, раскрыть которую – все равно, что подписать себе смертный приговор. Том судорожно вздохнул. Собственное сердцебиение превратилось для него в стук старинных напольных часов. «Ты будешь сидеть здесь, до ночи! Хельга! Тронешь замок - получишь!» «Но папа!..» «Может хоть это научит тебя быть нормальным человеком!» Актер изо всех сил постарался прогнать воспоминания и сосредоточиться на дыхании. С приступами паники можно справиться, если приложить к этому усилия. У него ведь получилось дома у подруги. Да и вчера, в этом же лифте. Как он справился вчера? Кажется, Сара прикасалась к его лицу. Актер решил думать об этом. О ее мягких, но сильных ладонях. О карих глазах, которые находились так близко. О ее запахе... Полевые маки. Джонс всегда пахла полевыми цветами. Кабинка отворилась, и Том оказался на свободе. Поймав первое встреченное такси и уже подъезжая к дому актер понял, что забыл у Сары свою поясную сумку. А ведь там были кошелек, документы и ключи от квартиры. Шаря по карманам джинс, Том чертыхнулся: денег хватит только, чтобы расплатиться. Лишних – на поездку обратно – с собой нет. Да и на работу он действительно опаздывает. Было уже почти одиннадцать, а явиться, по-хорошему, следовало к девяти. *** - Том! Сына, ты чего так поздно? - стоило Крейну пройти в раздевалку, как к нему подлетел Майкл Шиен – старший коллега и один из самых близких людей, - Да еще и такой замученный! С этим мягким, во всех отношениях, мужчиной, их связывало многое. Именно Шиен посоветовал совсем юному Тому, который тогда еще убирал в театре и перешивал сценические костюмы, не бояться и прийти на свое первое прослушивание. Именно Майкл помогал и поддерживал парня в самом начале карьеры, заменив ему отца (при живом-то биологическом!). Примерно в то же время Крейн познакомился и с его женой Кейт – учительницей, красавицей и невообразимой приколисткой. Чета Шиенов была образцом любящей и очень эксцентричной семьи. В которой вечно разыгрывают друг друга, веселятся и надевают дурацкие парные костюмы на Хэллоуин. Их любили все вокруг, заражаясь духом неунывающего позитива. А потом... потом Кейт умерла. Эта история начиналась волшебно: никто не мог предвидеть беды. Майкл был на седьмом небе от счастья, когда узнал о беременности супруги. Они ведь давно хотели детей. Неуемный энтузиазм мужчины чувствовался и на работе – он выкладывался на все сто на каждой репетиции, вдохновляя этим всех остальных. В то время их спектакли собирали аншлаги. Дома же Шиен во всю готовил детскую и сдувал пылинки с любимой жены. Все рухнуло в один дождливый день, когда прозвучал ужасный диагноз. Гепатит. При сохранении беременности почти гарантирован летальный исход. Казалось, в тот день от боли кричали даже небеса. Дело в том, что директива Канцлера запрещала аборты. И обеспечивала казнь тем, кто к ним причастен. Чтобы спасти жизнь мужа, Кейт Шиен пожертвовала своей. Она прожила долго – почти до восьмого месяца и умерла при преждевременных родах. Недоношенную дочь также не удалось спасти. После похорон любимых девочек... В общем, вся труппа молча принимала гиперопеку Майкла, которая распространилась на всех и каждого. Со временем она немного поутихла и сбавила обороты, но пухлячок Шиен так и остался эталоном отцовской заботы. Особенно для Тома. Иногда Крейн приходил вместе с ним на кладбище. Видел, как Майкл приносит незабудки для Кейт и кладет белые лилии на могилку малышки Леи, родившейся с таким же белоснежным, как их лепестки, цветом волос. - Ау! Том? Ты тут? – Шиен шутливо щелкнул пальцами перед его глазами. - А. Да, - спохватился парень, - Я ночевал у одноклассницы. - Мог бы и позвонить.... Подожди. Ночевал?! – голос мужчины сделался настороженным. Майкл и правда знал Крейна очень близко. И был в курсе некоторых подробностей, тщательно скрываемых от остального мира. Однажды Том уже решил поделиться ими с кем-то еще. И горько об этом пожалел. Он никогда не забудет Эмбер Роуз, оставившую после себя лишь боль от предательства, несколько новых поводов для панических атак и опустошенный банковский счет. Эту печальную историю знает и Шиен. Поэтому переживает. Крейну не хотелось расстраивать коллегу, рассказывая об утреннем казусе и вытекающих из него опасениях. Хватает того, что об этом волнуется он сам. Поэтому парень постарался ободряюще улыбнуться. - Просто спал. Напился и отключился в ее кровати. Когда уходил – забыл там все свои вещи. - Растяпа, - Майкл покачал головой, - А как же твои... лекарства? - Подождут до вечера, - Том вздохнул, - Одолжишь на такси? - Не вопрос. Ты хоть завтракал? - Честно? Не успел. - Пойдем, - Шиен положил руку на его плечо, - Первым делом разогрею тебе пиццу. - Да мне б сначала водички, - поморщился