Солнце за горизонтом

Здесь никто не жил с момента постройки, но здание не успело обветшать за минувшие три года. Более того — самый придирчивый инспектор не отыскал бы ни единой пылинки ни на полу, ни на мебели. Небогатый, из прибрежных камней, покрытый белоснежной штукатуркой, дом в один этаж венчался массивной ярко-красной крышей. Он не был забыт, хотя пустовал за неимением хозяев. Открывая одну дверь, украшенную золотисто-алым драконом, за следующей, точно такой же, Рюноске пропускал Ацуши вперед и кривил губы, глядя ему в спину. Тигр осквернял жилище, просто ступая по нему. Дом предназначался другому — тому, кто никогда не придет. Исследуя комнату за комнатой, Ацуши в восхищении вертел головой и ахал. Неужели наследник военачальника драконов никогда не знал роскоши, если его впечатляет незатейливая обстановка без шикарного убранства? Искушенного знатока не могли восторгать голые стены, изредка разбавленные картинами пейзажей или начищенным оружием. Тем не менее глаза тигра блестели и переливались в лучах света. — Тебе нравится? — спросил Рюноске и поджал губы, еле сдерживая кашель. Грушевый аромат сдавливал грудь. Во рту ощущался привкус крови с примесью сладости. — Конечно! Это так… прекрасно. Мы тут будем жить? — Да. После свадьбы. Я построил дом специально, — он прикрыл пол-лица платком, чтобы защититься от запаха омеги, — для будущего супруга. — Как замечательно будет жить тут, — Ацуши, светясь от легкой улыбки, продолжал крутиться по сторонам. — Близко к дикой природе и далеко от родителей. Я заметил лес. Жду не дождусь, когда смогу поохотиться. А там что? — он потянулся к двери багряного цвета без привычного узора. Рюноске не ответил — пусть сам узнает. Рано или поздно ему всё равно предстояло увидеть. Он неспешно зашагал следом. Ацуши застыл столбом, взгляд помрачнел до черноты, а из горла донеслось тихое рычание. Глупый наивный тигренок недолго радовался в восхищении. Последняя комната вернула к реальности, где нет места воздушным замкам. К реальности, к которой он должен привыкнуть. Помещение, как и предыдущие, заливало солнечными лучами из больших окон, и стены ослепляли белизной. Половину комнаты занимала вуаль — вышитая ало-золотыми нитями, полупрозрачная ткань струилась от потолка до пола, куда ложилась мягкими складками. Невесомый полог скрывал сотканную из шелка и мягче пуха постель. Спальня супругов-волков была наиболее важным и сакральным местом во всем жилище. И где, если не тут, хранить самое оберегаемое сокровище? На стене висел портрет в позолоченной раме: рыжие волосы волка свободно развевались на ветру, цвета летнего неба глаза блестели, на губах играла полуулыбка, отчего он задорно щурился; в его пальцах запуталась лента с вышитым на ней ликорисом. — Чуя… — выдавил вперемешку с хрипом Ацуши. — Ты привел меня… — он посмотрел на Рюноске блестящей чернотой глаз. — Это его дом. — Чон, — хмуро поправил Рюноске. — Так что теперь? Дом больше не нравится? Даже если я уберу портрет, ничего не изменится — его душа навсегда останется тут. Нет, не внутри этих стен, а в моем сердце. А ты, — он хмыкнул, — будешь просто мужем. — Не буду, — решительно заявил Ацуши. Его руки обратились в тигриные лапы с кривыми когтями, готовые к схватке. Да кого волнует мнение ничтожества?! Намерен драться за свободу? Он? Жалкий слабый омежка, ни на что не способный и не годный! Плащ взвился заостренными лезвиями и стеной метнулся к Ацуши. Тот уклонился и махнул лапой, но мимо — шипы взмыли вверх и срезали вуаль полога у потолка. Рюноске поймал ткань на лету. Набросил на Ацуши. На миг тигр ослеп. Через секунду вокруг закрутился кокон из газовой вуали — не достаточно плотный и крепкий плен для когтей и зубов зверя. Рыча, Ацуши стряхнул с себя лоскуты, и уже не прозрачные ленты, а черные, обвили тело. Рюноске ударил его