Твои губы на моих

— Ненавижу тебя! — И это взаимно! Джисон хлопает дверью комнаты так, что кажется просто чудом, как она не слетела с петель. На оглушительный грохот из спальни выглядывает темноволосый взъерошенный парень и недовольно смотрит на нарушителя тишины. — Что, опять поцапались? — Хан только хмурится и отодвигает стул, падая на него и роняя голову на стол. Эти вечные разборки страшно выматывают. — Джинни, и без тебя тошно, не злорадствуй. — Это я то злорадствую? Да вы заебали уже постоянно орать на всю общагу, поспать не даёте, а у меня между прочим… Блондин фыркает на жалобы о тяжёлой учёбе своего соседа, его недосып и горящие дедлайны, в конце концов, каждый раз одно и то же, а он вообще-то не единственный тут студент! Парни и девушки всех общежитий мира страдают от того же самого. Однако только общежитие, в котором живёт Джисон, страдает от нескончаемых перебранок двух весьма голосистых молодых людей. Он устал. Устал постоянно осыпать проклятиями своего оппонента, устал срывать голос до хрипа и закипать от гнева, устал просто от существования дурацкого Ли Минхо. — Что на этот раз не поделили? — Хёнджин невозмутимо подходит и садится рядом, зевая и потягиваясь. Хан бросает на него страдальческий взгляд, утыкается лбом в деревянную поверхность и что-то бормочет, — Ага, ещё бы громче говорил, я бы наверное понял. Или голос после вашего очередного срача пропал? — Пиздец, — парень поднимается и заламывает пальцы, создавая неприятный хруст, от чего Хван морщится, — Наш препод ёбу дал! Угадай, с кем я вынужден ехать на конференцию и защищать честь факультета? — Да ну не может тебе так повезти… Вот и Джисон думал, что не может.

***

/несколькими часами ранее/ Хан по окончании лекции собирает тетради, забрасывая их в сумку и уже собирается покинуть аудиторию как… — Хан Джисон, останьтесь, пожалуйста, у меня к Вам разговор, — пожилой мужчина глядит на студента поверх очков и складывает руки на столе. Быстро прикинув, что он мог натворить, блондин возвращается назад, — Скажите, Вам когда-либо приходилось выступать на публике? Джисон непонимающе глядит на преподавателя и качает головой. Разговор как-то идёт в неясное русло, но неловкую тишину прерывает звук открывающейся двери и голос, который парню только в кошмарах снится. — Добрый день, профессор Кан, вызывали? — А, Минхо! Да-да, проходите, вот я уже с Вашим будущим коллегой беседую, — Хан, посылавший до этого старшему оскорбления через взгляд, резко поворачивается. Ему сейчас же не послышалось? — Прошу прощения, профессор, я верно услышал? Вы сказали с коллегой? Мужчина мягко улыбается и кивает, попутно указывая на стул рядом с Джисоном и жестом говоря старшему сесть. Хан намеренно отодвигается в другую сторону. — Всё верно. Вам, молодые люди, предстоит поработать вместе и представить наш факультет на конференции через неделю. От вас требуется речь и презентация, немного, да? Вы у меня одни из лучших студентов, и я очень на вас рассчитываю… Дальше Джисон не слушает, предпочитая мысленно биться головой об стену и кусать губы до крови. Ситуация лучше не придумаешь! Провести неделю в компании того, кого на дух не переносишь, это что-то из разряда фантастики. Причём фантастики Лавкрафта со всеми проистекающими ужасами. Честно, он и сам не помнит, с чего началась их общая неприязнь, но на сегодняшний день Ли Минхо это последний человек, с которым Хан остался бы наедине. Отказаться он не может, просто факт, но и пересилить себя тоже будет трудновато. Что же придумать… — Эй, мелкий! Они уже вышли из аудитории, и блондин всего навсего собирался в свою комнатку в общаге, но было бы странно, если бы его оставили в покое. — Чего тебе, кошак