Цена Тайны

Раннее утро. Окраины города "К" Мужчина пытался не смотреть на искалеченную Джонс, лежащую на носилках, что нес он сейчас. И пускай он тысячи и тысячи раз видел избитую почти что до состояния фарша Сару - видеть, как из ее тела торчат детали планера, пробив ту насквозь - не самое их приятных зрелищ. - Ни...к..пл...как..н. - Жив. Побереги силы, суицидница - пытается улыбнутся и черноволосый мужчина, и поверить в то, что этот кусок ожившего психоза на ножках может быть в сознании после того, как ее впечатало во все стены переломав при этом почти что все кости. - Матрин! Выше! - Стоп. Раз-два. Пошли. Взваливая поручни самодельных носилок, сделанных из двух толстовок и палок, на плечи из-за низкого роста, Мартин делает все, что в его силах, ради спасения Джонс, понимая при этом что его стараний и в половину не хватит для того, чтоб перекрыть долг этой суициднице. - Самодельные носилки Рывок. Еще рывок. Убегая от боя, что сейчас назревал у телестанции и понимание того, что большинство коллег с основной работы он завтра не увидит и равномерно дышащая впереди крепкая спина с намертво зафиксированной деревянным протезом руки - поддают газолину в пятую точку. Они должны ее спасти. Они, как и само Сопротивление не могут потерять столь сильного и упорного бойца. Который, даже не обладая силой равной мужику, превышала каждого из них упорством, наглостью и стойкостью. Их знакомство началось с Уэйлера. Точнее его спланированной операции и вовремя подсунутой Эдгару дела про поимку очередного маньяка... Тогда Мартину казалось, что это дело убьет любимого, но все повернулось иначе. Именно это дело, плен у "Синих Мешков", пытки, лишение руки в жутчайших условиях, спасение Эдгара бронепоездом с названием "Архангел" проломившем стену собственной тушкой, а после и знакомство с Джонс - это то, что вернуло Эдгара Смита к жизни. Ведь глядя на то, как женщина не самой мускулистой комплектации вновь и вновь встает под любыми ударами и продолжает бороться - не могло не восхищать. На одной из тренировок шериф Уэйлер поставил Эдгара и Сару соперниками, приказав той "Останови, но не убивай". И Сара дралась с одноруким, в двое ее сильнее мужиком почти что на равных. Эта сумасшедшая шла на обман, прикидываясь более слабой, выматывала, била в самые слабые и незащищённые места. Ее физическая слабость компенсировалась изворотливостью, настырностью и хитростью. И, единственное что спасало этих двоих от обоюдной смерти - приказ Уэйлера и жалость Смита. Эдгар уже и оглушил ее лишив слуха, приложив головой в пол, и насыпал в глаза земли, но Джонс дралась. Вопреки всему мирозданию, логике и физиологии. Как будто жаждя смерти. От каждого удара бывшего мента на ее лице все ярче и ярче сияла сумасшедшее довольная улыбка. Джонс как будто кайфовала от боли. И вот тогда, глядя в лицо этой сумасшедшей Мартин понял: Вот так надо бороться за то, что любишь. Сидя на измотанном и вдвое сильнее ее мужчине и избивая того, эта женщина остановилась лишь тогда, когда ее оглушил шериф, пережав сонную артерию. - Если вы хотите хотя бы заикаться об отряде Архангела, это первое что надо вам усвоить. Никакой пощады. Беспрекословное подчинение приказу. Ваши враги убьют вас при первой возможности. В худшем - сдадут "Мешкам" и вас будут пытать сутками на пролет. И вы сдадитесь. Рано или поздно, но сдадитесь. - А если нет? - Раздается голос из толпы. - У вас будет выбор - ваша жизнь или жизни тысяч других. И вы выберете свою. - Продолжает Уэйлер, закинув тело Джонс на плечо. - Рано или поздно, но вы выберете свою. Потому либо вы боретесь так как Сара и тогда уже подумаем об отряде Архангела, либо нет. Помогая подняться искалеченному Смиту, шериф отводит обоих в лазарет. Перехватив носилки правильно, Мартин Ленц, капрал полиции города "К" доверяет впереди бегущему Смиту, при этом беспрерывно наблюдая за состоянием Джонс. Сара не должна потерять сознание. Поворот, еще поворот и вот уже оба мужчины кубарем спускаются в тайный ход, чьи запутанные ответвления вели в канализацию и могли любого запутать и заставить потеряться в трех развилках, если бы Смиту не приходилось носится тут с ранеными почти что каждый день. - Стой... дай хоть отдышаться... - пытается замедлится Ленц, но Эдгар лишь притормаживает. - Прости. Нельзя садится, иначе потом не встанешь - мягко улыбается бывший милиционер. - Давай доставим нашу подругу к Кроу, и отдохнем. - Без подр...