Цена Тайны

Два дня до рейда. Черный рынок. Окраины города "К" Обогнув старую тюрьму, в которой сейчас находилась ночлежка, и перебравшись через рельсы, Джонс оказывается на черном рынке. Недавняя навала про канцлерских ментов и военных не увенчалась успехом для первых, и торговля все еще шла. "Тебе нужно выспятся. И быть в максимально трезвом состоянии ума. Это приказ. - отчетливо звучал в голове голос приемного отца. - Никакой работы, пока не расправимся с телевышкой". Была только одна беда: Джонс не могла сидеть без дела. А ослушаться прямого приказа боец не может. В кармане, завернутые в кусочки пожелтевшей газеты, покоились две таблетки - успокоительное и снотворное. Пить лекарства журналистка не собиралась. А значит усыпить ее мог только проверенный метод. - Мисс Джонс? Вы снова к нам? - окликает девушку немолодой продавец, пододвигая побитую железную кружку фигуре, закутанной в плащ из мешковины. - Да. - Вам как обычно? - Да, только двойную дозу. - Что-то случилось? - Выставляет на прилавок бутылки с алкоголем продавец. - Что-то случилось? - Выставляет на прилавок бутылки с алкоголем продавец - Жизнь. - Что ж. У меня есть кое-что по крепче. Из соседнего города "Т". Говорят, эту выпивку гонит тамошний лидер. И ей можно пользоваться как взрывчаткой. - Это тот, в котором мутанты живут? - Учитывать эволюцию и банальные основы биологии - все мы мутанты. - Сидящий рядом мужчина насмешливо фыркает. - Тварь в Белом постоянно говорит, что в "Т" ставят опыты над людьми. - Поворачивается к собеседнику журналистка, пытаясь разглядеть говорящего. - Говорить можно многое. Вот только ли стоит верить во все? Хоть вопрос и было риторическим, слушающие знали ответ. - Никому еще не удавалось сбежать из "К". Любого, кто оказывается с той стороны - убивают. Будь то голод и мутанты из "Т" или псы канцлера. А поезда перед отправкой обыскивают сверху до низу. - Видели ли вы хоть одного мутанта? Вопрос заставляет задумается Джонс. То, что и так было очевидным - ставало еще яснее. - Внешний мир изменился. Канцлер прав на счет мутантов, вот только на одну треть. Если бы не города "Т" и "Р" - "К" бы загнил и его сожрали шизоиды. - Шизоиды? - Бледнеет продавец? - А эту историю я расскажу вечером. Надо ж чем-то народ здешний развлечь. - Врешь ты все. Ныряя куда-то под прилавок, торговец машинально крестится. После чего достает еще бутылки с выпивкой. - Может да, а может и нет. А сбежать удавалось ото всюду. - Допивает свое пойло фигура и оборачивается, позволяя Джонс разглядеть некоторые части лица, скрытые под капюшоном и бородой. Левая сторона лица была обезображена тремя жуткими рваными ранами, задевающими один из разноцветных глаз со ...змеиными зрачками. - Трупы никто не обыскивает. Ровно точно так же как никто не удосуживается более тщательно следить за берегом и дырой в стене у свалки. - Т..То есть уже кто-то сбегал? - Наконец-то удается выдавить из себя Джонс. Нет, это невозможно. Эй просто мерещится от недосыпа. Незнакомец лишь улыбается, из-за чего края рта расходятся в прямом смысле до ушей, после чего рот возвращает прежнюю человеческую форму. - Говорят канцлер боится шпионов. - Продавец доливает гостю напиток, явно не замечая изменений в собеседнике. - Может еще чего поведаете? А то у нас тут все одно и то же. А гостей не бывает. А вообще у меня к вам... - Давай на ты - Тебе предложение. Ты травишь свои байки тут по вечерам, а с меня выпивка и еда. - Я подумаю. И спасибо. Это последняя. - Расплачивается мужчина. Поднимаясь со стула и оказавшись на многим ниже Джонс, гость тихо шипит девушке - Если понадоблюсь - спроси у "Крыса". - "Крыса"?... Ответа Сара не получает, так как мужчина исчез. В прямом смысле испарился. - ... Хорошо. Найду, спрошу его. Эммм, ты тоже это видел? - Что? - отвечает продавец. - Мужчину. У него странные глаза были. И лицо со шрамами. - А что не так с его глазами? Глаза как глаза. - Ну...