Переплетение судьбы

Дни летели за днями, сменяясь неделями и месяцами. И вот так незаметно прошло уже полгода с того памятного случая. Итачи будто бы стал избегать Дейдару, всё реже и реже появляясь перед его глазами. Похоже он и сам осознавал, что совершил ошибку в неком непонятном для него порыве, а объясняться с Тсукури сейчас как-то не хотелось. Только ещё большей драмы в его жизни как раз не хватало. Подрывник вроде был и не против этого, продолжая лелеять в себе ненависть к Учиха. Как он думал. Не будет же он просто так, занимаясь своим искусством до полуночи, представлять его лицо, глаза, губы. — Чёрт! — Дейдара до крови закусывает губу и с силой сжимает так и незавершённое творение, когда замечает, что под пальцами вырисовываются до боли знакомые черты. Податливая глина мнётся под его цепкими пальцами, и он швыряет кусок в стену. Теперь пустынный угол мастерской украшает бесформенный кусок его незавершённого творения. Юноша выходит из мастерской, громко хлопая дверью и тем самым вымещая злость на ни в чём неповинной двери. Та жалобно скрипнула, и на секунду показалось, что сойдёт с петель, но нет. Если не удалось искусство, то по крайней мере холодный душ охладит его мысли. Всё что ему нужно это перестать думать о нём, да… Мысли об искусстве всегда отвлекали Тсукури. А ещё больше чем искусство, он любил бесконечные споры на извечную тему с его ворчливым напарником. Звон стекла, раздавшийся откуда-то со стороны кухни, отвлёк юношу от размышлений, заставляя притормозить и прислушаться. Возможно ему показалось, но тут звук повторяется. Теперь он отчётливо слышит, как по полу перекатываются и ударяются друг о друга стеклянные бутылки. И опять, следуя природному любопытству, подрывник идёт туда откуда раздаётся шум. Открывшаяся перед ним сцена казалась не менее шокирующая, чем если бы Сасори признал его искусство более великим. За столом, подперев рукой подбородок, сидел Итачи. Перед ним стояла полупустая бутылка из недопитого саке. Беглым взглядом окинув комнату, юноша замечает три пустые бутылки, хаотично лежащие на полу. Он даже тихонечко присвистнул: такое количество спиртного мог выпить, пожалуй, только Хидан. — «А вот и источник шума» — Хмыкнув, отмечает Дейдара. Итачи даже если и заметил вошедшего, то никак не реагирует, а берёт бутылку и подносит горлышко к губам. Жадно припадает, словно он находится в пустыне, а саке это желанная вода. Дейдара подходит к Учиха и вырывает бутылку из его рук. Тот закашлялся от неожиданности, а когда смог остановить кашель, поднял один из своих козырных учиховских взглядов, которые доводили жертву оного до нервного икания, на нарушителя его уединения с самим собой. Но взгляд вышел не таким злобным как он хотел, а скорее несчастным и совершенно потерянным, наверное, даже жалким. Таким подрывник его еще не видел. Всегда чертовски правильный Учиха, сейчас напоминал лишь тень самого себя: синяки под глазами стали еще больше чем обычно, добавляя к его внешнему виду болезненности; скулы заострились, подчёркивая излишнюю худобу. Он и раньше был очень бледным, но хотя бы не казался ожившим мертвецом. Итачи требовательно протянул руку в сторону бутылки с желанным содержимым, не сомневаясь, что алкоголь ему вернут, но блондин не собирался ему уступать. Он отставил саке на дальнюю полку, чем заслужил еще один взгляд исподлобья. — Теряешь хватку Учиха. — Брюнет ничего не отвечает на словесный выпад его недолюбовника. Молча испепеляет Тсукури взглядом, мечтая, чтобы тот оставил его в покое. Сейчас ему жизненно необходимо побыть одному, в тишине. Но, кажется, он перебрал сегодня с саке, так что сказать что-либо внятное не получалось, не говоря о том чтобы встать и спокойно дойти до своей кровати. Итачи честно пытался, чтобы избавиться от шумного блондина, но тут же шлепнулся обратно на низкий стул. Дейдара помогает ему подняться, и приобняв за туловище, ведёт того в сторону его комнаты. Это оказалось не слишком простым занятием, так как Итачи то и дело заваливался то в одну, то в другую сторону. В конце концов нервы подрывника не выдержали и тот затолкал нерадивого алкоголика в свою комнату, которая оказался просто самым логичным и ближним вариантом. Тащить пьяного Учиха на своей спине в дальний конец коридора в планы Дейдары уж никак не входило. Блондин огляделся по сторонам, в надежде что никто их не заметит. Его разум быстро подкидывал количество подколов от сдвинутого джашиниста и косые взгляды других людей из этой злополучной организации. Юноша плотно прикрыл дверь и наконец обратил внимание на Итачи, который, как только потерял опору в виде крепкой руки блондина, начал заваливаться на бок. Ну и что ему с этим алкоголиком делать? Парень, громко цокнув, потащил брюнета в душ. Что что, а холодная вода отрезвляет. Не то чтобы эта ситуация доставляла ему удовольствие, но видеть Учиха в таком уязвимом состоянии, это было как отдельный вид наслаждения. Смешанные чувства роились в подсознании блондина, но тот отмахнув все эмоции, затянул его в ванну, включив ледяной душ. Чёрная футболка намокла и плотно облепила торс мужчины. Волосы брюнета намокли и облепили бледное лицо. Дейдара, притаив дыхание, провожает взглядом каплю воды, медленно стекающую от виска брюнета к его губам. Блондин тихонько сглатывает, вставший в горле ком. Что же ты со мной делаешь? Неужели он сказал это вслух? Дрожащей рукой он накидывает полотенце на Итачи и, обхватив начинающего алкоголика за руку, помогает тому выбраться из ванны и ведёт к своей кровати. — «И с чего это я стал таким добрым?» — задаёт сам себе блондин, искоса поглядывая на Учиха. Ненависть — это единственное чувство, которое возможно испытывать к нему. Даже сейчас, почти не отрицая влечение к Итачи, ему было легче думать, что это всё-таки чувство… Да чего угодно, да. Вот уже полночи, а блондин всё никак не может уснуть. Мягкий свет лампы освещает мужчину, лежащего рядом с ним и Дейдара украдкой рассматривает правильные черты, уснувшего брюнета. Сейчас, когда он спит, то не кажется таким уж и опасным. Чёрные густые ресницы подрагивают во сне и Дейдара признаётся, что Учиха чертовски хорош собой. Не замечая, он бессознательно проводит рукой по тёмным волосам и склоняется совсем рядом к губам Итачи, легонько целуя его, чувствует вкус саке. Зачем? А кто его знает? Вот он уж точно не знает. Просто так захотелось и казалось таким правильным. Впрочем, в следующую секунду, он отворачивается и проваливается в глубокий сон, натянув одеяло до подбородка. Ничего не было, абсолютно ничего.Хн.