ей мож... - Твою то! Как ты еще в сознании! - Чуть не роняет носилки Эдгар, благо протез все так же крепко удерживает одну из палок. - Любл...оль - смеется Джонс. И это пугает мужчин. Эту бесоебину только что метало об стены, часть ее органов пробили штыри, а она все еще в сознании и говорит! Да еще и смеется. - Нет, ты точно мутант. - Фыркает Ленц, и совсем скоро все трое оказываются в клинике. И только там Джонс позволяет себе отключится от внешнего мира. - Состояние? - тут же подлетает доктор Кроу. - Стабильно тяжелое. Доставили максимально быстро - отчитывается Смит, пока Ленц сзади пытается нормализировать дыхание. - Т...тольк... - Отдышись для начала. - Недовольно бурчит доктор Кроу, после чего бурча себе что-то под нос, осматривает Джонс. - Отключилась только что. Всю дорогу до пыталась сохранять сознание. - заброшеная клиника из нутри/лазарет в бункере Наконец-то отдышавшись Ленц замечает вспыхнувшие каким-то странным внутренним светом серо-зеленые глаза доктора. Но списав это на видение от усталости и блеск от очков женщины, Мартин осматривает помещение больницы. В этот раз пострадавших было по минимуму. Сказывались тренировки Уэйлера и наука доктора Кроу с ее объяснениями слабых мест в теле человека. - Задета печень, легкие не пробиты... суицидница блин. Несите ее в операционную. Даут, за ним присмотрят. Нужна твоя кровь. - Иду Карь. Лекарства от несвертываемости у дальней стены во второй полке. Проследите, чтоб отдохнул – Передает сына на осмотр Уэйлер, направляясь за женой в операционную. Отдав Джонс на попечительство доктора Кроу, Ленц отходит в сторону. Все это было абсолютно неправильно! Почему женщины и инвалиды во всю дерутся и ставят свои жизни на кон, в то время как часть здоровых мужиков отсиживается по подворотням!? Ведь кто знает с чем столкнулись Нико...Ник и Сара на телестанции? Возможно им нужна была помощь а... - Ей, ты опять за старое - грустно улыбается Смит, присаживается на колено перед сидящим на старом кресле капралом. - Нет. Все нормально. Все так, как и должно быть. - Ну мне то хоть не ври. Эдгар бережно прикасается целой рукой к лицу Мартина, чувствуя, как капрал рефлекторно прижимается к той щекой. - Помни, что бы ни случилось - я люблю тебя. - И я тебя. Но...это все неправильно! Почему девчонка и инвалид сражаются, а мы отсиживаемся! - Мартин, эта "девчонка" потрошит в двое сильнее ее мужчину разбитой бутылкой. А "инвалид" создает работающее оружие и протезы из "говна и палок". Поверь, даже если мы физически и сильнее Уэйлер-Кроу, то уж по силе духа и ума мы им не ровня. - Я понимаю. Сам не раз видел, как эта суицидница вскрывает горло солдату железной линейкой, а ее брат ставит на ноги тех, кому эти самые ноги отрубили Мешки. Но мы... нельзя отсиживаться сложа лапки, пока эти двое пытаются убиться об режим Канцлера самым извращённым способом. - Хочешь отобрать людей в отряд "Архангела"? - Да. - Тогда найдем подходящих людей. - Ребят, если вы собрались подобрать людей в отряд, то не советую вам этого делать. И можно на ты. А то я себя старым чувствую. Вздрагивая от бесшумно подошедшего младшего Уэйлера, Мартин и Эдгар машинально вскакивают, но легким движением все еще бледный Никопол тормозит обоих. - Это почему? Вы оба убиваетесь, ломаете себя, в то время как физически сильные отсижи... - Не в этом беда. - А в чем? - Да в том, что Сопротивлению хватает психически нестабильных воинов. Тем, более повернутых на боли. У моей сестры гиперфиксация на жажде уничтожить Канцлера самым кровавым способом. И именно это заставляет ее жить и бороться. Такие как она сделают абсолютно все, чтобы добиться цели. Они пожертвуют семьями, близкими, собой. Они уничтожат город и заберут с собой сотни жизней. И все это только для того чтоб убить одного единственного деда. А теперь подумайте - что будет если таких как она будет больше? Что будет, когда умрет их цель? - ... переключить их на другую цель? - хрипит Мартин, осознавая всю трагедию Сары и Ника. Ник любит сестру. Как и она семью. Но стоя перед выбором - она уничтожит все что делает ее человеком. - И развязать новую войну? Голос младшего Уэйлера отрезвляет. - Послушайте, моя сестра больна. И то, чем все так восхищаются - психоз. С ней одной папа справится, но что будет если таких как она будет десять? Сотня? Тысячи? - ...