Mettre ensemble...

      С неба падали маленькие и аккуратные снежинки идеальной формы, украшая однообразный серый пейзаж улиц белыми, сверкающими оттенками.       Маринетт вытянула руку в приоткрытое окно, ощущая на пальцах легкое покалывание от упавших на нее маленьких льдинок. Однако взгляд был прикован к более интересному творению природы. - Любишь снег?       Девушка не заметила, как в палату пробрался посторонний. Лишь после того, как Лука подал голос, она обернулась и сделала то, чего он совсем не ожидал. Она улыбнулась Слабо, вымученно, но улыбнулась. Для него. - Ненавижу… - Почему же? А как же новогодние праздники? Подарки, каникулы, игры в снежки и елочные игрушки? – он присаживается рядом с кроватью и прикрывает окно, дабы Мари, находясь в одной простой сорочке, не настыла. Девушка же отнимает взгляд от того, что разглядывала за оконной рамой и поднимает глаза на мужчину. Она, за эти две недели, так толком и не смогла рассмотреть его. Все время отводила или прикрывала глаза, избегала его внимания к своей персоне и просто пряталась под одеялом. Сейчас же в ней проклюнулась угасшая смелость, помогающая ее пробежаться потускневшими глазами по знакомому образу.       Он был невероятно красив. Мари не может утверждать того, что он и раньше не был привлекательным, но сейчас…перед ней…рядом с ней, сидела рок звезда, знаменитость с точеным профилем, идеальным лицом и с отменным вкусом в стиле. Уж это наметанный взгляд определил сразу. Никуда не делись темные волосы с выкрашенными в бирюзовый цвет кончиками. Они немного отросли, но он не старался зачесать их. Лишь оставлял в привычном и чертовски привлекательном «хаосе». Сережки находились теперь не только в мочках, но и в нескольких местах самой ушной раковины и левой брови, как эти проколы назывались правильно, она не знала. Длинные черные ресницы, ультрамариновые глаза, острые скулы, ярко выраженная линия челюсти…его будто из мрамора изваяли. Мужественные руки, усыпанные венами, были видны до локтей, так как он закатал рукава черной толстовки с бирюзовыми нашивками. На ногах черные джинсы, рваные на коленях и теплые голубые кроссовки. Запястья, в старой манере, обвивали толстые плетеные браслеты, среди которых…       Маринетт заметила свой.       Подаренный ему в честь первого концерта с их рок группой. Тогда она сплела каждому по одной фенечке. Луке досталась ленточка из черного, синего и бледно-зеленого оттенка. Ее изрядно помотала жизнь, почти все ленты выцвели, остались лишь призрачные намеки на некогда яркие краски, она протерлась в нескольких местах и уже на последнем издыхании держалась на запястье мужчины.       Маринетт, словно под гипнозом, касается худыми пальцами ее подарка и задерживает дыхание. - «Интересно, а Адриан сохранил ее?» - девушка тут же качает головой, выкидывая ненужные слова из памяти. Он даже не зашел к ней. Даже не попытался извиниться за то, как ужасно поступил. - Этот браслетик стал моим счастливым талисманом в новом месте. – Лука же растягивает губы в улыбке, невесомо и очень нежно касаясь ленточки длинными пальцами, ногти на которых в молодости неизменно были выкрашены черным лаком. - Зачем ты ее все еще носишь? Она же уже едва ли не рассыпается. - Предлагаешь выбросить то, во что ты вложила свою душу? Да еще и мне врученное? Это был первый подарок на мой первый в жизни концерт, и не от абы кого, а от тебя. Разве мог я так поступить? - Но это же всего лишь кусок ткани. - Может быть для тебя, но не для меня.       