забей. мне надо выспятся. Расплатившись с продавцом, Джонс складывает бутылки в видавший многое рюкзак. Сегодня она решила заменить снотворное алкоголем. Вечер обещал быть томным. Просмотр уймы видео, присланных Архангелу, сортировка нужных проектов и нужно бы было как раз поставить на рендер два законченных видео с научпопом. А еще... много чего. Но не сегодня и не завтра. Сегодня она решила спится. Несколько быстрых рывков по стенам полуразрушенных зданий, и Джонс уже на крыше. Разбег. Прыжок. Еще рывок и спустя пол часа журналистка по стене слезает на свой балкон. Заходя в квартиру, Джонс нутром чует присутствие еще одного человека. Прислушиваясь к ощущениям, девушка осторожно ставит рюкзак с выпивкой, после чего походкой кошки крадется по собственной спальне. Вслушиваясь в каждый звук, Джонс наконец-то опознает гостя. Уэйлер никогда не отличался легкой поступью, хоть и всегда хорошо ориентировался на местности. Заметив секундное движение в блике луны, Сара сразу определяет где находится ее приемный отец. Действовать можно было двумя путями: Просто включить свет, либо же подобраться к шерифу незаметно. И Джонс принимает правила тренировки, пускай глаза все еще не привыкли к темноте. Скинув обувь и оставив ее у балкона в темноте, журналистка максимально тихо огибает кровать и скользнув по стойке, разделяющей кухню со спальней и гостиной, так же тихо перепрыгивает диван. Но резкий хлопок по ушам оглушает, а от заломанной за спину руки помогает удар в челюсть локтем другой руки. Скользнув вниз, Джонс лупит по колену, но Уэйлер отскакивает. Стирая кровь с разбитой губы, Уэйлер, привыкший к темноте за время ожидания, замечает движения дочери и четко наносит следующий удар, попадая в солнечное сплетение. Но из-за того, что Сара легче, ловчее и постоянно держит себя в форме, удар не дает нужного результата. Джонс знает - ей не уложить крупного мужчину, а значит надо действовать хитростью. Перескочив преграду в виде перевернутого стула, журналистка максимально тихо проскальзывает под столом к тумбе у телевизора. Там как раз хранился фонарик, а раз Уэйлер тут давно - его глаза явно будут против резкой вспышки света. Вот только лидер на то и лидер чтоб быть более опытным и догадаться вывернуть ситуацию себе на руку. Изворачиваясь от очередного удара, журналистка кожей ощущает улыбку приемного отца и наставника. "Готовым нужно быть ко всему. И использовать окружение"... Стоп, окружение. Теперь уже Джонс улыбается, делая подсечку и перескочив шерифа вовремя блокирует очередной удар тем самым лежащим на полу стулом. И пока Уэйлер пытается вытащить руку из проломанной сидушки, Сара хватает со стола вазу с давно завядшими цветами и плещет в лицо мужчине, разбив о голову саму вазу следующим ударом. Но даже тут шериф быстрее и опытнее. Поймав вазу, почти что на ощупь, Уэйлер использует стул на руке как оружие, блокируя движения дочери, снова упуская из виду то, что девушка куда меньше него, и выскользнуть из захвата ей проще. Удерживая почти доломанный стул тем самым ограничивая движения шерифа, Джонс спешит к выключателю, дабы доказать свою подготовленность. Вот только и сам Уэйлер все еще не собирался сдаваться. Рывок, удар, и подсечка, и вот уже дочь припечатана к полу. "Ну же, вспоминай слабые места и отвлекающие маневры. - Наблюдает за попытками Сары вырваться из захвата, как тут ощущает пинок в спину и удар в кадык. И этого достаточно для того, чтобы Джонс спихнула с себя мужчину. И пока тот не выкинул еще чего - включает свет. - Итан и Зоран в тебе не ошибались – спустя восстанавливает дыхание Уэйлер. Удар в горло от Джонс хоть и не смертоносный, но вышибить на несколько минут сумел. - Просто ты слишком палишься, Уэйлер. Я твои шаги даже пьяной отличу - улыбается Сара, позволяя себе наконец-то расслабится. - Смотрю ты явно решила пренебречь указаниями Кадрии. - указывает на рюкзак шериф. - Присоединяйся. Только поставлю пару видео на рендер. - Сара. Я же приказал. - Это не работа, если сделать пару кликов. - Открывает ноутбук Джонс. -...