А он, мятежный, просит бури

У меня был друг, его звали Фома Он забыл все слова кроме слова "чума" Вчера было лето, а теперь зима Наверное мой рейс сошел с ума Я устал пить чай, я устал пить вино Я зажег весь свет, но стало темно Десять лет я озвучивал фильм, Но это было немое кино (С) "Немое кино", Rижина

— Здравствуйте, директор, — Юань был даже не удивлён, когда зашёл в кабинет и увидел недавно уволенного Дамблдора. И он, и авроры появились именно тогда, когда всё закончилось, а им в помощь великий волшебник послал феникса и распределяющую шляпу. У него очень странные способы для поддержки. — Миссис Уизли, мистер Уизли, добрый день, — он также приветственно кивнул МакГонагалл, которая утешала родителей. — Ваша дочь уже должна быть доставлена в Больничное крыло. — Что? Джинни! — вскочила со своего места Молли. Артур с волнением погладил её по плечу, успокаивая. Казалось, женщина никак не могла в это поверить, по её щекам продолжали стекать слёзы, которые она вытирала рукавами своей мантии. — Вы нашли её? Она жива? — Конечно, жива. Отчего нет? — чужой резкий голос раздавался в голове так сильно, что даже в глазах начинало рябить. Он сглотнул, устало прикрыв глаза. — Потише, пожалуйста. Директор, можно чаю? — тот кивнул и на столе материализировалась кружка с горячим напитком. Профессор сел напротив и обхватил её руками, обжигая пальцы, но сохраняя этим ясность ума. — С чего мне стоит начать? Ах, верно, с того, что я узнал от мистера Поттера и его друга. Он пересказал всё, о чем те говорили. О голосах в стенах, о том, что Бинхе и Грейнджер держали в своих руках подсказку для них, о дневнике Тома Реддла, про ползающего по трубам Василиска и мертвую Миртл, которая поведала историю своей смерти и немало помогла с тем, что указала на раковину. Как Поттер говорил на парселтанге, чтобы открыть вход, и как он, Юань, не собирался идти туда с детьми, пока этот болван не свалился, а потом возможность выбраться пропала. Он пил горячий чай, обжигая горло и не давая накопившемуся раздражению выплескиваться наружу, а потом снова рассказывал. О Василиске, который вылазил изо рта Салазара Слизерина и в итоге не смог сражаться, и Томе Реддле, который был воплощением воспоминаний Волдеморта. Он сказал, что оттенок прошлого в итоге развоплотился, когда Гарри проткнул дневник мечом. Также добавил, что создал защищающую руну, отчего те не пострадали. Некоторые события пришлось изменить, чтобы не нажить себе проблем. Дамблдору в конце концов ужасно много лет, возможно он и знает об этой руне. Юань, верно, не думал, что директор опустится до шантажа, но на всякий случай лучше не давать подобной возможности. — В итоге, — он выпил остывший чай, чтобы промочить горло. От долгих разговоров голос немного осип. — мисс Уизли была под воздействием Тёмного артефакта. Да, верно, стоит вам, — он взглянул на родителей, у которых на лицах была целая гамма эмоций. Артур покачал головой и пробормотал под нос: «Как же она могла? Почему нам не сказала?», а Молли сильнее сжала его руку в своей ладони. — провести беседу и напомнить про опасность различных потерянных вещей. Тем не менее, даже если бы она знала, не думаю, что это бы помогло. В конце концов, у детей, только входящих в подростковый возраст, нестабильная и ранимая психика, поэтому они легко подвержены влиянию. Что до истории мистера Поттера и мистера Уизли, то вам следует расспросить их отдельно. Уверен, они скрыли несколько ключевых событий, — Юань отставил кружку, где на дне ещё плескался чай, и поднялся с места. — А теперь я пойду. Из-за