ободранный? — Когда до тебя дойдёт, что к старшим нужно обращаться с должным уважением! Хотя о чём это я? Доходит обычно до мозга, а у тебя же его нет. — А ну захлопни варежку, — Джисон со злобным рыком разворачивается и за долю секунды сокращает расстояние между ними, впечатывая шатена в стену, — У тебя что, нос запасной или пожизненный абонемент к пластическому хирургу? — Ой-ой, какие мы грозные, — Минхо отталкивает от себя младшего и расправляет складки на одежде, — Умерь свой пыл, нам работать ещё нужно. Хан ничего не говорит и просто идёт к выходу, намереваясь как можно скорее покинуть общество старшекурсника. Нет, ну он не выдержит с ним целую неделю, однозначно. Они поубивают друг друга быстрее, чем сделают хотя бы один слайд злосчастной презентации. Сквозь собственные размышления блондин слышит шаги сзади и останавливается. — Тебе заняться нечем и ты меня преследовать решил? — Джисон недовольно взирает на Ли и его, наоборот, чересчур довольную мордашку. — Вот ещё, много чести, — Минхо проходит чуть вперёд, задевая парня плечом, — Не тебе одному в общагу надо, бурундук. Дело в том, что когда Джисон злился, он невольно надувал щёки, над чем старший всегда прикалывался. Как и сейчас. А, ещё одно маленькое уточнение… Жили они на одном этаже, но, слава богу, в противоположных сторонах, а то войны было бы не миновать. — Бесишь, — цедит Хан сквозь плотно сжатые зубы, — Как же ты меня бесишь! — Да ты жить без меня не можешь, — Минхо ухмыляется, ставя руки на талию и принимая типа соблазнительную позу, — Если хочешь, так и скажи. — Хочу… — Джисон подходит ближе и как будто подбирает правильные слова, — Башку открутить тебе я хочу! — Варвар! — Кот блохастый! Слово за слово, они доходят до общежития и даже поднимаются на свой этаж. Расходятся не сразу, а обмениваются всем своим нелестным словарным запасом ещё минут пятнадцать, пока кто-то не выглядывает из комнаты по середине и не посылает их обоих в далёкое эротическое. — Ненавижу тебя! — И это взаимно!

***

— Мда уж, — Хёнджин выкидывает заварочный пакетик в мусорку и ставит кружку перед другом, — И че делать планируешь? — А у меня есть выбор? Отмотаю недельку и всё… — Вау, тюремный жаргон, — достаёт ещё печенье, высыпая его на тарелку, — Хотя знаешь, если он тебя сильно достанет, может этот язык тебе и пригодится. — Сходи-ка нахуй, — Джисон швыряет в смеющегося брюнета полотенце. — Я тебя не брошу, буду передачки носить! В Хвана почти летит стул.

***

Джисон просыпается на следующий день в прекрасном расположении духа, преспокойно умывается, одевается и даже успевает позавтракать. Утро удивительно хорошее, и это заставляет Хана напряжённо ждать подвоха. — Привет семейству беличьих! А, ну вот теперь всё в порядке. Главный подвох явился не запылился. Парень делает вид, что ничего не слышит и продолжает свой путь по коридору. Не так же сразу себе настроение портить… Ли это не устраивает, и он обгоняет младшего, преграждая дорогу. — Ещё девяти нет, а ты уже посраться хочешь? Не, давай после обеда, — Джисон отодвигает обалдевшего Минхо в сторону и идёт дальше. — Мелочь пузатая, ты попутал или что? — шатен снова догоняет его и дёргает на себя за руку, — Сегодня в пять вечера в моей комнате. Номер триста пятнадцать, и только попробуй не прийти! — На свиданку зовёшь? — кричит Хан вслед уходящему. — Не льсти себе, конференцию никто не отменял, — отзывается тот и напоследок показывает фак. Три пары Джисон прилежно отсиживает и со спокойным сердцем идёт в общежитие. Завтра выходные, и он бы не отказался посмотреть какой-нибудь сериальчик в компании пива и чипсов. Но судьба приготовила ему совершенно другую компанию, о которой Хан вспоминает, когда, только