да я и не знаю, как это сидеть без дела. Уэйлер лишь тяжело выдыхает, наконец-то освобождаясь от стула на руке. Неумение отдыхать - это меньшая из проблем лидеров Сопротивления. Этим "заражен" даже Зоран - один из самых "несерьезных" лидеров. Шаман, несмотря на то, что всегда в дурмане, каким-то чудом умудряется собирать остатки науки из подыхающего города и тренировать отличных шпионов Шаман, несмотря на то, что всегда в дурмане, каким-то чудом умудряется собирать остатки науки из подыхающего города и тренировать отличных шпионов. Тенхол, дай ему вольную на несколько дней, обязательно поставит что-то из Чехова, Булгакова или еще кого. И так было всегда. Все пахали, пашут и будут пахать. Даже после смерти и победы. - У меня тут все отсортировано. - Вырывает из раздумий голос Джонс - Вот тут по Архангелу, тут по основной работе. Это на случай травмы или смерти. - Отлично. На какое-то время получится скрыть твою смерть. - Незаменимых людей нет. Найдете такого же журналиста. Под заведенную на ново "старую шарманку", шериф достает из сумки дочери бутылку с дешевым виски и легким движением откупоривает ту. Несколько глотков расслабляют вечно настороженное естество, от чего мужчина довольно закрывает глаза. Сегодня можно не быть джентльменом. - Смотрю Никопол не установил тебе глушили - залпом оглушает стакан Уэйлер, после чего открывает глаза. - Лед знаешь где. И да. Времени не было. - Я все поставил. - Спасибо - Запись по вот этому коду - Протягивает дочке бумажку шериф. - Хорошо. Запомнив код, Джонс проглатывает записку, запив ту виски. Забрав бутылку со стола, шериф садится на пол у кровати, на которую опирается спиной. Закончив с работой, Сара приземляется рядом с приемным отцом. Вой серен вновь оповещает о начале комендантского часа. Совсем скоро по разбитым дорогам будут ездить машины просушки, где-то на улицах снова будут ловить зазевавшихся бродяг и кидать в тюрьмы, где-то снова кто-то будет избивать кого-то, а пока два лидера Сопротивления довольствовались редкими и доступными радостям: тишиной, выпивкой и тем, за кого стоит сражается. Этого немного было достаточно Уэйлеру для улыбки и ощущения себя живым. Как бы это ни было глупо - Даут иногда завидовал дочери и ее гневу. Да, Сара психически больна и ее ярость, попади она не в то русло, способна уничтожить многих. Но она на его стороне, и в ее верности шериф не сомневался. И как бы она не была измучена и уставшая, Джонс всегда была готова к дракам с ментами и переносу ящиков с пылающих складов. И вот именно это шериф и любил в дочери. Любил бурю живущую в ней. Наблюдая за семьёй Джонс, шериф видел в Саре себя, свою безумную копию. Ведь если бы не пожилая чета Уэйлер, приютившая сбежавшего из детдома сироту, Даут наверняка бы сейчас был бы бомжом, либо мертвым. Либо таким же безумным каннибалом, которым могла стать Сара. Иногда шерифу кажется, что сложись его жизнь худшим образом – революция бы могла начаться куда раньше. Ибо этому миру нужен монстр, куда худший чем Канцлер. Монстр, способный манипулировать, дергать за нити и раздавливать больные мозоли медленно и мучительно. Чтоб крик боли застревал в горле, чтоб боль копилась в душе, не имея возможности выйти. И с каждой новой порцией утрамбовывалась сильнее и плотнее. И в момент «последней капли», эту боль, гнев и ненависть невозможно было удержать. Люди, перешедшие «последний рубеж» и сиганувшие в бездну – способны на слишком многое и слишком ужасающее. Но увы и ах. Все складывалось так, как должно было складывается. И пока что в его руках был лишь один такой монстр. Он любил Сару и всегда считал ее родной. И тем не менее ее сумасшествие слишком опасно в плохих руках. И это сумасшествие он направляет в правильное русло. И как бы ему не