защитной руны я вымотался, поэтому не думаю, что способен ответить на ваши вопросы. Если такие ко мне имеются, то, прошу, немного позже. Ещё я бы хотел попросить отпуск на неделю. Это возможно? На самом деле резерв его сил был переполнен. Казалось, всё нутро вопило прямо сейчас использовать много и много магии, чтобы получить хоть какую-то передышку. Поглащенная тёмная энергия добавляла, что использовать нужно лишь запретные заклинания. Она шептала, пытаясь соблазнить и сломать сопротивление «Ну же, сделай это. Ты ведь видел у своего брата множество подобных вещей. Ну, кто узнает? Что тебе будет? Правильно, ничего. Кто подумает на обычного профессора какого-то третьесортного в этой школе предмета?». И Юань чувствовал себя уставшим именно потому, что пытался не дать ей воздействовать на него. Он не решался даже использовать небольшие невинные заклинания вроде Люмоса, чтобы получить хоть некоторое облегчение. Он знал, что в итоге будет использовать всё более сложную магию, оправдываясь временным послаблением давления, пока в итоге не послушает, что велит бурлящая в венах энергия. Больше того, нужно было не только держать ментальную оборону, а также пытаться выдержать боль, которую причиняла чужая сущность. После уничтожения дневника, когда они вышли в коридоры, то он смог испытать облегчение: руна вернулось к своему обычному действию, передавая магию Реддла по крупицам, но с каждой минутой напор увеличивался всё сильнее. Из-за этого его внешний вид был ужасен, а отговорка о пустом волшебном запасе казалась правдивой. — Да, конечно, профессор Шэнь, — Дамблдор, как показалось самому Юаню, немного колебался и хотел что-то сказать, но после просто улыбнулся, видимо решив, что это сейчас не так важно. Профессор рунологии тоже так считал, ему сейчас хотелось запереться в своей комнате, а не разгадывать всякие намёки директора. — Идите, отдыхайте и набирайтесь сил. Юань кивнул, попрощался и покинул кабинет.

***

Бинхе вздрогнул от страха, ожидая смерти, которая с секунды на секунду настигнет его в этих жёлтых глазах, но прошло мгновение, два, а он всё ещё был жив. Открыв глаза, мальчик осмотрелся. Он находился в очень привычном для него месте, Больничное крыло сейчас было наполненно различными студентами и даже непонятными взрослыми, которых он до этого в школе не видел. — Мадам Помфри, — его голос был тихий и надломленный, словно он не говорил целый год: — Что случилось? Почему я в лазарете? — Ох, милый, ты попал под воздействие Василиска. Как и все остальные студенты, ты оцепенел и пришлось ждать, пока мандрагоры созреют, прежде чем ты пришёл в себя. Но не переживай, сейчас уже всё позади и ты в порядке. Придётся, правда, полежать тут ещё несколько дней, чтобы проследить не будет ли побочных реакций. Наверное, Бинхе почувствовал, как что-то внутри оборвалось. По словам мадам Помфри, он только пришёл в себя, значит все эти незнакомые волшебники чьи-то родители. Значит, они пришли проведать своих детей, которые долгое время провели в виде статуй. За всё время, что он был без сознания, мальчик запомнил лишь некоторое притупленное тепло на запястье. Он осмотрелся, рассматривая людей внимательным взглядом. Может, он просто не заметил? Юань должен быть где-то тут, обязательно должен. Тем не менее, знакомой фигуры он в этой толпе не нашёл. Неужели его бросили? Неужели он больше не нужен? — А где Гэгэ? — увидев недоуменное лицо женщины, он прочистил горло и исправился: — Профессор Шэнь. Он не пришёл? — что-то болезненно кольнуло в сердце. Не хотелось даже предполагать такого