это будет новая утопия Канцлера. Осознав всю глубину беды, Эдгар непроизвольно трет место, где плече и культя соединяются с протезом. - Да. - Но она же ... Сара просто девушка. - Пытается парировать изрядно побледневший Эдгар. - Что если разгрузить ее? Прописать какие-то таблетки... отправить в отпуск. - Папа вытащил из ее шкафчика в ванной килограмма пять просроченных таблеток. В основном это обезболивающие, снотворное и релаксанты. И сейчас те, что прострочены уже долго - перерабатываются на яд, а те, что "по свежее" - отправлены в официальную клинику. И да. Это все копилось не пачками, а по таблетке. Сара пожертвует всем, чтобы убить цель. Абсолютно всем. Если на ее пути будет стоят Мартин, которым прикрывается канцлер - она убьет обоих. И ей плевать что между вами всеми было. Поэтому она не заводит друзей. Поэтому она ... это просто она. Прошу, не думайте собирать "Отряд Архангела". Осознание ледяным ужасом скользит по позвоночнику, заставляя обоих мужчин замолкнуть. - С Архангелом и Джонс мой папа все еще справляется. Если вы хотите создать отряд психов с гиперфиксацией - удачи. Вот только на это уйдут десятилетия. - Но... что мы можем сделать? - Делать свою работу. - И наблюдать за тем как вы калечитесь! - Орет, неожиданно даже для самого себя, Мартин. - Инвалид и психичка всеми силами калечат этот мир, пытаясь исправить его! Во имя чего? - Во имя того, чтоб вы, жили спокойно и выучили урок. Ведь именно вам его восстанавливать. А как его восстановят искалеченные морально люди? Как его исправят неуки, знающие только как плодится и выполнять тупую работу? Младший Уэйлер пытается казаться здоровым, вот только вылитые в подкожные ткани литры крови и пунцовые синяки с бледностью и шатающейся походкой явно указывают обратное. - Если вы хотите помочь - укрепите собственный разум. Заставьте себя быть сильнее, умнее и лучше. Не ради себя, а ради будущих поколений. Ради тех, кто погиб в борьбе за свободу и за тех, кого сейчас пытают в камерах. Наблюдая за притихшей аудиторией подпольной больцы, Уэйлер продолжает:- Тот, кем вы так восхищаетесь - псих. Архангел - чудовище и Дьявол во плоти. Сумасшедший садист и убийца. Он сметет каждого из вас, если вы встанете на его пути. Вы бы хоть на секунду задумались о том, что было бы будь Архангел нашим врагом? Чем вообще можно остановить того, кто постоянно ходит в броне и которого не останавливает даже отсечение конечностей? Просто представьте себе что наш Архангел, которого вы все так любите - наш враг. А его цель - вы. И его остановит только ваша смерть. - Но он на нашей стороне и всеми силами борется. Может есть способ хоть как-то помочь? Подменять его или... - И схлопотать в тушу сотню колюще режущих? Он стабильный клиент операционного стола матери. Силы, что были в Никополе, беспощадно кончались. Изможденный боем и падением, а теперь еще добиваемый нравоучениями, парень валится на пол. Но от рокового падения и получения еще синяков, спасает Мартин. - Прости. Это было эгоистично с нашей стороны. - Как...раз не..т. - Отдохни. Уложив Никопола на свободную койку, размещенную прямо тут, в общем зале, Мартин и Эдгар с ужасом осознают ситуацию в котором сейчас состоят лидеры. Гражданская война длится уже более 30-ти лет. Ни одна из сторон не пойдет на уступки, отступать некуда и единственной победой будет считаться лишь полное уничтожение врага. И среди всего этого ада у тебя из оружия лишь двое безумцев, способных на абсолютно любое зверство. Мартин и Эдгар прекрасно знают, что бывает с тем, кто встает на пути Архангела и Джонс, так как в большей мерее убитых соскребали с пола и стен именно они. А уж представить этих двоих врагами Сопротивления - пугало еще больше... Представлять, как соскребаешь с мусорки своего любимого... Ленц не хотел думать о том, что однажды он будет разрываться меж долгом и местью.... Он просто не хотел думать о том, что будет если на пути Архангела встанет Эдгар Смит. Иногда любить так сложно и порочно...