выйдя из душа, довольно растягивается на кровати с ноутбуком. На часах без десяти пять, и блондин громко матерится, вставая с удобного ложа и пиная со злости всё, что попадается под ноги. Переодеваться он и не думает, было бы, перед кем красоваться, поэтому, прихватив телефон, он выходит прямо в спортивках и большой белой футболке. Очень медленно, специально растягивая эти десять минут, Хан идёт к чужой комнате, до которой на самом-то деле идти всего ничего. Вдохнув побольше воздуха и насладившись условной свободой, стучит пару раз по двери и опирается на косяк, надеясь, что никто ему не откроет и он вернётся к более приятному времяпрепровождению. Мы уже говорили, что судьба неблагосклонна к Джисону? — Какие люди, вы только гляньте, — Минхо, видимо, тоже не особо готовился к приходу гостей, поэтому так же стоял в спортивках и какой-то яркой футболке с принтом, — Ну проходите, коллега, приступим к работе…

***

Мозговой штурм шёл полным ходом, всё было почти готово, и невероятно, но факт, парни ни разу не препирались. Оставалось только подлатать некоторые моменты в речи, но они решили оставить это на завтра и подумать на свежую голову. — Вот ведь можешь, когда захочешь, — Минхо откладывает листы на кофейный столик и потягивается, — Как чудно без ругани, согласись. — Ты всё ещё меня раздражаешь, — спокойно говорит Джисон, не глядя на старшего и пролистывая презентацию. Он уже готовится к новой перепалке, но в ответ только тишина. Блондин удивлённо поднимает взгляд на застывшего Ли и выгибает бровь, мол «что, неужели не скажешь ничего в ответ». — Да чем я тебя раздражаю? Что со мной не так? — Минхо впервые срывается на крик, поражая Хана до глубины души, — Ну же, скажи мне! — Всё, — Джисон тоже слегка повышает голос и поднимается с кресла, вставая лицом к лицу с парнем, — Всё раздражает! — А конкретно слабо сказать? — Конкретно? Пожалуйста, — младший сжимает и разжимает кулаки, глазами бегая по всему облику шатена, — Футболка! — Что? — Даже эта футболка меня бесит! Минхо буквально секунду сверлит Хана взглядом, а затем быстро стаскивает с себя названный элемент одежды и бросает на пол. Сказать, что Джисон в шоке, это ничего не сказать. Он невольно засматривается на подтянутое тело, очертания кубиков пресса, светлую кожу и сглатывает невесть откуда взявшуюся слюну. Стоит отдать должное старшему, сложен он идеально и во вкусе блондина. Слишком во вкусе… — Знаешь, ненавижу белый цвет в одежде, — Ли в упор смотрит на парня, ухмыляясь, — И какое совпадение, твоя футболка меня тоже бесит! Хан понимает, чего тот добивается, но принимает правила игры, одним махом снимая одежду. Честно сказать, дела принимают крайне неожиданный поворот. Он-то рассчитывал поработать над этими дурацкими материалами и ну может чуть-чуть поругаться. В итоге же они оба стоят по пояс голые напротив друг друга и обмениваются безмолвными проклятиями. Джисону интересно, насколько далеко всё может зайти, поэтому не сдерживается. —Чёрные спортосы, — проводит языком по губам, — Серые в сто раз лучше! Минхо смеётся, но не сопротивляется, быстро стягивая и штаны. Видит ведь, засранец, как младший внимательно рассматривает шикарные плотные бёдра. Гордость Ли, между прочим! А Хану и впрямь дурно становится. Если опустить тот факт, что стоит перед ним не кто иной, как его заклятый враг, то на самом деле здесь и сейчас находится очень даже красивый и чертовски сексуальный парень. Блондин откашливается и с трудом переводит взгляд повыше. — Всё? Обмен любезностями закончился? — Ненавижу, — почему-то шепчет старший, но Джисон прекрасно слышит, — Ненавижу отсутствие твоих губ на моих! До Хана не сразу доходит смысл сказанного, но