нравилось пересылать дочке тысячи видео с расчлененкой и жуткими историями, как бы не нравилось гонять ее до потери сознания от усталости, - плоды стоили сбора. Потеряв родителей во время чумы двадцатого столетия, и будучи немногим старше за "К", Уэйлер почти не помнит небо, под которым не было ада. Но зато прекрасно помнит, как все катилось в Лимб, а оттуда и в ад. Жизнь в приюте после пандемии была не сахар. Вездесущий голод, сон на земле, среди камней и оголодавших крыс, оставляющих если не раны, то мелкие укусы и незаметные шрамы, попытки найти на вылазках в разрушенные города что-то лучше, чем раздробленные кирпичи, мусор и ничего и защитить вот эту «добычу» от более старших ребят, дабы получить полмиски безвкусной похлебки. И все ради чего? Ради такого же дня? Тогда их, людей, было семь с лишним миллиардов... А осталось лишь три. Чудом повзрослевшим мальчишкам приходилось работать на стройке. Тягать выбитые из старых заброшек кирпичи и месить цемент для стен, чтобы в итоге что? Получить жареного голубя или обваренного собрата в лучшем случае? Или побои от старших ребят из-за той же еды. Уже тогда Даут познакомился с Сашей - будущим Канцлером, и его прихвостнем Стивеном. И эта встреча не увенчалась миром. Будущий канцлер, скуки ради, натравил на него приблудившегося пса, который и оставил Дауду шрамы на лице. После был побег из приюта, голод, мнимая ласка от сторонних, которая всегда оканчивалась насилием, голодом и побоями, после которых снова голод и насилие... снова голод и насилие... снова и снова. Снова и снова. ..после которых была пожилая пара Уэйлеров. И это было спасением для всех. Получив дом и образование с шансом жить, а не существовать, Даут поклялся отцу и матери что, хотя бы попытается сделать этот мир лучше. Такой же была и Сара. Только злее и яростней. Иногда Уэйлеру кажется - послушай он тогда жену и выгони девчонку на улицу - теперь бы пришлось ловить маньяка, рвущего в клочья любого, параллельно собирая кровавые ошметки кишок и мозгов со стен подворотен. Но все случилось как случилось. И та, кто ела людей и с удовольствием кромсает врагов в фарш - на стороне Сопротивления, а не в рядах войска Канцлера. Выпивая залпом еще несколько глотков, Сара кладет голову на плече шерифу. Она слишком устала от всего. От этого города, от жизни и воздуха. От тысяч жестоких историй, которые уже не вызывали эмоций и склей она их подряд – никто-бы и не заметил разницы. Всегда кто-то абьюзит кого-то, и чаще жены мужей. Всегда кто-то кого-то терял, а кого-то уводили Синие Мешки... И только изредка попадались более-менее интересные истории. Хоть каким-то развлечением от серости – были вылазки и атаки, как предстоящие. В пылу боя, чувствуя боль от ранений журналистка как никогда ощущала себя живой. И чем ближе она была к смерти, тем больше горела кровь и тем больше злость и гнев гнали в перед. - Все будет хорошо. Мы справимся. – Скорее сам себе говорит Уэйлер - Вопреки всему - выдыхает Джонс в полупустую бутылку. - Ты никогда не думала о том, что будет, когда это все кончится? - Нет. - Почему? - делает глоток шериф. - Я не собираюсь доживать до "того" мира. -...? - Мне нет в нем места. - Отставить суицидальные мысли. - А я ни о том. В мире Канцлера мне есть место. А что будет, когда он умрет? - Свобода. - Не для всех. Будут и те, кто с трудом приживется в новом мире. И...