Чёртов Святочный бал

      Она ходила взад и вперёд по коридору, бормоча что-то неразборчивое.       — Угх, — проворчала она, прижимаясь всем телом к стене замка. На самом деле, она не была удивлена. Гермиона знала, как он называл её и как разговаривал с ней в присутствии других людей. Она не была глупой, но чёрт возьми. Только что он был внутри неё, умоляя сказать ему, что она принадлежит ему и оскорбляя её своим следующим вздохом. Она устала быть его тайной. Хотя девушка знала, что он не имел в виду эти слова, она ненавидела, как легко он мог это произнести. Гермиона провела слишком большую часть своей жизни, чувствуя, что ей этого недостаточно, и не знала, сколько ещё она сможет заниматься этим со своим Драко. Она полагает, её бывший парень сейчас получил дополнительное очко к себе в копилку.       Ей хотелось, чтобы Гарри был рядом, чёрт возьми, даже Рон был лучше, чем никто. Но они играли в Квиддич за команду Пушек Педдл. По крайней мере, проверка их домашней работы могла отвлечь её. Джинни была одним из вариантов, но сказать, что рыжеволосая не была поклонницей Драко, было преуменьшением, а Джинни была гораздо более проницательней, чем мальчики. Устав валяться на холодном полу, она глубоко вздохнула, встала и направилась к Большому залу, но остановилась, когда услышала своё имя. Повернувшись, она встретилась взглядом с Виктором. Чёрт. Она не нуждалась в нём прямо сейчас.       — Гермиона, подожди, — он произнёс её имя без акцента, который всё ещё казался ей странным. — Сядешь со мной на ужин? — спросил Виктор. Ерунда. Она согласилась пойти на бал с Крамом в выходные, зная, что это плохая идея. Её гнев по отношению к Драко не рассеялся, особенно после того, как она услышала, как он называл её перед Теодором. Но, её логическое мышление не подвело. Она знала, что согласие пойти на ужин с Виктором будет способствовать его стремлению вернуть её, и Гермионе не придётся делать два шага назад в их общении с болгарином. Девушка посмотрела на него, стоящего почти в двух метрах от неё и выглядевшего особенно красивым, так как за последний год черты его лица стали более выразительными.       — Я не… — начала она, прежде чем Крам прервал её.       — Это всего лишь ужин, Гермиона, со всеми остальными в Большом зале. Я не причиню тебе вреда… и не укушу. Если только ты сама не попросишь, — он ухмыльнулся и шагнул к ней. Тело Гермионы отреагировало автоматически, вспомнив, как сильно ей нравилось, когда он грубо обращался с ней во время прелюдии, прежде чем она вспомнила, что всего тридцать минут назад она трахалась с Драко в кладовой для мётел. Она отступила назад.       — Виктор, я же говорила, что мы пойдём на бал как друзья. Мы не вернёмся к тому, что было раньше, — Крам просто улыбнулся своей очаровательной улыбкой и многозначительно облизнул губы. То же самое действие предшествовало тому, как он зарывался головой между её ног, пока она не покачнулась, чтобы кончить ему на лицо. — Виктор… — начала она, пока он вновь не перебил её.       — Это всего лишь ужин, Гермиона, — сказал он.       — Хорошо, встретимся там, — услышала Гермиона свой голос, отказываясь от очередного бесполезного спора. Это всего лишь ужин. Виктор снова ухмыльнулся, повернулся на каблуках и пошёл прочь.       Гермиона на мгновение закрыла глаза, сдерживая своё предательское тело, пока он уходил. Её тело всё ещё отвечало Виктору, но она отказывалась позволить своему разуму снова влюбиться в него. Конечно, он был привлекателен, но она больше не интересовалась им. В первый раз было достаточно плохо.       