когда фраза всё же достигает части мозга, ответственной за восприятие информации, он открывает рот, чтобы что-то ответить, однако ни слова не может вымолвить. Шатен напротив напряжён, дышит тяжело, а в глазах младший может различить некую тоску и безысходность. Впервые он смотрит на Ли несколько иначе, чем всегда. И как-то язвить не хочется. — Вот как, — делает шаг вперёд, Минхо — два назад, — И что же ты отходишь? Джисон приближается медленно, но верно, загоняя парня в ловушку между собой и стеной. Ставит руку прямо рядом с чужой головой и наклоняется, оставляя жалкие миллиметры между губами. Неизвестное пока желание поднимается в груди и заставляет всё трепетать в сладком предвкушении. На таком расстоянии блондин чувствует дурманящий аромат какой-то то ли ежевики, то ли всех лесных ягод сразу, и от этого разум затуманивает неслабо, поэтому он не отказывает себе в удовольствии провести носом от острых выпирающих ключиц до чувствительного места за ушком. Минхо дёргается буквально на секунду, но молчит, только глаза прикрывает и сглатывает тяжело. — Твой запах… — Хан против воли утыкается в чужую шею и дышит шумно, — Нереальный… Так на чём мы остановились, не напомнишь? — Твои губы, — старший вновь набирается былой уверенности, — На моих. Сейчас же. Джисон улыбается, аккуратно приподнимая голову парня за подбородок и бережно приникая в поцелуе. Сначала нежно, без напора, смакуя на вкус, проверяя границы дозволенного, но Ли не даёт медлить, мгновенно открывая рот и позволяя проникнуть языком внутрь. Слишком долго он ждал. Блондин усмехается в поцелуй, не прекращая посасывать чужие губы и легко кусать. Язык скользит дальше, изучая нёбо, ровный ряд зубов, щёки, и в итоге переплетаясь с другим, что заставляет Минхо вздрогнуть и практически сползти по стене. От неминуемого падения спасает Джисон, который ведёт рукой от плеча до талии и сжимает крепко-крепко, притягивая к себе. На это старший полузадушено стонет и всеми силами пытается устоять на подкашивающихся коленях. Хан делает что-то невозможное, руша последние кусочки самообладания и вынуждая желать большего и большего, сводит с ума одними долгими, тягучими поцелуями, просто даёт то, о чём Ли мечтал давно. Ощущение жара от горячего дыхания скользит с губ по всему телу и отдаётся прямо в паху, вызывая миллиард мурашек. Оба не отстраняются до тех пор, пока лёгкие не начинает жечь от нехватки воздуха, и всё равно, в конце Джисон дарит осторожный чмок в уголок губ. — Безумие какое-то, — шепчет шатен, опуская голову и еле дыша. Его поцеловали. Причём не абы кто, а тот самый парень, что является главным героем сладких грёз. — Согласен, — Хан заглядывает в чужие глаза, поглаживая по щеке. Походу планета начала крутиться в иную сторону, солнце вставать на западе, а рак забрался на гору и свистнул, потому что сегодня явно день, когда происходит невозможное, — Но это безумие кажется таким правильным. Почему мы не сделали этого раньше? — Были слишком увлечены ложной ненавистью, — тихий смех поселяет внутри у Хана что-то приятное и очень тёплое. Чувства такие странные, от них голова кругом, но он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится. — Верно, — младший оставляет невесомый поцелуй на шее, прямо на синеватой венке, а Минхо судорожно выдыхает и неосознанно откидывает голову назад, — Какой же ты… Ли вопросительно смотрит на парня, но тут же вскрикивает от неожиданности: Джисон сажает его себе на бёдра и снова вжимает в стену. Становится крайне неловко, потому что в данном положении скрыть очевидный стояк ну вообще невозможно, а когда блондин ещё намеренно потирается пахом, то всё, пишите завещание. — Джисо-о-он, — стонет старший, стыдливо