лучше я умру безымянным солдатом, чем напичканная успокоительными полоумная старуха, но с родней и детьми. - ... - Даут, пойми, я хочу умереть сражаясь. Пока есть цель - мне есть смысл жить. Пока живет Канцлер - есть кого ненавидеть и пытаться убить. Но вот он мертв. И что дальше? - Пытаться наладить жизнь людей, отстраивать город, тренировать бойцов. Ведь кто знает, что там за стенами. - Для этого есть Тенхол и его протеже. Зоран тоже отлично справится. - Сара, может хватит? - Да меня даже не пробрало - допивает из горла остатки виски. - Мне надоели ети разговоры. Давай так: если тебе удастся выжить - я найду тебе новую цель и смысл жить. А если нет - то на нет и суда нет. - Отлично. - Только не пытайся самолично выпилиться. И не лезь лишний раз на рожон. Это приказ. - Да сер. Поворачиваясь к сумке, дабы достать еще одну бутылку, Джонс замечает непонятное существо, ползущее по стене соседнего дома. Тварь напоминала огромного ящера, цепляющегося лапами за стены и балконы. Сара в первые, за весь свой 20-тилетний опыт "алкоголизма" видела монстров. И это было странно...просто потому, что она всегда знала свою дозу, когда остановится. И просто ненавидела просыпается и не помнить, как уснула. А потом находить "последствия". У нее всегда все было под контролем. Даже пьяной. В бревна пьяной. Потому что в утопическом мире Канцлера все всегда должно быть под контролем. А родить хрен пойми от кого в 15-ть в ее планы не входило. - Ей, ты чего там? Голос Уэйлера возвращает к реальности. - Да так, показалось что по стенам твари ползают. - ..., мне явно нужен адрес той лавки где ты алкоголь берешь - смеется в отобранную у дочки бутылку Даут. - Наверное ты прав. Мягкий продавленный край кровати приятно упирается в спину журналистки. Сейчас ей не хочется думать ни о чем, хоть мысли так и лезут в голову. Причем настырно и нагло. Словно бандиты с ноги открывающие дверь в запрещенное и заброшенное хранилище с тайнами и вопросами, которые не следует спрашивать. Но Сара задает вопрос, кажущийся ей сейчас логичным. - Почему ты не сдался? - В смысле? - Все, кого я знаю в "К" разломаны и перемылены в труху. Кроме тебя, Кадрии и Ника. Что с вами не так? - Просто я знаю цену всему. - Даже победы? - Да. - И даже если она будет стоить жизни того, кого ты любишь? - Да. Если понадобится, я пожертвую своей семьей. Четыре жизни не стоят свободы тысяч. Отпивая из бутылки Джонс знает - в этом все Сопротивление. Те, кто не готов жертвовать абсолютно всем - не пройдут в внутренний круг. - И... - Да. Если понадобится - они убьют меня. Выпивая еще, шериф непроизвольно касается огнестрельных ранений, оставленных сыном и женой. Он должен был убедится в том, что они способны застрелить его. Ни с того ни с сего Сара, выпутавшись из цепких объятий, вновь тянется за бутылкой, которая как-то странно быстро пустеет... *** Состояние на утро, как и всегда после попойки, оставляет желать лучшего Состояние на утро, как и всегда после попойки, оставляет желать лучшего. Стоя в ванной дочери и пытаясь привести себя в более-менее человеческое состояние, шериф открывает полку с зеркалом над умывальником. Ожидая увидеть заваленные старыми и пустыми тюбиками пасты и дряхлыми сломанными щетками для волос и зубов, Уэйлер на удивление отмечает ровный ряд банок с таблетками. Каждая банка была подписана и рассортирована по алфавиту. И самой полной были банки с надписью «обезболивающее» с напиханными рядом выстиранными бинтами не первой свежести, и «снотворное». Все хуже чем он думал. Выпрямляя спину и пытаясь хотя бы лицом не страдать от похмелья, Уэйлер также удивляется тому, что его дочь уже на кухне и готовит завтрак. Будто бы не было вчера выпитых почти что залпом на рыло по три бутылки паленого виски, будто не было тренировок и разрушенной в щепки мебели. А ведь он прекрасно помнил попытку боевой тренировки на случай "застаивания в врасплох"... а потом была допитая бутылка и кое где продавленный мягкий матрас. - Ты точно дочь Кадрии. Иначе как ты можешь быть трезвой после стольного выпитого. - Я просто знаю меру, после которой начинаю разбавлять водой или чаем. - Гениально. - Кое как приводит себя в порядок шериф, после чего садится за стол. - Банальная физиология. Алкоголь сушит, организм требует воду. Вот и все. - У тебя в ванной прям рог изобилия из таблеток. Я заберу нужные. - Часть из них просроченные. Пожелтевшие – в яд, а те что по светлее – на свой страх и