варианта, но вдруг он просто забыл про Бинхе? В самом деле, если так случилось, то он никогда не сможет обвинить Юаня в малодушии. В конце концов, кто выдержит чужого ребёнка, у которого нет совести, моральных принципов и чётких границ? Ребёнка, который приносит только проблемы? Не будет ничего удивительного, если его оставили. Гэгэ наверняка почувствовал облегчение, когда увидел, что он теперь просто статуя. Да, это абсолютно нормально. Но несмотря на такие мысли, ком всё равно подбирался к горлу, едва давая дышать. Глаза защипало, когда он с надеждой смотрел на женщину. Может, Юань просто не знает? Закрылся в своём кабинете, как всегда, по голову в работе, вот и не узнал, что лекарство готово. — После сегодняшних… событий, — она неловко улыбнулась, глядя на лицо мальчишки. Никто, кроме директора и пары профессоров не знал, что связывало Когтевранца и декана, но все догадывались. В конце концов, подобные случаи уже бывали, поэтому никто сильно не удивился. — если это, правда, можно так назвать, у него опустошен магический резерв и он ушёл отдыхать. Уверена, когда он сможет, то сразу придёт к тебе. — Сегодняшних событий? — взволновано спросил Когтевранец. Опустошен магический резерв? Что же такое случилось, что он истратил почти всю свою магию, рискуя стать сквиббом? Мальчик был рад, что у Гэгэ была причина, по которой он не пришёл. Не из-за того, что считал Бинхе бременем, а потому что не мог. Тем не менее, он одновременно с этим ужасно переживал за парня. — Что сегодня было? Он ранен? — Нет, он не ранен. Как выпишешься, то обязательно спроси у него самого. Ну, или у Гарри с Роном, они тоже всё знают. А у меня нет времени. Всё, отдыхай, — она фыркнула и пошла к следующему пациенту. Бинхе решительно ничего не понимал. Является ли то, что студентов расколдовали от оцепенения, единственной причиной, по которой у всех сейчас такие яркие улыбки на лицах? Что случилось с Гэгэ? Если он не ранен, то почему сейчас находится на грани магических сил? И как он оказался связан с этими двумя Гриффиндорцами, Поттером и Уизли? Точнее, как они оказались связанными с Юанем? Что сегодня случилось, что все так взволнованы? Цепочка известных фактов не хотела складываться, буквально потроша его мозг, который ещё плохо работал после такого долгого отдыха, бессвязной информацией. — Поттер! Уизли! — гневно произнёс Когтевранец, смотря на мальчишек у соседней кровати. Те вздрогнули, а Рон, который в последнее время болел некоторой формой Бинхефобии даже сильнее, чем арахнофобией, едва снова не грохнулся на пол, очищая его своей задницей от пыли. — Я надеюсь, вы расскажете всё сами? Желательно, детально и без вранья. Ну, или мне придётся попробовать, ммм, самому достать эту информацию? Профессор Флитвик перед тем, как я обратился статуей, давал мне дополнительное занятие и научил многим известным заклинаниям второго курса заранее. Вы когда-нибудь испытывали на себе Фурункулюс? Или Баубиллиус? Обещаю гамму самых разных ощущений! Правда, не совсем приятных. Угроза в его словах не была скрытой. Он прямо говорил, что если Гриффиндорцы прямо сейчас всё не выложат, то он позже использует на них самые гадкие из известных ему заклинаний. Репутация играла на руку, поэтому сомневаться в его словах не приходилось. Гарри и Рон опасливо переглянулись. Рон от страха сглотнул вязкую слюну и начал говорить, а Гарри подумал, что студент факультета абсолютно соответствует своему декану. Правда, профессор Шэнь нагоняет ужас, когда зол, а лично Бинхе, кажется, любит запугивать всех в абсолютно любое время суток.