сзади под колени, и они вдвоем, упав на клочья вуали, почти зарылись в золотисто-алых волнах мягкой ткани. — Я просил твоей руки, — прохрипел Рюноске на ухо Ацуши, наматывая тонкую ленту, оживленную способностью, тигру на шею. — Но голова тоже сгодится. Черная острая удавка затянулась туже и вонзилась краями в кожу. Ацуши зашипел, но не осмелился дергаться и присмирел. Они оба лежали. Однако, если тигра спеленал и грозил отрезать голову дар альфы, то Рюноске прижимал омегу к полу и был абсолютным хозяином положения. Ни один из них не пытался подняться. Рюноске зарывался носом в растрепанные белокурые волосы на затылке Ацуши и переставал дышать. Увы, нельзя представить на его месте Чона — слишком разнятся их запахи. Следовало так же пленить и подмять под себя Чую, которому не помогли бы в этой ситуации ни мускулы, ни способность. Он бы тоже сдался. Рюноске упустил шанс овладеть тем хотя бы силой. Он мог сделать его своим хотя бы один раз перед смертью. И теперь вынужден довольствоваться омерзительным омегой и задыхаться грушевым запахом в наказание. — Выбирай, — сипло шепнул Рюноске. — Рука или голова. Что я заберу? — Ацуши в ответ лишь тихо и сбивчиво рычал. — Мы пойдем к твоему отцу генералу и сообщим о предстоящей свадьбе, после чего ты попросишь его дать мне отряд воинов. Супругу любимого сына он не откажет. А если вдруг… — Рюноске сглотнул холодный ком крови. — Я убью твоих родителей, после прикончу всё их поганое потомство, а ты, единственный живой наследник, станешь моим мужем и подаришь генеральское войско. — А следом и меня убьешь? — Ацуши дрожал. От страха или негодования? — Мне нужна стая, и я создам ее с тобой. Конечно, если ты сейчас сделаешь верный выбор. Так что, отдашь руку или голову? Ацуши опасливо вздохнул, стараясь не шелохнуться ненароком и самому не напороться на лезвие. Похоже, он принял решение, но всё равно спросил: — Зачем тебе войско? — Ради мести. Империи и принцу Рандо. Но хватит болтовни, тигренок. Выбирай. Рюноске получит отряд, с которым двинется к приграничной крепости. Затем он отомстит Империи за вековое рабство речных драконов, а принцу — за смерть Чуи. Чтобы план осуществился, требовалось всего одно слово от презренного тигра. — Я согласен, — еле слышно хрипнул Ацуши. — Я стану твоим мужем.

***

Без Вишни жилище Мори превратилось в обитель демонов. Если с ним Мрак наполнял лишь изнутри, то теперь окружал дни и ночи напролет, и не было того единственного, кто светом развеет тьму. Не только сам себе Мори опротивел, но и дом казался адом. Спасением мог стать только ненавистный продажный волк. Хотя бы один взгляд его золоченых печальных глаз, одно касание огрубевших от оружия рук, одно дуновение его сладкого дыхания или шелеста воздушных одежд… Мгновение рядом с тем вернуло бы Мори в земной подлунный мир. Ему, как воздух, нужно было это мгновение. Генерал был третьим волком в иерархии Империи. Впрочем, может быть, и четвертым, если учитывать старшего сына Юкичи. Так или иначе, брать в расчет наследного принца или нет, Мори имел высочайший статус, в действительности уступая лишь династии, царствующей по праву крови, — самому императору и его брату. Звание позволяло ему вести себя, как хозяин, повсюду и распоряжаться всем и всеми, как личной собственностью, поэтому он свободно, не оповещая никого, явился в Небесный дом свиданий. Он делал что и когда хотел. И кто ему указ? Два этажа, бесконечно длинные коридоры с множеством комнат, балконы и террасы, сад и тенистые аллеи — поиски, казалось, никогда не закончатся. Морозный ветер с моря раздражал обоняние и ослаблял запахи. Но Мори не сомневался: отыщет Вишню непременно. На руку ему играли голые деревья и пустые поля без цветов, где любой силуэт привлечет внимание. Просто нужно знать, что искать. Ищейка сидел на припорошенной снегом