риск. С верху – самые свежие. - Понял. Откуда у тебя столько. - Доктор Кроу выдает. Я лечусь алкоголем. – Отворачивается от плиты Джонс, после чего раскладывает жареную крысятины в салат из не первой свежести овощей. - Явно паленым. Ты вчера глюки с монстрами ловила. - Бывает. Тут разбавлять надо и чувствовать дозу. - Ты явно внебрачная дочь Кадрии. Разобравшись с завтраком из «теплого салата» с домашних овощей и крысятины, два лидера Сопротивления уходят на работу. Одной предстоял разговор с директором за зарплату, а второму - подготовка района вокруг телецентра. *** День рейда Шныряя среди бойцов и шпионов Шамана, шериф в очередной раз убеждается в готовности своих людей. Было два, одно... точнее полтора «Но», половина из которых мог помешать в отступлении. И этим «но» был трезвый Зоран. Как он вообще передвигался без своих обезболивающих – сейчас мало интересовала шерифа. - Не мельтеши... стошнит сейчас...уфф холодненькая – опирается на стену Шаман. - ДЖОНС! ТВОЮ ТО МАТЬ, НИКОЛА МЕНЯ УБЬЕТ! - разрывает спец канал для связи голос Норманна. - ТВОЮ ТО ЗА... Зависавшее молчание настораживает... «ОН НИК...ОПОЛ....Я на месте. - Доносится голос Сары – он Никопол.... Здание телеканала с самой телевышкой во дворе напоминал небольшую крепость в четыре этажа, выстроенную в форме квадрата с внутренним двором, двумя входами с противоположных сторон и обнесенную колючей проволокой и патрулями по периметру с наружи. Что же до самой площади вокруг телеканала - то пробраться пешком незамеченным было невозможно. Оставалось полагаться лишь на двух лучших бойцов сопротивления, переговоры с которыми были невозможны. Узнать «что да как» не было возможности. Лишний звук мог отвлечь Сару или Ника от дела и стать той самой роковой ошибкой. И это при всех то наработках сына, работающих вопреки заглушающей почти все телевышке. Благом было лишь то, что экстренная связь активировалась нужным набором фраз, заученным каждым из бойцов на память. А раз она не звучит – все было в относительной норме. Хотя бы со связью. Сползая по холодной от остужающегося ветра межсезонья, Зоран всеми силами что у него оставались, старался не упасть в грязь... да в общем пофиг чем. Легче было сказать, что не болело в теле его, чем коротко описать состояние. Старые раны в пояснице жгли костный мозг раскаленными до состояния лавы тупыми столовыми ножами и медленно стекающими разжаренными лезвиям каплями по хребту при каждом неумелом движении простреливали болью почти что до самого мозга. Вот только и тот, словно от вбитых в череп гвоздей, пытался сосредоточится на задании. - Ты тут какого хрена? При отступлении ты не успеешь за нами. - Ага...- сползает по стене Зоран. – Ты сам то все четко видишь? Шрамы не мешают? - А это тут причем? Мне глаз не задело – фыркает Уэйлер, привыкший к любым шуткам Шамана. - Забей... Моих людей не тронут. А я слишком бомж чтоб быть подозрительным. Сойду за пьянчугу... - ух, низко «птички» полетели. Видимо к осадкам... - Ага, а потом тебя вытаскивать из тюрьмы. Снова. Вглядываясь в закатное небо, два лидера Сопротивления видят каждый свое. Зоран, чудом принявший позу в которой «ничего не болит от малейшего шороха» видит Архангела – того, благодаря которому он живет... В то время как цепкий взор лидера замечает каждый промах в стане врага из открывающегося вида. Бледный и тощий, Шаман всеми силами пытался не показывать слабость перед Уэйлером... и не смотреть ему в глаза. Сейчас, будучи трезвым, Зорану стыдно было за ночи с Кадрией, за то, что он, после нервных срывов прячет у себя от всего «К» Сару на время и периодически проворачивает давно незаконные дела. Стыдно за то, что вот ему такому ничтожному доверяют тренировку шпионов и сохранение знаний.... - Они будут к утру. ... Как всегда, спокойный и уверенный голос шерифа вытаскивает бывшего архивариуса из самобичевания. Как вообще Уэйлеру удается быть таким спокойным среди всего этого ада? Сверившись с часами, шериф спокоен как никогда. Все шло не по плану. Два лучших агента задерживались, уже давно за полночь, скоро должна была прийти дневная смена и действие снотворного скоро заканчивалось. Оставлять таким соперника и любовника жены шериф не собирался. Подхватив Шамана, Уэйлер резким движением прижимает спиной к себе Зорана и затыкая ему рот с зажатыми в ладони таблетками, заставляет выпить его обезболивающее со снотворным. - Отдохни. - Даут...