Девушка невольно приподнимает уголки губ, осознавая, что для кого-то…нет. Для Луки, любой ее подарок, пускай даже глупая фенечка, очень дорог и важен. После всего…он продолжал дорожить всем, что с ней связано. Он не заслужил такого, а она не достойна его. - Маринетт, что случилось? Расскажи мне, я выслушаю. – разумеется он заметил минимальную смену ее настроения, но рассказать о том, о чем она действительно думает, не собирается. Поэтому снова переходит на другую тему. - Видела Агреста только что. – после сказанного, скулы брюнета едва заметно обострились, но взгляд оставался спокойным и готовым дальше внимательно ее слушать. – Стоял под окном, смотрел на меня. Но когда я обратила на него внимание, сразу ушел. - Придурок… - едва шевеля губами, прошептал Куффен. – Маринетт, пожалуйста, не принимай это на свой счет. Кому, как ни тебе знать, какой он тормоз. - Если честно…я так надеялась на то, что все может получится…когда он снова вернулся. Я вдруг подумала, что еще есть шанс. Но сейчас, я уже ничего не понимаю, ничего не хочу. Хочу просто спокойной жизни. Без геройства, неразделенной любви, всех этих эмоциональных качелей. Но этого не будет, потому что, как минимум, я Леди Баг. Ты спрашивал, почему я ненавижу зиму. Потому что это любимое время года Бражника и всех злодеев. Слишком много пустяковых негативных эмоций, любой не купленный подарок ребенку, любая ссора в канун Нового Года, много людей с мешками дорогих подарков, что не может проигнорировать ни один грабитель, мошенник или уличный вор. Насильники, ищущие своих жертв, любящих погулять снежной ночью. Постоянные патрули, спасения и наставления. Последние несколько лет Новый Год я встречала с температурой и лежа в кровати, закидываясь очередным обезболивающим и жаропонижающим. Каждый год я настолько сильно болела, что не могла навестить родителей и отпраздновать вместе с ними ни один праздник. А подарки…хах…открою тебе одну очень страшную тайну. Подарки мне никто никогда и не дарил. Инициатором всех поздравлений, шариков и тортов в час ночи в дни Рождения и на остальные праздники, всегда была я. Только я заморачивалась с подарками, обертками, и всей прочей ерундой. Только родители…были…и Аля приходила с поздравлениями и какой-нибудь вкусняшкой.       Лука снова замолчал, услышав очередную болезненную часть девства этой девушки. Сколько же всего было скрыто внутри нее и сколько скрывается еще? Даже раньше, чем ее бросил сам Куффен и Агрест с Нуаром. Все это начиналось задолго до этих моментов. Вот только тогда у нее еще оставались силы прятать всю боль под маской счастливой и доброй девочки. А потом копилка переполнилась. - Тогда…что думаешь насчет того, чтобы встретить этот Новый Год со мной?       Маринетт замирает, вытаращив глаза. - Лука, ты понимаешь, что мне уже отсюда не выбраться. – она слабо обводит взглядом стены палаты. – Я попыталась покончить с собой, у меня явно одна дорога - в психушку. Думаешь, я не слышу, как вы каждый день стоите за моей дверью и обсуждаете мое отбытие туда? Как ты упрашиваешь врача еще на немного отложить этот разговор. - Почему ты снова сдаешься, Маринетт? Ты даже не пробовала бороться. - Я борюсь, Лука! Я всю свою чертову жизнь борюсь! Только не понятно с кем и непонятно за что. Двадцать пять лет длится эта битва, и не было еще ни одного долбанного таймаута…Даже сейчас, я борюсь. Борюсь с желанием…закончить начатое. - Ты сама себе не даешь шанса отдохнуть от этой битвы. – оба замолчали, не зная, как продолжить разговор, пока Лука не хлопнул по бедрам и не потер ладони друг об друга. – Давай, вставай. Пошли прогуляемся немного. - Но я не… - Мари потерянно забегала глазами по помещению, помня, как вчера не смогла даже встать нормально, не то что пройтись. - Давай руку, я поддержу, если ты начнешь падать. Я буду рядом.       Маринетт неуверенно протянула руку и ухватилась тонкими пальцами за ладонь брюнета, медленно спуская ноги с края кровати. - Аккуратно, понемногу. Я в тебя верю.       И у нее получилось. Она стояла на ногах, чувствуя дрожь в ступнях и легкую тяжесть, но она стояла. - Вот видишь, не так страшен черт, как его малюют. Теперь попробуй шагнуть. И она шагнула.       Колени подогнулись, но крепкая рука не дала свалиться набок. Она снова встала ровно и повторила. На этот раз удачно. Затем еще один. И еще. И еще…       Так она медленно дошла до выхода из больницы, чувствуя поддержку человека, которого, думала, больше никогда не увидит в своей жизни.