парень, - литров эдак пять. И таблетку от головы. *** Дальше репетиционный день продолжился как обычно. Традиционно с самого утра и до обеда актеры приступали к заказным «про канцлерским» спектаклям. Эти постановки не несли никакой художественной ценности, и участвуя в них, можно было вовсе не стараться. Вот только ставить их было все же обязательно. Именно благодаря этим «шедеврам» театр все еще получал финансирование, и всем им выплачивали зарплату. Том, все еще окончательно не пришедший в форму, играл в лучшем случае пол силы. Работу лицедеев прервал консьерж, ворвавшийся в зрительный зал. - Полуденная казнь! – запыханно заявил он, - Внеплановая! В помещении воцарилось молчание. Каждый знал, что это значит. В последнее время «внеплановые» казни происходили все чаще. Канцлер находил больше и больше поводов, дабы обречь человека на смерть. - С такими темпами скоро жителей в «К» вовсе не останется! – прошипел где-то справа директор театра Итан Тенхол. Крейн, вместе с коллегами продирающийся через шумную толпу на центральной площади, согласно кивнул. Эти слова были недалеки от истины. Кладбища полнились свежими могилами. «Интересно, за что убивают сегодня? – думал Том, - Гомосексуализм, бездетность или трансгендерность? Какой «грех» они вздумали искоренить?» К деревянному эшафоту палачи в чумных масках вели троих мужчин. Руки тех были связаны за спиной, а на их головы надеты синие холщовые мешки. Процессия взобралась по ступеням и выстроилась в ряд. «Сегодня мы очищаем город от скверны, - из динамиков вокруг площади раздался голос Канцлера. Его стандартное вступление, - Которая отравляет наше общество, толкает его в пучину безнравственности, безбожности, непрощенности. Эрик Филлипс, - прозвучало имя первого мужчины, и с его головы сняли мешок, - Мужеложство. Колин Картер, - открыли лицо второго, - Незаконная вазэктомия. Брайан Сайлас, - пришла очередь последнего, - Содействие оппозиционерам». Трое из «чумных» накинули на шеи будущих жертв петли.«Так исполним же высшую волю, - продолжил Канцлер, - И прибудет с нами Бо-о-окх-х-х-х...», - его голос замедлился, исказился, под конец превращаясь в сплошные помехи. Палачи на эшафоте растеряно переглянулись. Шеренги полицейских, окруживших площадь, перезарядили автоматы. Публика замолчала. Каждый предчувствовал грядущую бурю. «Тебя не учили, Канцлер, не поминать его имя всуе? –динамики заработали снова, вот только говорившим был некто другой. Некто, чей обработанный металлический голос каждый в городе узнает всегда. Голос Архангела, защитника и главного врага Канцлера Александера - Ты, словно трусливая крыса, прячущаяся за высокими стенами своего забора, не видишь приближения собственного конца». Голос Архангела, защитника и главного врага Канцлера Александера - Ты, словно трусливая крыса, прячущаяся за высокими стенами своего забора, не видишь приближения собственного конца» Дальнейшие события произошли внезапно. Копы, державшие «на мушке» толпу перед собой, были атакованы сзади - люди в черных толстовках с крыльями на спине выхватили их оружие, напав из ближайших подворотен. Наблюдавшие на площади кинулись в рассыпную: кое-кто убегал, прорываясь через редеющее оцепление, кое-кто бросился к эшафоту – освобождать пленных. Том пригляделся и понял, что спешащие на помощь смертникам были некоторыми членами его труппы. В их руках блестели кинжалы. «Разве это не реквизит?» - нахмурился парень, вспомнив курсы сражения холодным оружием, проходившие в театре. Актеры, тем временем, обезвредили палачей и перерезали две из трех веревок, когда послышался выстрел. Видимо, у одного из полицейских автомат не удалось отобрать. *** Спустя некоторое время, когда заварушка поутихла и люди на площади начали расходиться, Крейн подошел к эшафоту. Рабочий день после такого точно окончен. Сегодня на веревке висело лишь одно тело вместо привычных трех. Обычно после полуденной казни трупы оставляют болтаться на веревках еще с неделю, как напоминание того, что ждет каждого за непослушание. Том взглянул на мужчину. «Брайан Сайлас. Содействие оппозиционерам», - вспомнил он. - Теперь понимаешь, почему я разозлился из-за твоего интервью? – за спиной послышался голос Тенхола, - На его месте сейчас мог быть ты. Меткий взмах рукой, и тело Брайана упало на землю, откуда его тут же подобрал кто-то в черной толстовке Крейн вздохнул. Директор был прав. - У вас... было настоящее оружие? – спросил парень, - На курсах учат использовать реальные кинжалы? Итан усмехнулся. - А также мечи, ножи, щиты и метательное с копьями и топорами. Ты приходи, если интересно. - Очень, - Том кивнул. Он обязательно придет. Пора уже научиться за себя постоять.А сейчас надо было отправляться к Саре.