скамейке. Его белые одежды, словно сотканные из капелек льда, сливались с окружающим миром. Сверкающие на бледном лице глаза не тускнели даже от тени, что отбрасывали кривые и почерневшие в маленькой смерти деревья. Он сосредоточенно точил клинок камнем, высекая искры. Несомненно, так выглядели Небесные волки — воины, победившие демонов и низвергнувшие их во Мрак. — Суэ… — Мори осекся. Стоило приблизиться, как горло перехватило. — Суэхиро. — Соскучился? — в голосе ищейки не проскользнуло ни малейшей эмоции. Он не отвлекся и продолжил приводить меч в порядок. — Я пришел, чтобы забрать тебя, — жестко и без предисловий заявил Мори. — Идем со мной, — он протянул ладонь. — Ты не можешь увести меня, — Суэхиро пожал плечами. — Власти такой нет. — Я могу всё! — зарычал Мори. Его ладонь не приняли, и он сжал кулаки. — Империя принадлежит мне. — Так то — Империя, — хмыкнул ищейка. — А я горец. Заметь, еще и подневольный. Работники дома свиданий свободы не имеют, как и права выбирать. Мне приказывают — я исполняю волю командира. Меня полностью устраивает. А ты подумай, — Суэхиро поднялся, — зачем желаешь забрать меня. Чтобы скрасить ночь-другую и бросить, молча и без оглядки, как поступил в лесу? Хотя чей-то досуг я вряд ли способен скрасить с моим-то даром, — он грустно усмехнулся. Суэхиро прошел мимо. Не обернувшись, не вымолвив больше ни слова на прощание, не удостоив мимолетным взглядом. Впрочем, и Мори не ответил на вопрос. Ищейка шагал по тропе и оставлял за собой борозду от острия меча в снегу. Будто намеревался там сражаться. А почему бы нет? Устроить Небесному дому свиданий небольшой бунт? Убить владельца, похотливых клиентов и порочных шлюх, и забрать-таки Суэхиро — недурной план. Мори рыкнул сквозь клыки и направился следом. Ищейка ни с кем не сражался, а исчез. Дом свиданий погрузился в покой, коридоры опустели, и, только приблизившись к очередной двери, можно было расслышать приглушенные звуки: ахи, вздохи, стоны шлюх и клиентов. Мори брезгливо морщился, невольно ловя отголоски, и продолжал путь. Расположение комнаты Суэхиро он помнил отлично. Едва до Мори донесся слабый аромат вишни, он прибавил шаг. И чуть-чуть не столкнулся нос к носу с возникшим из полутьмы хозяином заведения. — Господин генерал?! — воскликнул тот. Его взгляд лихорадочно блестел и метался, словно от встречи с восставшим с того света покойником. — Какая честь! Что я могу для вас сделать? — он оглянулся на дверь, откуда тянуло вишней. — Не догадываешься? — Мори прищурился и посмотрел в том же направлении. — Ах да, конечно! — хозяин натужно, сквозь силу, улыбнулся. — У нас кое-кто сегодня свободен. Это прекрасные создания, готовые исполнить любой ваш каприз. — Мне нужен он, — Мори шагнул вперед, но тот преградил дорогу и полушепотом, как бы извиняясь, пролепетал: — Суэхиро занят. Вам придется прийти в другой раз или выбрать кого-то иного. Занят? Обслуживает очередного клиента? Какого-то мерзкого толстосума? Кровь ударила в голову, Мори оскалился и отшвырнул жалкое препятствие, стоящее между ним и его сладкими грезами. Никто не смеет ему мешать! Никто не имеет права получать ни крупицы нежности от его Суэхиро! — Смилуйтесь, господин генерал! — запричитал владелец заведения, бросаясь под ноги Мори, хватая его колени, лодыжки, сжимая его подол дрожащими пальцами. — Туда нельзя! Берите любого… бесплатно… всегда… Я буду вашим рабом по гроб жизни, только не ходите туда. Пощадите! Он нас всех убьет! — Кто? — Мори опешил. — Он, — с благоговением выдохнул владелец заведения, не поднимая головы. — Его гость. Что там за чудовище, что даже имени его произнести нельзя? Кого можно так бояться, что охватывает дрожь при одной мысли о нем? И этот кто-то, кто способен убить их всех за беспокойство, сейчас с его Вишней! Наедине! Что столь воздушное и богоподобное