прикрывая глаза и очаровательно краснея, — Ты меня в могилу сведёшь! — Ну уж нет, так просто ты теперь от меня не отделаешься, — Хан широко лижет языком ровно по кадыку, — С кем я буду спорить? — на шее появляется первый засос, сопровождаемый томным «ах», — Кто будет меня доводить до бешенства? — как цветы распускаются больше кричащих меток, — А самое главное, чьи сахарные губы мне целовать? — Ты… — Минхо неверяще распахивает глаза и в немом шоке открывает рот, — Скажи, что не шутишь. — Не шучу. И знаешь, что ещё скажу, — шёпотом на ушко, доводя до умопомрачения, — Так, как я сейчас хочу тебя, я никого никогда в жизни не хотел. — Ну вот, я же говорил, хочешь меня, — хитро улыбается Ли, за что получает ощутимый шлепок по бедру, — А-ах, ради такого не грех тебя побесить. С животным рыком, от которого у шатена всё скручивает в животе тугим узлом, Джисон забрасывает парня на плечо и снова звонко приземляет ладонь на упругую ягодицу. Буквально за мгновение они оказываются в спальне, где младший аккуратно скидывает свою ношу и нависает сверху. — Будешь язвить — выпорю. Минхо едва не глазами-сердечками смотрит на младшего и закусывает нижнюю губу. Если бы вы только знали, сколько бессонных ночей он провёл в мокрых фантазиях, безудержно скуля в подушку и кончая с именем своего «врага». Даже сейчас всё кажется несбыточной иллюзией. Однако Хан быстро даёт понять, что происходящее реальность, ведя дорожку из поцелуев до груди и прикусывая сосок. Минхо стонет до безобразия высоко, красиво и очень развратно. Так великолепно, что Джисон вынужден призвать на выручку все силы, чтобы не спустить раньше времени. Он не щадит ни миллиметра бархатной кожи, оставляя укусы и сразу же их зализывая, метит с особой щедростью, потому что не отдаст теперь. Никому. Избавляет и себя, и Ли от оставшейся одежды, подхватывает под колени и прижимается стояком к пульсирующей дырочке. — Чувствуешь? Это всё полностью твоя заслуга… Я бы любил тебя день и ночь до тех пор, пока ты голос не сорвёшь. Что ты делаешь со мной, котик? — Тогда чего же ты ждёшь? — шатен приподнимается на локтях и за шею притягивает к себе, чтобы опалить губы горячим дыханием, — Я весь только твой. Умоляю, Джисони, возьми меня… — Блять, — Хан нервно смеётся, — Неужели ты всегда был таким сексуальным? Чем я только смотрел? Ли сказал бы, конечно, чем, но только молча улыбается и увлекает младшего в страстный, полный желания поцелуй. Путается пальцами в светлых, густых волосах и стонет прямо в губы, извиваясь и пытаясь прижаться ближе. Чтобы тело к телу до обжигающего жара, чтобы чувствовать рядом, чтобы стать единым целым. Джисон не отстаёт, поглаживая мягкое бедро и массируя тазобедренную косточку, шаг за шагом приближаясь к перевозбуждённому органу. Проводит по всей длине, большим пальцем надавливая на головку и размазывая естественную смазку, а Минхо скулит и ногтями впивается в сильное плечо. Щёки пылают и дышать будто нечем. Шатен падает на спину, выгибается, жмуря глаза, потому что слишком: Хан демонстративно облизывает свою ладонь и снова принимается ласкать парня, внимательно изучая каждую эмоцию на чужом лице. Сквозь пелену невероятного удовольствия (нет, ну вам когда-нибудь надрачивал ваш краш?) старший просовывает руку под подушку и извлекает бутылёк со смазкой. — Только не говори, что… — Если я скажу, что купил её только из-за тебя, ты заткнёшься? — Ли закрывает лицо руками, а Джисон усмехается, забирает смазку и оставляет лёгкие поцелуи на костяшках, после чего убирает преграду и нежно целует в губы. — Вполне, котик. Выдавливает лубрикант на пальцы и согревает. Но стоит ему приблизиться к сокровенному местечку, Минхо поджимает колени и