***

Мадам Помфри абсолютно точно не собиралась выпускать из лазарета никого, кто только пришёл в себя. Гермиона попыталась возразить, говоря, что ей срочно нужно взяться за учёбу, иначе точно завалит экзамены, но особого успеха не добилась. Бинхе же спорил до того, как голос не охрип от напряжения. Правда, на лекаря это не произвело большого впечатления. Когда мальчишка ходил с сильной тревожностью, он орал и не так, проклиная всех, кто его раздражал. Часто он даже пытался рычать на саму Помфри, когда та постепенно уменьшала дозы лекарства, но быстро получал нагоняй и замолкал на время. Так что добиться яростным спором, чтобы его выпустили, не получилось от слова «совсем». Разве что другие студенты начали прятаться за ширмой, боясь попасть под раздачу. Наступил вечер и Бинхе притворился спящим. Он накрылся одеялом по плечи, его глаза были закрыты, а дыхание ровное и умеренное. Мадам Помфри, облегченно улыбнувшись, решила, что мальчишка смирился и теперь спокойно проведёт эти пару дней в лазарете. Правда, прежде чем уйти, она закрыла помещение на замок, а потом наложила ещё запечатывающие чары. Ну, на всякий случай. В тот же момент, когда шаги стихли, все больные, которые, казалось, ещё минуту назад мирно сопели, зажгли свечи на своих тумбочках и начали обсуждать то, что случилось в Тайной комнате. Да, слухи уже расползлись, ничего не могло удержать подростков, желающих посплетничать. Наверное, из всех спала только Гермиона. Когда Бинхе поднялся с места, то все замолчали. В конце концов, они не бесстрашные старшекурсники, которым всё равно на эту «бешенную псину», как прозвал его Малфой. Они не старше второго курса да и знаниями в заклинаниях особенно не блестят, что они могут сделать ему? Бинхе подошёл к двери и подергал за ручку. Да, наивно было даже допускать мысль, что им оставили бы возможность ходить где угодно. Потом он подошёл к столу и начал шуршать в шкафчиках. Кажется, где-то здесь мадам Помфри спрятала их волшебные палочки. Ах, да, верно, предпоследний отдел был заперт. Наверняка, именно там они и лежат. — Бинхе, что ты делаешь? — спросил Колин, когда увидел как Когтевранец ходит по кабинету и ищет что-то на полках с лекарствами. Непонятно, или был бесстрашным истинным гриффиндорцем, или полным дуралеем без чувства самосохранения. — Сейчас тебе буду аппендицит вырезать, если продолжишь шуметь, — произнёс мальчишка, найдя в отделе инструментов нечто среднее между скальпелем и резекционным ножом. Тот сверкнул, отражая лунный свет. Колин вздрогнул и решил прекратить помолчать. — Я пошутил, Криви, — тот неровно улыбнулся, словно да, шутку оценил, но особо смешно не было. Бинхе подошёл обратно к столу и начал аккуратно вскрывать его. Слишком хорошими знаниями по взлому он не обладал. В конце концов, для этого понадобится нечто маленькое, что можно засунуть в замочную скважину, а тратить хоть немного времени не хотелось. Поэтому он аккуратно надавливал на странный инструмент: чтобы тот в случае переизбытка давления не вылетел из расщелины, но и одновременно чтобы силы, которую прилагал Бинхе, хватило для вскрытия шкафчика. В итоге тот тихо слетел с петель, давая обзор на кучку волшебных палочек. — Ого! Где ты этому научился? Ой, а можешь мне потом показать? — Чему тут учиться? — насмешливо спросил Когтевранец, забирая свой артефакт. — Просто