Часть 3
15 мая 2021 г., 20:06
Его плечо щекотало чьё-то тихое дыхание, на груди ощущение тяжести, мешающее сделать полноценный вдох. Голова раскалывалась так, что мужчина мысленно проклял Хидана и его пойло заодно.
Попытки вспомнить вчерашний вечер особым успехом не увенчались, и он нехотя приоткрыл глаза. Рядом с ним, положив голову ему на грудь, а одной рукой приобняв за талию, лежал его… А, кто они были друг другу?
Итачи тяжело вздохнул и убрал с лица Дейдары налипшие светлые пряди волос. Блондин сильно зажмурился от бьющих в глаза солнечных лучей, но не проснулся. Итачи криво усмехнулся: Тсукури упрям даже во сне.
Вот только как они оказались в одной постели?
— Итачи-сан! Тоби хороший мальчик, обнимите Тоби! — Как только Итачи вернулся с миссии, даже не успев скинуть ненавистный плащ с кровавыми облаками, Тоби накинулся на него с объятиями, решительно увлекая того в сторону от собравшихся членов акацуки, которые были заняты очередным спором и не обратили на вернувшегося брюнета ровным счетом никакого внимания.
Но как только они скрылись за поворотом слабо освещённого коридора, привычные за годы дурашливые нотки приобрели более холодный оттенок, в прорези оранжевой маски поблескивал решительный взгляд.
-Итачи-сан, вы понимаете, что ваш брат становится опасен для планов нашей организации? — Требовательный вопрос разрезает тишину как острый нож. Он застал брюнета врасплох, хотя и было вопросом времени, когда на действия его младшего брата обратит внимание истинный лидер Акацуки. Итачи знал, что Саске нарушил уже несколько операций их организации, также он знал, что Мадара так просто его не отпустит.
Он надеялся оттянуть их битву хотя бы еще на один год, нет… Не потому что его что-либо держало в мире живых. Скорее наоборот, но Итачи желал, чтобы Саске стал сильнее. Пока еще слишком рано.
— И, хотя я обещал не вмешиваться в ваши семейные дела… Тем не менее, Итачи-сан, вы должны остановить своего брата. Иначе… — Многозначительная пауза в которой читалась скрытая угроза.
— Я разберусь. — Небрежно бросает в ответ Итачи и уходит в сторону кухни, оставляя лидера одного.
Впервые в жизни ему захотелось забыть всё. Стереть память. Болезнь с каждым днем прогрессировала, лекарства, которые были очень эффективны еще несколько дней назад, давали всего лишь кратковременную передышку от приступов.
Сасори конечно пытался придумать более эффективные лекарства, но на это необходимо время, которого у него не было. Неожиданный приступ кашля согнул тело мужчины пополам, горло раздирало от боли, и он выплюнул на прижатую ко рту ладонь сгустки крови.
— У меня не так уж и много времени. — Вытирая руку о первую попавшуюся тряпку, иронично подмечает брюнет. В таком состояние он разве что приползет на битву к брату и даст Саске добить себя.
Тяжело опустившись на стул и отдышавшись, Учиха откупорил первую бутылку. Эффективный метод забыть всё — это надраться до чёртиков. По крайней мере, так говорит Хидан, каждый раз пряча драгоценную заначку саке в шкафу.
Итачи делает глоток. Алкоголь обжигает горло и оставляет неприятное послевкусие, брюнет закашливается, делает глубокий вдох и наливает себе еще прозрачной жидкости, оглядываясь вокруг, не желая, чтобы его застукали за таким, недостойным клана Учиха делом.
Шероховатые серые стены кухни, казались еще более мрачными из-за недостатка света. Скудные лучики света проникающие сквозь небольшое окно, давали лишь полумрак. Мужчина провел пальцами по крышке стола: слой пыли похоже был тут в течении всех тех недель, когда он был на задании. В такие моменты хотелось проснуться в доме их клана, вдыхая свежий аромат чистоты и свежей выпечки.
Просьбы Саске потренировать его, молчаливая гордость в глазах отца и забота матери. Эти воспоминание, словно наркотик, давали ему стимул просыпаться утром и продолжать поддерживать в себе жизнь, хотя бы ради того, чтобы младший брат отомстил ему за разрушение их идеального мирка.
А ведь это Итачи собственноручно разрушил их счастье, этими руками убил всех, кто ему был дорог, уничтожил их дом и разрушил будущее. Такие как он не заслуживают счастье, такие как он должны страдать, а потом и умереть, корчась в муках. Он несет этот крест уже столько лет, но боль становится всё больше и разрушает его сильнее болезни.
Покончив с первой бутылкой, рука тянется уже за второй. Дотянет ли он на своих лекарствах хотя бы еще несколько месяцев или умрёт раньше, чем свершится месть. И если раньше Итачи планировал оттянуть их битву на год, то сейчас серьезно задумывался над тем, чтобы приблизить сражение с братом.
И тогда, когда Итачи наконец умрет, его брат станет героем, убившим ненавистного изменника. В родной деревне его встретят с почестями и возможно он заведет семью и детей. Хотелось бы посмотреть на его семью, на то как младший братик вернёт свое счастье и место в этом бренном мире. Если бы все было по-другому. В мыслях вырисовывалась образцовая семья, в которой радостный смех заполняет комнаты.
Боль от этой картины расцветает с новой силой.
Он вновь делает большой глоток из бутылки, но поперхнулся и закашлялся, так как кто-то, мысленно окрестив этого человека смертником, выхватил бутылку с алкоголем.
На него с укором смотрят голубые глаза Тсукури. Итачи требовательно тянет руку за бутылкой, но вместо того, чтобы подчиниться блондин помогает ему подняться.
Дальше воспоминания прерываются. Вот Дейдара тащит его вдоль коридора, а вот он уже стоит под упругими холодными струями воды. Взглядом отмечает, как блондин хищно облизывается, бессовестно разглядывая его тело. Итачи хватает его за локоть и тянет на себя, пока парень не впечатывается в его тело. Дейдара возмущенно захрипел и кажется даже попытался дать Учиха под дых, будто это не он какую-то минуту назад пожирал его взглядом, но тем самым распаляя брюнета ещё больше.
Он прижимает его к стене, жадно шарит по телу, задирает прилипшую к телу мокрую футболку. Рукой чувствует бешеный ритм сердца любовника, чувство вины за неожиданный момент наслаждения врывается неожиданно, но Итачи оставляет его где-то на задворках сознания.
Дейдара кратко вздыхает от прикосновения холодной ладони к груди, и это окончательно срывает крышу Учиха.
Воспоминание снова прерываются. В его памяти звучат только тихие стоны Тсукури, шепчущие его имя вновь и вновь и некое ощущение уюта и тепла, которое на краткий миг заглушило его боль.