создание может делать с тем монстром? Хотя скорее наоборот… Что злодей с ним делает?.. Мори сжал кулаки, вонзая ногти в ладони, царапая кожу в кровь. Из комнаты донесся грохот бьющегося стекла и треск древесины. — Что там?! — Мори инстинктивно подался вперед, но хозяин дома свиданий крепче обхватил его ноги и прижался всем торсом, не пуская. — Ничего. Совсем ничего. Ну, это ведь Суэхиро… — он виновато улыбнулся и пожал плечами. — Ладно, — с трудом процедил Мори, — я не стану рисковать вашими презренными жизнями и на сей раз уступлю. Но последний раз, — подчеркнул он, поднимая вверх указательный палец. — Я забираю Суэхиро из этой мерзкой обители разврата и похоти. — Вы не можете! — начал было тот, но вмиг осекся и робко уточнил: — Даже император не заберет работника дома свиданий просто так. — За деньги, алчная скотина! — из горла Мори вырвалось хриплое рычание, и он с силой оттолкнул владельца заведения. — Шлюхи — товар, и я куплю Суэхиро. Сколько он стоит? Несколько секунд тот молча сидел на полу и удивленно хлопал глазами, после чего, когда до скудного умишки дошел смысл предложения, кивнул: — Недорого. Работник-то он паршивый… Сами ведь понимаете. Прибыли от него не было до последнего времени совсем. Ну, вы сами догадываетесь, почему. Мори зло мотнул головой: нет, не понимал. Прекраснейшее в мире существо, несравненное в своей обольстительности, просто не могло не пользоваться спросом. Что глупым и слепым альфам еще надо? — Слиток золота или, если нет, пятьдесят монет столичной чеканки, — невозмутимо огласил цену хозяин заведения, поднимаясь. — Не чересчур много прошу? Торг, впрочем, не уместен. Его продали почти за такую плату, а я в убытке оставаться не люблю. Чересчур много? Мори рассчитывал услышать сумму в несколько раз выше — Небесный дом свиданий выделялся среди борделей поменьше элитарностью, репутацией и высокопоставленными клиентами. Работника отдавали почти даром. — Я отправлю слугу за деньгами, — махнул Мори рукой. — А мы обсудим прочие детали, — на физиономии владельца заведения засияла улыбка. — Пройдем в кабинет, где хранятся документы. Ему предоставят договор купли-продажи? Мори казалось это лишним, но пререкаться он не стал. Суэхиро так легко плывет ему в руки — нельзя отказываться. Едва они зашли в крошечную комнату, тесную от сундуков с неведомо какими ценностями, хозяин дома свиданий взял с одной из полочек лист белоснежного пергамента и положил перед Мори. — Вот, ваш контракт о браке, — он ударил ладонью по гербу Небесного дома свиданий, выбитому по центру документа. — Ставьте печать здесь, и Суэхиро, считайте, ваш с потрохами. — Брак? — растерянно повторил Мори. — Конечно. Небесный дом свиданий не выпускает прежних работников в никуда — исключительно в семью купившего их альфы. С правилами у нас строго. Даже император не может нарушить сложившийся уклад. Выкупить шлюху — одно дело, и совсем другое — назвать своим мужем. Тварь, продающая любовь и ласку каждую ночь новому клиенту, недостойна. Его телом обладал любой заплативший, и Небеса лишь ведают, сколько их было — насладившихся Вишней. Сотни? И это низкое существо предлагают ему в супруги? — Хотите, чтобы я взял Суэхиро в мужья? — Мори невольно скривился. — Чтобы я, высочайший чин, генерал великой Империи, привел шлюху домой в качестве супруга? Не переступайте грань. Это нелепо и оскорбительно. Само предложение меня унижает. — Нет, что вы, меня не волнует ни его судьба, ни положение в обществе. Я ничего не хочу. Вопрос: хотите ли вы? Мори фыркнул: породниться с продажной омегой, годами ублажавшей разномастных клиентов, было ниже его достоинства. — Предлагайте потрепанный товар таким же безродным и неприхотливым клиентам, — давясь от негодования, прорычал Мори. Он быстро покинул стены Небесного дома свиданий, гордо вздернув подбородок.