используй смекалку и грубую силу, — он лениво потянулся, а следом кинул в дверь Аллохомору. Ничего не получилось. Видимо, чары, которые использовала мадам Помфри, определённо сильнее простенькой Аллохоморы. — И что ты собираешься делать дальше? — заинтересовано спросил Гриффиндорец, едва не прыгая на кровати. Джастин из Пуффендуя опасливо косился на него, явно пытаясь решить в голове, насколько тот нормален. — Не сможешь ведь открыть. Неужели… неужели ты хочешь её взорвать?! — Не настолько грубую, Колин, — Бинхе закатил глаза на это предположение. Если бы он мог взорвать дверь, то сделал бы это сразу, не мешкая. Потом, правда, получил бы выговор от Помфри и Юаня, но это уже не имело бы значения. — Ты в самом деле думаешь, что дверь сейчас единственный выход? * Тем более, — он неловко кашлянул, рассматривая в руках волшебную палочку. — Я ещё не на пятом курсе, чтобы быть способным использовать Бомбардо. Как жаль, как жаль. Мы можем взорвать эту дверь, только если у нас есть динамит, — он заинтересовано посмотрел на Криви, словно действительно рассматривал это как вариант. — У тебя есть с собой динамит? — Нет, — растерянно и даже расстроенно произнёс Колин, а Бинхе громко захохотал. Он хлопнул в ладоши и посмотрел на однокурсника глазами, в которых прыгали чёртики веселья. — Идиот, это был риторический вопрос, — Криви нахмурился, когда услышал эту фразу. И вовсе он не идиот! Но Когтевранец не обратил внимание на его молчаливое возмущение и подошёл к окну, резко раскрывая его настежь. Холодный, едва ещё весенний ветер пробрался в помещение, заставляя всех задрожать и начать сильнее кутаться в одеяло. Бинхе ласково улыбнулся, смотря на небо, полное звёзд. На этом чёрном полотне лишь ночные светила притягивали к себе внимание. Оно было окутано тьмой и лишь эти маленькие искорки освещали небо, словно светлячки. Луна, даже скрытая туманом, словно испускала плавленное серебро. Где-то там, как ему когда-то рассказывал Юань, сидела Чанъэ, абсолютно одинокая. По одной версии событий она превратилась в жабу, по другой стала богиней Луны и осталась с Лунным Зайцем. Но имеет ли это значение? Она всё равно осталась одна, покинув даже своего мужа из-за желания быть выше обычных людей, из-за желания жить на небе и быть бессмертной. Бинхе сжал в ладонях брошь, тихо шепча ей имя Юаня. Сейчас он чувствовал, что Гэгэ, наверное, ужасно одиноко. Таким образом он пытался показать, что тот не один. Мальчик вздохнул исключительный запах ночи и чувствовал, что сейчас чудесное время для идиотских поступков. — Бинхе, ты что, собрался прыгать? — взволновался Криви, пытаясь отговорить своего друга (Когтевранец лично не понимал, когда этот мальчишка решил, что они друзья). — Я понимаю, ты расстроен, что не смог открыть дверь, но это же второй этаж! Ты себе руку сломаешь! — Спанджифай, — проигнорировал его Бинхе, делая дугообразное движение волшебной палочкой, чем-то напоминающее букву «m». Жёлтый луч понесся вниз и клочок земли, которой он коснулся, стал мягким приблизительно метра на два с погрешностями. Правда, отсюда Когтевранцу не было особо понятно, подействовало заклинание или нет. Он схватил ближайшую ручку и кинул вниз, а та, коснувшись земли, подпрыгнула, словно на батуте. Значит, сработало. — Пока, зануда, — произнёс Бинхе, показывая язык однокурснику, а потом спрыгнул вниз.