прости меня. - За что? - За Кадрию...и Сару - Ты хотя бы даешь ей необходимое. Что? Сара? Лекарства действуют быстро, и шериф передает Шамана его подопечным. Натянув капюшон по сильнее в попытке закрыть шрамы на лице, Уэйлер отвлекается от ненужных мыслей проверяя состояние своих подопечных ... Заметив лишнего и слишком неумелого бойца, шериф, словно тень, скользит к нему и резким ударом прибивает к стене подворотни. Пару минут и натренированному уму удается выцепить из «картотеки памяти» детали внешности. - Какого хрена Крейн? – Хватает за грудки театрала шериф. – Ты тут лишний. - Я...я..я Хочу помо... - В камеру его. – Командует шериф. Уэйлеру вот именно сейчас не хватало этого мальчишки, выскочившего канцлер знает откуда. Время тянется бесконечно долго, пока с первые лучи холодного солнца не освещают верхушку телевышки, на которой стояли две тени. Что-то внутри шерифа замирает, когда он понимает план - эти двое придурков собираются сигануть с самой высокой точки, да еще и с перевесом, и без разгона в безветрие! ЭТО ЖЕ СРОДНИ САМОУБИЙСТВУ! ПРИЧЕМ ДВОЙНОМУ! Но вот две фигуры пикируют и... остаются незамеченными патрулями, приземляясь в крыши соседних домов. Вот только и тут идет не все гладко. Одной из фигур приходится спрыгивать прямо на крышу и тормозить в печную трубу плечом, пока вторая кубарем, задевая абсолютно что можно на свете и наделав шуму на весь «К», валится на землю, явно сломав себе пару костей, если не все. Подбегая к жестко приземлившийся Джонс, шериф Уэйлер собирается отчитать дочь, вот только приземление оказалось слишком уж жестким. Правая рука девушки свисала в неестественно кривой позе, а пробившие тело крепления планера прямо намекали о том, что, если Джонс не доставить в больницу "вотпрямщас" - она умрет от кровопотери. Еле слышный свист, и журналистку на самодельных носилках из двух толстовок и палок уносят в клинику Сопротивления, в то время как сам шериф спешит к сыну с лекарством. - Вы чего так долго, ироды! И вы, что, двойное самоубийство сделать решили! - Всаживает шприц с лекарством в ногу синеющему сыну шериф. - Возникли проблемы. Зато смотри. Типичный утренний эфир с канцлерским "Мы достигли многого, но все еще слишком мало для возрождения человечества" прерывает безликий Архангел с насмешливы "Позвольте я вас, всея тупейшество и узурпаторство перебью". А дальше шла типичная статистика о том, до чего политика канцлера довела человечество и "диалог" Архангела с вставками из интервью Канцлера Александера, которые все так же аргументировано опровергал Голос Сопротивления, приводя в пример реальные факты, намекая на смену власти и предлагая альтернативу тирании в виде совета избираемых людей. Под конец этого "интервью" Архангел слегка кланяется зрителям, благодарит за внимание, после чего извиняется за дальнейшие "помехи пропаганды" и телевышка подлетает в верх от заложенных под ее креплением в канализации взрывчаткой. И все это украшается салютом в виде крыльев в предрассветном небе. - Идиоты. - Подхватывает на руки медленно приходящего в себя сына шериф, после чего спускается с крыши и убегает. Взрыв выпал четко на пересменку, а от того заспанные и сонные военные и коллеги Уэйлера с основной работы были сбиты с толку пожаром на единственной целой телестанции в "К". И им было ох как не до грохота в соседних подворотнях, которые учиняли люди Зорана, дабы дать Сопротивлению скрытся.