но Сопротивление дало им желаемое. То, за что в этом мире отправляли на химическую кастрацию, насильно принятие женских гормонов, в дурдом к доктору Баркли на опыты, либо же сразу на смерть, для Джонс, как и самого Сопротивления, было лишь вариацией нормы. Мартин все еще помнит тот печеночный пирог от Джонс, на их с Эдгаром новоселье в крохотной квартирке на окраине "К". А потом брат этой бесоебины Никоал...Никаовси..Апоканд...брат суицидницы заинтересовался обрубком Смита. Он долго вертелся вокруг, замерял и записывал разные показатели, пока однажды не принес деревянный протез. С тех пор Эдгар и Мартин поняли лишь одно - если ты можешь сделать добро - сделай его вопреки всему, не ожидая награды. Точно так же как Уэйлер-Кроу делали все что могли. Во пёрки всему. Они были обязаны всем Сопротивлению. Но "Отряд Архангела" должен быть. Просто состоять из менее неадекватных людей. - Ей, только не говори, что собрался...Видя решительное лицо любимого, Эдгар понимает - они лезут между молотом и кувалдой. И, если наказание Канцлера еще был шанс пережить, то Сопротивление, а особенно лидеры, вряд ли пощадят ослушание. - Этот отряд надо собрать. - Нет. Я наю, что ты желаешь как лучше, но благими намерениями дорога в ад устелена. - машинально трет протез Смит, все еще свыкаясь с тем, что ниже плеча не плоть, а дерево. - Эдгар... - "К" и лидеры не простят нам этой ошибки. Прошу, откажись от этого. Просто вспомни что бывает с новичками, которые пытаются прыгнуть выше головы. И их вовремя не останавливают. Поднимаясь с кресла, Смит возвращается к работе. Ему еще отрабатывать смену санитаром. И пускай дома Мартин снова продолжит тот самый разговор, но Смит помнит простую девчонку, которая из благих намерений устроила сиротский приют и ночлежку для девочек, паралельно помогая подделывать документы и постоянно уменьшать возраст. Вот только сделала она не в том месте, говорила не с теми людьми и из-за хорошего, вроде бы поступка, многие девушки попали в лапы Баркли, были насильно выданы замуж и стабильно терпели изнасилования, рожая ненужных детей. В тот год Сопротивление понесло колоссальные потери. Как среди людей, так и продовольствия, так и в бою. Именно с тех пор и пока не кончится война, Сопротивление контролирует каждое решение. Под все выделяется территория и ресурсы в четко отведенном месте, за каждым из инициаторов приглядывают. Ибо в войне, где отступать уже некуда, каждое решение может стоить победы.

***

В уставшее и измотанное сознание врывается детский плач. Сара всегда нейтрально относилась к детям. Мол "ну есть и есть, орут и орут, че бубнить то". Тем не менее, именно сейчас, когда воздух жаркий и душный, когда тело ломит от быстро заканчивающегося действия наркотических обезболов, а в горле - как в котячем лотке, в котором вместо наполнителя песок, опилки, земля и какашки - детский плач омерзительней всего. Словно бы Уэйлер елозит ножом по тарелке. Хотя это было крайне тупо оставлять ее бессознанную на кухне. Могли бы хотя бы добить, а потом уже есть. Да и Даут крайне редко портил посуду колюще-режущим, только в случаях трехдневного недосыпа и отсутствия аппетита. А зная Уэйлера - он очень редко страдал отсутствием аппетита. И вообще откуда в штабе сопротивления младенцы? Роды же на дому принимаются. Открывая глаза, Джонс удивляется тому, что видит перед собой не серый потолок больницы сопротивления с облупленной штукатуркой, а потолок своей каморки. По-другому свою комнату в родительском доме она не могла назвать. "Уф отлично. Шикарная шутка. Прибью Никопола." - С трудом садится на продавленном старом матрасе журналистка - "Хотя стоп, об этом никто не знает... Отдельный респект Кадрии за галлюциногены." Выйдя из своей "комнаты", Сара даже не удивляется тому, что видит свою квартиру и две безликие фигуры. Женская нависала над детской