***

Юань так быстро направлялся к себе в башню Когтеврана, что можно было решить, будто за ним гонится мантикора или стая дементоров. Кинув быстрое «не беспокоить» своим студентам, он направился к своей комнате, а после запер ту на несколько заклинаний. Первые несколько часов он пытался сдерживать свою магию. Сперва он пытался занять себя чем-то, но не мог ловить слова из книг или сконцентрироваться на живописи. Юань просто лёг на кровать и уставился в потолок. Пока сознание и тело терзалось в муках, он старался сосредоточиться лишь на красивых синих узорах на стенах и колоннах. Казалось, что Когтевран сам по себе был отдельным искусством, ведь его потолок в гостиной всегда показывал ночное небо, усыпанное звёздами. Но в комнате декана он показывал сам космос намного ближе, чем видно человеческому глазу. Можно было разглядеть каждую звезду и планету куда тщательнее, словно это было волшебным пособием для изучения Астрономии. А потом он внезапно понял, что нужно срочно взорвать Марс. Срочно. Прямо сейчас. Или Плутон, не велика разница. Профессор поставил барьер на свой кабинет, чтобы звуки не были слышны извне, и направил волшебную палочку на потолок. Он кидал заклинание взрыва одно за одним, но зачарованный плафон не поддавался, не появлялось даже царапины. Тем не менее, с каждым кинутым заклятьем Юаню становилось всё легче, заставляя легче дышать. Тем не менее, стены ходили ходуном, появились трещины, а все вещи рядом начали падать и ломаться. Поэтому он кидал на всё это репаро, чинил, а потом снова пытался взорвать потолок. Этот алгоритм повторялся часа три, может больше, пока волшебник с удовлетворением не понял, что почти полностью выдохся. Комната была в хаосе, но он решил позже с этим разобраться. Улыбнувшись, он откинул волшебную палочку и прикрыл глаза, в попытках заснуть. Это хорошо, что он нашёл возможность излить на что-то всю энергию, ведь если слишком долго сдерживать подобное, то велик шанс на магический всплеск. Если у детей он в основном невинен и не причиняет большого вреда, то для взрослых волшебников, куда более опытных и сильных, он несёт разрушения. Поэтому, несмотря на то, что боль всё ещё словно выжигала его изнутри, он чувствовал радость, что ослабло ментальное давление.

***

Бинхе забежал в сарай для мётел и, не выбирая, взял себе одну. Он быстро сел на древко и, оттолкнувшись ногами, взмыл в небо. Снег ещё не сошёл полностью, а мальчишка был в одной пижаме, поэтому его руки немного дрожали от холода, но он целенаправленно летел к такой знакомой башне. Он был уверен, что пробраться в гостиную и кабинет декана незаметно не выйдет, поэтому пришлось изображать из себя идиота, который залезает в чужие окна. На самом деле, мальчик хотел только проверить, как там Юань, потому что волнение не давало сосредоточиться на чем-то другом. Просто узнать, что всё не так плохо, как он думает. Истощение и истощение, через пару дней всё должно быть нормально. Тебе нужно спокойно сидеть в Больничном крыле, лечиться и ждать, когда он сможет тебя навестить. Ну, по крайней мере так говорил разум. А что-то другое в его сердце говорило, что Юань, наверняка, чувствует себя ужасно, когда лежит один в пустой комнате, абсолютно без сил. Наверное, даже в десяток раз хуже, чем он сам, когда тот проснулся от действия взгляда Василиска и обнаружил, что Гэгэ нет рядом. И Бинхе, наверное, впервые решил не слушать, что там говорит по поводу всей этой ситуации мозг. Когтевранец подлетел к люкарне, пытаясь рассмотреть через замерзшее стекло Юаня, но вдруг осознал, что окно не заперто. Почему-то это взволновало и немного разозлило. А если бы кто-то воспользовался этим и залез внутрь? Ну, кто-то, кто не Бинхе. Или он может заболеть из-за сквозняка. Профессор совсем не печется о собственной безопасности. Не долго думая, мальчик оставил метлу висеть тут, а сам юркнул в чужую комнату. Там было так темно, что даже свет от звёзд и Луны не мог осветить комнату. Он услышал тихий болезненный стон и шуршание, что заставило Когтевранца сильно испугаться. — Люмос, — прошептал он и кончик волшебной палочки загорелся, озаряя всё ближайшее пространство. Комната выглядела ужасно: книжный шкаф был повален на пол и из него выпали все документы, какая-то ваза в дребезги разбита, сам пол пошёл трещинами, а стены были обгугленны, словно после пожара. На единственно целой кровати лежал Юань, кутаясь в одеяло. Бинхе сразу закрыл окно и подошёл к нему. На лбу парня была испарина, костяшки на руках побелели и сам он был бледный. Бескровные губы были поджаты, открываясь лишь ради тихого бормотания, хрипов и едва слышных стенаний. Мальчик приложил ладонь к его лицо и резко одёрнул руку, потому что тот был словно соткан изо льда. Температура в комнате в самом деле была ужасно низкой. Увидев Юаня в таком состоянии, из горла Бинхе вырвался всхлипывающий звук, похожий на скулеж. Он хотел помочь сейчас хоть чем-то, но у него с собой не было никаких лекарств, а комната была заперта, чтобы попытаться что-то принести. Пока он будет летать из башни в Больничное крыло, то ему может стать ещё хуже. Не мешкая, Когтевранец полез под кровать и достал оттуда ещё одно одеяло. Он укрыл им профессора, а потом сам залез внутрь, обнимая Юаня, который, по его мнению, мучался в лихорадке. Сам Бинхе после исцеления был тёплый, как печка, и даже после такой прогулки между лазаретом и комнаты декана Когтеврана его температура не спала. Поэтому, крепко сжимая чужие руки в своих ладонях, он старался таким образом согреть его.