***

Первый, неудачный побег из дома многому научил, и на сей раз Чуя поступил мудрее: отправился в путь не пешим, а на коне, и не забыл собрать сумку с провизией. Он никого не оповестил о планах и не сказал даже Кенджи. Хозяин не обязан отчитываться перед слугами. А если кто-то решит пожаловаться его императорскому высочеству и послать ему весточку, пусть потом пеняет на себя. К Чуе слишком долго относились, как к никчемному, глупому и бесправному щенку. Чаша терпения переполнилась. Ничьего гнева и ничьей клеветы он больше не боялся. Его пугала лишь одна мысль: драконий принц добыл-таки Меч Миров и, вооружившись древним артефактом, осмелился напасть на приграничную крепость. Это означает, что жизнь Рандо под угрозой. Чуя мог не успеть. Если опоздает и не предотвратит столкновение, один из них наверняка погибнет. Хорошо, если удача будет на стороне Рандо. А если наоборот? Тогда Чуя потеряет истинного. Хотя нет, не так — он лишится всего. Смысл жизни исчезнет, мир поблекнет и превратится в Мрачное царство демонов. Жуткие предположения гнали его вперед. Конь выбивался из сил, но Чую не тревожили страдания животного — падет, и тогда он пойдет пешком. Дорога из поместья до границы пересекала самый большой остров архипелага и вела на север. Путь занял несколько дней бешеной скачки почти без отдыха, поэтому неудивительно, что конь ослаб до изнеможения. Чуя оставил его в маленькой деревушке на попечение крестьянской семьи и направился дальше, продолжая изнурять себя недосыпом, голодом и жаждой. Тратить время на привал и поиски еды, когда запас давно иссяк, он не имел права. Лишь бы успеть, а цена или жертвы не имели значения. Но как Чуя ни спешил, он всё равно запоздал. Его встретил гвалт голосов, лязг оружия и мост с оборванной цепью. Неприятель открыл ворота в город, и внутри крепости разразилась битва. Где свои, а где чужие — гадать не пришлось. Вражеские воины с эмблемой дракона на доспехах интуитивно чуяли нового соперника на каждом шагу и не упускали возможности уничтожить, пусть и выглядел тот, как мирный житель захолустья. Растрепанный, в пыльной одежде и безоружный, Чуя всё равно был их очевидным противником. Он расправлялся не глядя. Голыми руками хватал стрелы и лезвия мечей, уворачивался от магических атак одаренных и отправлял в ответ глыбы камней — куски разрушенных зданий. Впрочем, достигали камни целей или нет, не важно. Абсолютно все речные драконы — мелочь. Они пешки в отличие от своего предводителя, и Чуя искал Рюноске. Он ловил носом воздух. Земляника и смола — это всё, что его интересовало. Однако и то, и другое, если и витало, терялось в запахе дыма и крови. Смрад сожженных трупов и крови! Чуя оступился, перед глазами потемнело. Он на миг очутился в скудно освещенном зале, украшенном золотом и цветными фресками, и услышал стук шагов по мраморному полу. Снова задохнулся тяжелым запахом горелой плоти, и нутро сковало льдом. Его окатило холодной волной отчаяния и тоски. Он что-то потерял — нечто важное, чего не помнил. Опять фрагмент из прошлого, но столь нечеткий и мимолетный, что тут же ускользнул. Жгучая молния пронзила тьму, мираж рассеялся, и опалило огнем плечо. Чуя едва успел уклониться от копья. Острие задело вскользь и окрасило пространство алыми брызгами. Кровь и боль ослепили. Или, напротив, пробудили ото сна? Чуя оскалился и прыгнул на врага, которому оставалось жить пару секунд ровно до того момента, пока не грохнется наземь с перекушенным горлом. Та же участь ждала и другого речного дракона, и следующего. Чуя