кроваткой с подушкой, явно целясь задушить младенца, но Джонс все равно. Ей даже немного интересно что случилось бы с миром, задуши ее тогда мать в кроватке. Но вот мужская фигура отпихивает "мать" и что-то лопочет ей про выплаты и законы. - Как грубо. Дал бы ей придушить меня, или ты за деньги боишься? Смех, будто самостоятельно вырывается из груди, задевая свежие раны. Но Саре плевать. Плевать на то, что тело раздирает боль, плевать на то, что безликие родители смотрят на нее. Плевать и на то, что в комнате, как и во всем доме становится жарче, а свежие, только затянувшиеся раны начинают кровоточить. Это ее сон и уж тут то она может делать абсолютно все. - Сара... Это неправильно! Каждая жизнь ценна. - Я не просила себя рожать. - Перебивает безликую фигуру отца Джонс, кивая в сторону связывающей из разодранных простыней петлю безликую женскую фигуру. - И ценна твоей жизни смерть Канцлера? Или Глоумана? - Да. - Без этой ненависти ты бы не стала тем кем есть. Не будь Канцлера Александра Виталиуса, не будь моего трусливого побега от реальности и Лоры с ее детьми, кем бы ты была? - Я бы стала поваром. Мне всегда нравилось готовить. - Ты уверенна? - Да. Но Мир и Вселенная распорядились иначе. И те силы, что она могла потратить на изобретение новых вкусов, она тратит на борьбу. Гнев, что вечно живет в Джон сжигает ее кровь, пропитавшую одежду и капающую на пол. - Да. Я бы стала поваром. Но все сложилось как сложилось и мои, как и многих других, желания не имеют власти. Все что нам остается - сражаться за "небо, под которым нет ада". - Так чем же ты отличаешься от меня! - чуть ли не кричит отец ей в лицо. - Мы оба сломаны и сдались! Признай это! У тебя нет семьи, нет друзей. Ты никому не нужна. - Пускай и так. Вот только меж нами все же есть множество различий, папенька, - скалится Джонс, обнажая зубы словно звериный оскал - у меня есть цель. Благодаря вам, слабым и ничтожным, я ненавижу этот мир еще сильнее. И в отличии от тебя я понимаю - даже самоубийство может быть ценным ресурсом. Как и боль. - Протягивает левую, исперещенную ожогами и шрамами руку Сара - Особенно в войне. И растрачивать такую карту в пустую, когда можно направить врага в нужное русло всего лишь одним смертником - ничтожно. Пока я жива - я буду бороться до последнего вздоха и последней крохи памяти о себе. - Но... ты же сломалась. Ты ...ты же мыслишь как псих больной! - И все равно, посреди всего этого дерьма есть те, кто не сломался вопреки всему. Уэйлер не сломался. Он борется вопреки всему. Так чем я хуже? - Он пытал тебя. - В каком столетии? - Скалится Джонс, понимая что призраку отца нечем парировать. - Каждая из его тренировок была необходимой. Горькая улыбка превращается в оскал. Сара помнит каждую из тренировок. Каждую подготовку, когда Уэйлер избивал ее до потери сознания. Когда заставлял выбираться из крушащегося здания, когда заставлял терпеть пытки. И... она терпела все. И теперь, стоя перед безликими родителями, ожидающими ее слома, она стояла и улыбалась. Подходя к все еще связывающей петлю из простыней матери, Джонс отбирает у безликой фигуры жалкую пародию на веревку, и сама впивается окровавленными пальцами в горло женской фигуре. Кровь, попавшая на одежду фигуры, тут же вспыхивает, заставляя безликую фигуру хрипеть от ожогов и недостатка кислорода в организме. - Меня уже сломали, заставив родится. Меня ломали постоянно. Живя с вами я видела лишь грязь, вину ни за что и покорство. Живя с Уэйлерами, я видела лишь борьбу. Вопреки всему. Даже когда шансов не было. Они боролись всегда и вопреки всему. Когда я бросила Лору и существование рядом с ней и ее выблядками, я голодала, жрала людей и убивала. При этом будучи ...сколько мне было? 14-ть? Спася Ника от ублюдков, что пытались отрубить ему руку, я обрела настоящего отца и семью. Благодаря Дауту и его тренировкам и заботе - я стала воином. И пускай я все еще порой сомневаюсь в его мечте "Увидеть небо, под которым нет ада", я борюсь за нее. И пока я не уничтожу Канцлера - я не остановлюсь. Я не остановлюсь, пока не сдохнет о нем даже память а его имя будет порождать ужас. Ибо как только появится хоть одно такое отродье - появлюсь и я! Появится Архангел! Появится Уэйлер и все те, кто будут сражаться вопреки всему! - Ка...