***

На следующий день Юань не проснулся. Перепуганный Бинхе сразу побежал к мадам Помфри и сбивчиво пытался рассказать про его болезнь и лихорадку. Лекарь даже не успела наругать мальчишку за то, что тот сбежал ночью, как уже направлялась к профессору Шэню. Самого мальчика заставила остаться в Больничном крыле, выпить умиротворяющего бальзама и ждать, когда они вернуться. Тот даже не спорил. Конечно, пришлось позвать Флитвика, чтобы тот снял запирающие чары, а лишь потом отвести его в Больничное крыло. Юань не просыпался, поэтому пришлось левитировать его. Напоив зельями, стабилизирующими температуру и болеутоляющими, женщина недоуменно нахмурилась. Она не могла понять, почему тот в таком состоянии. Это была словно обычная простуда, но время от времени происходили бессознательные небольшие всплески магии, заставляя взрываться вазу или создавая маленький ураган на столе. Не найдя причины, она списала всё это на особенности самого волшебника. — Скажи мне лучше, почему профессор Шэнь сразу не обратился ко мне? Тогда болезнь протекла бы куда легче, буквально пару дней и он был бы здоров, — спросила мадам Помфри, наливая себе и Бинхе ромашкового чая. Обоим нужно было успокоиться. Первой из-за постоянной беготни между больными и огромной загрузки, а второму вообще из-за всех этих событий, выбивающих из колеи. — Гэгэ просто очень не любит показывать слабость, — солгал мальчик, не моргнув и глазом. Если бы только он знал, почему Юань как все не пошёл лечиться, а предпочёл запереться в комнате и всё рушить. — Даже если это касается простуды или холода, то он предпочтет скрыть это и переждать, пока само пройдёт. — Хм, — женщина покачала головой, принимая это в оправдание. — Глупо. Так и помереть не долго. А ты, раз такой бодрый, выходи учиться. Делать тебе тут больше нечего. — Разве вы не говорили, что тут нужно остаться на несколько дней, чтобы проверить нет ли побочных реакций? — хмуро поинтересовался Когтевранец, помешивая чай в чашке и думая о чем-то. Он то и дело поглядывал на одного из пациентов, поджимая губы и вздыхая. — Ты очень резво, как мне сказали, взломал мой шкафчик и выпрыгнул через окно. Думаю, никаких побочных реакций не будет. — Ох, вы знаете, у меня в последнее время голова ужасно болит, — он в драматичном жесте приложил ладонь ко лбу. — И сердце прихватывает! Мадам Помфри, вы должны проследить за моим состоянием ещё пару дней, вы давали клятву Гиппократа! , — улыбка на его лице выглядела хрустальной, словно прямо сейчас может разбиться на осколки. Напускное веселье, чтобы перестать думать о том, в каком состоянии сейчас лежит Юань. Чтобы в голове переставили появляться самые плохие из исходов этой болезни. — Негодяй, — пробормотала лекарь, удрученно качая головой. — Будет тебе больничный, но только на два дня. А потом пойдёшь на лекции. — Мадам Помфри, вы — лучшая.