Они с Виктором поддерживали связь после Турнира Трёх Волшебников. На протяжении многих лет они обменивались постоянными письмами. К тому времени, когда Дамблдор был убит, их переписка стала почти ежедневной. Она рассказала ему о своём плане с родителями, и он предложил ей свою помощь, чтобы обеспечить безопасность в течение лета. Он пригласил её погостить у него в квартире с сильной охраной, и их роман начался всерьез. Исчезли невинные поцелуи после первого Святочного бала, а вместо них были горячие и тяжёлые поцелуи. Его язык делал удивительные вещи, и они часто исследовали друг друга, что в конечном итоге привело к тому, что она отдала ему свою девственность. Узнав, что она была девственницой, но, честно говоря, как он мог не знать, он потребовал, чтобы она вышла за него замуж. Хотя она действительно заботилась о нём, его поспешное предложение через несколько мгновений после того, как он увидел кровь её порванной девственной плевы, было не тем способом, с помощью которого она хотела сделать следующий шаг. Когда она попросила дать ей немного времени, он отреагировал плохо. Последовавший за этим напряженный спор закончился тем, что он порвал с ней и покинул квартиру.       Она ждала его возвращения целую неделю. Но он этого не сделал. Вместо этого он послал ей через сову порт-ключ от Норы. Она вообразила, что это волшебный эквивалент разрыва через текстовое сообщение. В любом случае, это было чертовски больно. В конце концов он извинился. Она простила его, и они несколько возобновили переписку, но уже не так постоянно и без всяких отношений. Теперь они были просто друзьями, несмотря на все его желания. Хотя она чувствовала, что его ученичество в Хогвартсе как-то связано с ней. Несмотря на это, она знала, что эта часть их отношений закончилась. У них завязалась дружба, и она молила Бога, чтобы не разрушить её, приняв предложение пойти на бал. Не желая оставаться застывшей в воспоминаниях, она направилась на ужин. Она просто должна сделать всё возможное, чтобы уклониться от Драко и удерживать Виктора.       Она нашла своё обычное место рядом с Джинни, плюхнулась на него и схватила книгу по Зельям. С книгой, держащейся перед ней, она не будет находиться в прямой видимости Драко и не будет иметь дело с ещё одной конфронтацией. Виктор изогнул бровь, глядя на неё из-за главного стола, прежде чем встать и подойти, чтобы сесть рядом с ней, но слишком близко. Она повернулась к нему и велела подойти, но он лишь ухмыльнулся и обнял её. С такого близкого расстояния она почувствовала запах его одеколона, и её зубы тут же впились в нижнюю губу, когда желание вспыхнуло в ней от этого запаха. Она потеряла концентрацию, уронила книгу и закрыла глаза, наслаждаясь запахом. Небольшое влечение, которое она почувствовала к Виктору в коридоре несколько минут назад, было ничто по сравнению с потоком влаги и желания, которое она чувствовала сейчас. Она сжала ноги и громко вздохнула.       Виктор пользовался тем же одеколоном что и Драко. Виктор пах, как Драко, и образы набухшего члена Драко, вбивающегося в неё, когда она держалась за полки несколько мгновений назад, обрушились на неё. Она сильно прикусила нижнюю губу и опустилась на скамейку, прежде чем поняла, что делает. Она подняла глаза, встретилась взглядом с Виктором и поняла, что он прекрасно видит её возбуждение, когда его глаза потемнели от желания, а руки крепко сжали её руки. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Она пошевелилась в крепких объятиях и случайно взглянула на стол слизеринцев, чтобы увидеть, что Драко не только смотрит, но и сжимает край стола так сильно, что костяшки пальцев побелели. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, прежде чем она увидела, что его стена сломалась. Она увидела на его лице мимолётное выражение боли, прежде чем он успел снова поднять окклюменционные щиты. Он провёл рукой по волосам, потом резко встал и вышел из Большого зала.       Гермиона закрыла глаза и потрясла головой, чтобы прояснить мысли. Она не хотела причинять Драко боль. Она любила его и знала, что он любит её. Он почти никогда не позволял боли проявится на его лице, даже когда стоял лицом к лицу с Волдемортом. Она высвободилась из объятий Виктора и решила последовать за Драко, чтобы объяснить ему, что произошло. Она знала, куда он ушёл.