***

      Они сидели на лавочке в небольшом садике во дворе госпиталя, которую Лука предварительно отчистил от снега. Он укутал ее в свою куртку и отдал свою шапку, сам оставшись лишь в толстовке и больничном халате. - А я вот всегда больше всего любил зиму. Ее голос, мелодию и умиротворение. - Ты всегда умел слышать то, что не доступно для обычных людей. - Все это доступно каждому, просто нужно уметь слушать…- Лука прикладывает палец к губам и прикрывает глаза, побуждая Мари сделать тоже самое. Девушка повторяет действие мужчины и замирает, надеясь услышать то, что слышит он. Однако ни через минуту, ни через пять, она не смогла. Все звуки кружились в хаосе зимы, словно тайфун, перемешивая ноты природы. - Я ничего не слышу. Наверное, все-таки, ни для каждого, по крайней мере не для меня точно. – Маринетт уже собирается вставать с лавочки, как ее аккуратно берут за запястье и усаживают обратно.       Лука нежно накрывает ее уши своими ладонями и согревает теплом своего тела. Он оставляет меж пальцев маленькую щель, чтобы она смогла услышать его тихие, едва различимые на фоне звуков больницы, слова. - Не надо насильно заставлять себя слышать ее. Просто расслабься, позволь спокойствию овладеть тобой. Мы все, до единого, часть этой мелодии, Маринетт. Природа впитывает в себя характер каждого из нас, тех, кто был, тех, кто есть и еще будет жить. Она не упускает ни единого человека. Ее мелодия – это оркестр всех душь вселенной. Попробуй услышать их…       Он медленно убирает руки от ее ушей, однако сам не отодвигается. Мари снова прикрывает глаза и пытается расслабиться. - Не контролируй свой организм. Просто выдохни. – Лука переплетает ее пальцы со своими. И у нее получается…       Где-то вдали тихие, едва уловимые отголоски звуков хрустящего снега под легкими ногами прохожих. Словно это ее мама. Словно вот-вот она подойдет, погладит ее по голове…       В это время подул легкий, на удивление, теплый ветерок, ласково играя с ее волосами. Будто и вправду погладила по голове…       Тепло, которым ее окружал рядом сидящий Лука, казалось таким удивительно родным, словно ее обнимал Том. С головы до ног окатило ощущением того, что они сидят рядом. Все вместе, как когда-то…       Они обнимали ее, успокаивали, просто жили в этих звуках. А ветер над головой, словно пародировал голос отца, звонко и басисто завывая:

Здесь…мы рядом… Мы всегда с тобой… Лучик… Ты не одна…

      Из-под ресниц, по щеке, скатилась одна хрустально чистая слеза. Последняя слеза, которую она посвящает своим горю и утрате по материальной оболочке самых дорогих и важных дня нее людей. А затем искренне улыбается…       С всей своей добротой и радостью. Потому что сейчас, она снова смогла их услышать… - Спасибо тебе, Лука. - Тебе не за что меня благодарить.       Мари лишь хмыкнула и покачала головой, не спуская с губ ласковой улыбки. Она крепче сжимает его руку в своей ладони и облокачивается спиной о заснеженную лавочку. - Кто ты, черт возьми, такой и как ты это делаешь? Такие как ты рождаются раз в тысячелетие, и мне действительно очень повезло с тобой познакомиться. Меня бы сейчас уже не было, если бы не ты… - Эй, ну ка не произноси при мне ничего подобного. Важно то, что происходит сейчас. А сейчас тебе стало легче, и ты начала поправляться. Еще немного, и тебя выпишут из больницы. - Лука, меня уже не выпишут. Я пыталась покончить с собой. У меня теперь только одна дорога. - У тебя был смягчающий фактор и состояние аффекта. И даже если это не будет учитываться, я все решу. Просто ни о чем не думай и поправляйся.       В животе брюнетки что-то едва ощутимо запахло, однако ощущение тут же угасло, стоило зацепиться взглядом за знакомую пшеничную шевелюру. Он, не спуская глаз, целенаправленно шел на встречу сидящей на лавочке паре. - Чего ты здесь забыл? – Мари медленно встает на ноги, не выпуская из пальцев ладонь Луки. Однако Адриан даже не заметил этого жеста, он неотрывно, почти не моргая смотрел в васильковые глаза девушки, собираясь с силами. - Маринетт…это были не твои родители…       Девушка лишь едва заметно качнулась на ватных ногах, что не ускользнуло от пристального внимания голубых очей. Он встает рядом, обнимая ее за плечо, а потом поднимает голову и смотрит на Агреста. - Что ты несешь? - Ни крови, ни ДНК, ни отпечатков тех убитых людей нет в базе данных! Судмедэксперт, занимающийся тем делом, был подставным человеком. А твои родители нигде не числятся, как мёртвые....        Что это было? Очередная издевка судьбы, проверка на прочность, ирония жизни или шанс?