испуганно отползает к изголовью кровати. Осознание неизбежного приходит только сейчас, и становится так мерзко от самого себя. И страшно. Очень. — Я сделал что-то не так? — Хан встревоженно наблюдает за смущённым парнем, который обнялся с подушкой и даже взгляд не поднимает, — Минхо? — Ты меня трахнешь, — шатен с явной печалью в голосе рассматривает свои руки, сильнее сжимаясь, — А что потом? Джисон не может сдержать улыбки от умиления. Происходит что-то необъяснимое, но такого Ли хочется всегда оберегать, обнимать крепко, целовать долго и любить? Два вроде взрослых идиота, не замечающие того, как нуждаются на самом деле друг в друге. Блондин даже даёт себе установку узнать Минхо до мельчайших деталей, но чуть попозже… — Котёнок, — зовёт он, а старший смотрит на него сквозь полуопущенные ресницы, на которых уже дрожат бисеринки слёз, — Во-первых, не трахну, а займусь с тобой любовью. Во-вторых, если ты не готов, то я не в праве тебя принуждать, хорошо? В-третьих… Нет-нет, иди ко мне, только не плачь! Парень протягивает руки к шатену, и тот, сперва неуверенно, перебирается в чужие объятия, утыкаясь носиком в изгиб шеи и всхлипывая. Мягкие поглаживания по спине успокаивают с невиданной скоростью, а тихие милости на ушко заставляют сердце трепетать. — Ну что? — Джисон бережно обхватывает лицо старшего ладонями и поправляет растрепавшуюся чёлку, — Успокоился? — Знаешь, — Минхо смешно морщит нос, когда получает в него поцелуй, — У меня зад зудит от того, как сильно всё-таки я тебя хочу. Смех обоих разносится по всей спальне, а разомлевшего старшего Хан переворачивает и приподнимает за тазобедренные косточки, любуясь открывшемся видом. Давит на поясницу, поглаживая и прикладывает палец к судорожно сжимающейся дырочке. Стоит железно, но возникшее желание вынуждает отодвинуть собственное неудобство на задний план. Блондин раздвигает упругие половинки и замирает: во рту автоматически скапливается слюна, а внизу живота неумолимо тянет… — Что ты собираешься дела-ах-ать, — Минхо стонет непозволительно громко, когда чувствует, как младший размашисто проходится языком по входу, — Джисон-ах-а, прекра-а-ти! — Прекратить? — парень ухмыляется и снова лижет, вклинивая язык внутрь, — Что-то мне подсказывает, что ты несильно этого хочешь. Ли кричит в подушку, руками цепляется за спинку кровати и вздрагивает при каждом прикосновении. Беспощадно, глубоко и мокро Джисон вылизывает колечко мышц, всасывает кожу по краям и легко прикусывает, доводя старшего до потери рассудка. Двигает языком внутри, растягивая тугие стеночки, рыча и пережимая собственный член у основания, потому что чёртовы крики заводят нереально… Когда он останавливается, Минхо обессиленно переворачивается на спину и помутневшим взглядом следит за тем, как Хан заново распределяет смазку по пальцам. Сразу два пальца быстро оказываются внутри, двигаясь на манер ножниц, а младший настороженно наблюдает за реакцией, но стоны вперемешку с просьбами добавить третий дарят спокойствие и уверенность в правильности действий. — Пальцы это, конечно… Ох, да, ещё… Так вот, пальцы это замечательно, но, — шатен тяжело сглатывает и собирается с мыслями, — Хочу член. — Хорошо, — Джисон покидает тесноту горячего тела, а Ли разочарованно скулит и ножками топает как маленький ребёнок, — А ты обещаешь быть послушным? — Нет, не заставляй меня это говорить… — Как скажешь, — блондин упирается головкой в дырочку, но не входит, только имитируя толчки. Минхо хнычет, пытается опуститься ниже, но сильные руки на бёдрах не позволяют этого сделать. Мозг плывёт окончательно стоит ему взглянуть на Джисона. С виду спокойный, но в глазах бушует буря, на губах лёгкая ухмылка, которая