я! Она горит! - доносится откуда-то извне, и только сейчас Сара замечает то, что каждый оставленный ней кровавый след полыхает огнем. - Ра...от..ы..сь. сроч... Но Джонс все равно что ее дом пытает, все равно что крови на ее одежде все больше. Слегка задев пепел и обоженные кости безликой женской фигуры, Сара разрывает свежие раны, сдирая с себя лоскуты горящей окровавленной одежды, откидывая те в стороны. Она должна сжечь остатки слабости в себе. Должна сжечь прошлое, но не память о слабости, породившей огненный смерч, живущий в ней. ... Разлепляя веки, Джонс не без труда садится. Все тело тут же взвыло от боли, заставляя вернуться в прежнее положение, а со лба валится влажное полотенце. Тело требовало хоть немного той же влаги, или хотя бы умыться, дабы прийти в хоть малейшее подобие сознания. Вдох-выдох. Джонс не без труда встает на ноги. Пропитая печень и раны отзывались болью, но ее можно было терпеть. Влажное полотенце не помогает, как бы Сара не пыталась им остудится. А потому решение было принято быстро. Шаг за шагом, каждый из которых отзывается режущей болью в теле заставлял двигаться вопреки всему. Но вот и уборная. Справившись с первыми необходимыми потребностями. Джонс подскальзывается и валится на пол. Переведя дыхание - Сара вновь встает. Все тело орет о поврежденных системах, и том, что им надо бы зажить, но Джонс не слушает. Распорядок не требует отстрочек. Пытаясь выйти из туалета и вернутся в комнату, Сара спотыкается о ковер. прохудившийся ковер хер пойми какого века. Падая на колени перед предметом представителя мебельных, Сара вновь и вновь пытается встать. Но тут же ее подхватывают крепкие руки и бережно относят на кровать. - Ей, птенчик, ты чего? Я знаю, ты сильная, но раны глубокие. Сквозь туман в голове прорываются образы и Джонс, хоть и с трудом, но узнает приемного отца. - Даут... - Все нормально, я взял несколько отгулов. Давно надо было. - Укладывает дочь на кровать шериф Уэйлер. - Тебе не стоит сильно много сейчас двигаться. Хотя бы дня три еще. - Ч-Что случилось?... Телевышка? Все удалось? - Да. Благодаря вам, двум дебилам с Ником - мы теперь отвоевали и телевиденье. Остались только газеты. - щелкает пультом от старенького и большого тв Даут - С твоим братом все хорошо, а вот про тебя такого не скажешь. Сетка тв значительно изменилась. В основном конечно были каналы Сопротивления, проигрывающие "допандемийские" фильмы, короткие правдивые новости и какуюто музыку. хуже, с помехами работали каналы других городов-держав, и на них приходилось настраивать, "танцуя с бубном" вокруг антенны. Для таких, чужих стран, Архангел несколько раз в день повторял одно и то же послание: "Не едьте сюда, тут опасно. мы сами разберемся" и короткий набор более-менее лайтовых новостей о городе. Говорить полную правду - было не обдумано. "К" могли зачистить, сбросив одну бомбу. Ведь кто знает - что там в арсенале у других городов?. Отключая тв, шериф злится на дочь, но в этом не было никакого проку. Сара слишком Сара. Слишком упрямая, слишком агрессивная и настырная... и слишком любящая. Даут прекрасно помнит, как в последний миг перед торможением, планер с этими двумя "идиотами суицидниками" максимально снизился, смягчая посадку для Никопола, в то время как она сама кубарем, считая все углы и кирпичи с черепицей, валится с планером на землю. И так было всегда. Сара всегда оберегала Никопола. Будь то рейд или простая прогулка. Дочь почти что жила в впроголодь, при том, что ей как женщине фертильного возраста полагалась полная зп... но почти всю ее она тратила на лекарства для брата и на необходимое для Сопротивления. Даут так же помнит и тренировки, где он пытался обучить ее крафмага, дабы выплескивать излишнюю ярость... Вот только беда была в том, что Сара была слишком яростной для каждого из учителей. - котлеты с рисом и капустой - Сработало - доносится откуда то извне. - Хочешь поесть? пить? птенчик, только держись. Но Сара не дожидается приемного отца с рисово-капустными котлетами...