так и кричит «сдайся», напряжённые мышцы, перекатывающиеся под кожей — всё это вынуждает сердце забиться со скоростью света, задрожать всем телом и принять своё поражение. — Джисона, — младший мычит, давая знак, что слушает, — Я обещаю… — Точно? — Точно-а-ах, блять! — Хан резко вгоняет член на всю длину и замирает, давая привыкнуть. Минхо ёрзает, ногами за талию прижимает ближе и молча толкается на встречу. Всё ощущается в тысячу раз лучше, чем когда он удовлетворял себя сам. Не хватало жгучих касаний, вызывающих дрожь по телу, мокрых поцелуев в шею и шумного дыхания, не хватало в конце концов того самого, кто способен превратить Ли в кроткого и покорного котёнка. А Джисон вот не только восполняет упущенные возможности, но и даёт сверх этого, заставляя в груди у старшего всё трепетать. Блондин не тратит время на нежности, по крайней мере не здесь. Толчки быстрые, глубокие и точно попадающие по заветному комочку мышц, от чего Минхо уже срывается на хрипы и ломает спину в пояснице. Одни руки цепляются за плечи как за единственное спасение, другие же гладят, ласкают, играются с сосками, губы в сантиметре друг от друга, а дыхание единое, сбившееся и на двоих. Ли отчаянно обхватывает парня за шею и тянет на себя в немой просьбе. — Хочешь целоваться, котик? — глаза в глаза и быстрый кивок. И этот поцелуй будто живительный для обоих, языки сплетаются в своеобразном страстном танце, вызывая вихрь эмоций и чувств. Ни один не желает останавливаться, потому что есть в этом какая-то прекрасная магия. Да, возможно, пошло, грязно, но как же хорошо. Особенно когда рычание и стоны срываются с одних губ, а балансируют на краю других, ощущаясь как пламя, которое зарождается где-то в районе солнечного сплетения и разгорается всё сильнее. Джисон сминает плотные, объёмные бёдра до красных отметин, толкается резко, мощно и выбивает из шатена весь дух к чертям. Но ещё бы тот жаловался… Ведь Минхо бесконтрольно тонет в омуте тёмных глаз, прощаясь со здравым смыслом и растворяясь в наслаждении. Приближающийся оргазм заставляет всё тело напрячься, из-за чего старший сжимается сильнее и жмурится, откидывая голову. Хан понимает без слов, накрывая чужой член ладонью и подстраиваясь под ритм толчков, что окончательно сводит Минхо с ума и выводит на смесь из стонов и криков. — Кончишь для меня? — Джисон надавливает на головку, играясь с крайней плотью и прикусывая нижнюю губу, — Котик… Это чересчур не только для Ли в предоргазменной неге, но и для его сердца. Он изливается в чужую руку, царапая крепкую спину и крича одно лишь имя, а младший с трудом успевает выйти, потому что уверен, что за сперму в заднице Минхо его прибьёт. — Ты, — шатен недоверчиво хлопает глазами. Ну не могут глюки быть настолько реальными, — Что ты делаешь? О боже, это выше моих сил… Парень закрывает лицо руками и приглушённо матерится, а Хан только смеётся и продолжает слизывать с ладони чужую сперму. — Сладкий такой, я в восторге, — Джисон тихо подбирается и ложится рядом, притягивая старшего за талию поближе, — Ну посмотри же на меня, Минхо-оя. Ли поворачивается так, чтобы они смотрели друг другу в глаза, трётся носиком о щёку и шепчет тихое «дурак». Блондин снова смеётся и соединяет их губы в поцелуе. Медленном, нежном и наполненным любовью. Таком, который заставляет сердца обоих биться в унисон. — Ты останешься? Мой сосед сегодня не придёт. — Если ты хочешь… — Хочу. Очень. — Хорошо… А ты останешься? — Лол, конечно, куда я из собственной комнаты денусь? — Нет, не здесь. Рядом со мной… Останешься? Минхо влюблённо смотрит на парня, находит внизу чужую руку и переплетает пальцы. — Разумеется. А то отсутствие чьих губ на своих я буду ненавидеть?