прокладывал путь, рыча, отплевываясь от кусков плоти, ломая кости и выдергивая суставы тем, кто становился преградой. Не глядя, торопливо. Мерзкий до дрожи запах тянул его вперед. Смрад сожженных трупов и крови. Чем ярче и гуще тошнотворный запах, тем ближе Рандо. Откуда Чуя знал об этом, он не понимал, но с непоколебимой уверенностью продвигался навстречу. В воздухе не слышалось ни единой земляничной нотки. Сладко-горький аромат тонул в запахе убийств и войны. А их источник был здесь. Озаренный алым светом и укрытый им, словно панцирем, Рандо оставался недосягаемым для вражеских атак. Направленные против него стрелы, копья и клинки не добирались до цели — не ранили, не задевали и отскакивали, как от щита и, казалось, вовсе не таили опасность. Он парировал удары, но будто шутя, не всерьез и лениво. Напавших на него воинов спустя миг неизменно настигали пущенные следом кусочки магической силы — багряные, как кровь, волны его энергии. Они несли смерть. Лезвие меча тем временем сверкало чистотой. — Восстановите ворота! — Рандо поймал пробегающего мимо воина и подтолкнул к выходу из крепости. — А тут… Он не договорил. Подернутый чернотой солнечный взгляд задержался на Чуе. Заметил, наконец? Уголки его губ дрогнули в улыбке, тут же тщательно стертой. Весело шакалу! Конечно, что с ним может случиться? Чуя сплюнул кислую кровь сквозь клыки: его терзает тревога, а для Рандо это не война, а увеселительная прогулка за город. Стоило ли волноваться? Лучше бы дома сидел и не гонялся следом. Чуя фыркнул, тряхнул головой, развернулся, и по обонянию ударил запах смолы. Терпкий и вязкий, он проник в легкие и лишил дыхания. Драконий принц! Чуя определил, где он, до того, как увидел. Рюноске окружали черные змеи, похожие на деготь или лоскуты рваного платья. Те извивались и рубили всё и всех вокруг. Они же обволакивали тело и служили ему доспехами. — Чон! — воскликнул он. Пронзительный крик, где отчаяние смешалось с восторгом, громко прокатился на поле боя. Рюноске метнулся навстречу. Черные ленты, как десяток взбесившихся кобр, тоже устремились вперед. Чуя отскочил, уклонился, и те пролетели, не задев. Мимоходом заметил позади Рюноске солдата. Хотя скорее не солдата, а занесенный меч, бликующий на солнце, — жить драконьему принцу не больше секунды. Пусть умрет? Конечно! Он сеет сомнения и раздор, так что не жаль. Чуя ударил носком сандалии булыжник, и камень размером с кулак красной молнией поразил меч солдата. Не просто врезался, а разбил сталь на мириады алых звезд. Солдат пошатнулся в ужасе от врага — теперь он на краю гибели. Как так случилось? Чуя должен бороться против речных драконов, а не помогать им! Он растерялся на миг, и само собой вырвалось: — Эй, Рю-чан! Заостренные шипы, как лепестки хищного цветка, застыли над безоружным солдатом и дрогнули. Они преобразились в ленты вновь и спиралью завились вокруг Чуи. Он глубоко вздохнул, наблюдая, как движутся «лепестки», норовя поглотить его. Способность драконьего принца избрала нового противника. Пустяк. Главное, несчастный солдат убежал. Чуя ударил по лентам, не давая себя спеленать. Те выпрямились, развеялись в прах, опять собрались в черное полотно и пронеслись сбоку. Получается, мишенью был не он. Тогда кто? Настоящим противником Рюноске был… Шипы врезались в того, кто стоял позади, в нескольких шагах от Чуи, замерев. Сквозь сияние, подобное мареву, на него смотрел Рандо. Алое свечение должно защитить его. Он не мог пострадать от атаки шипов. Если так, то почему вокруг рассыпались багряные брызги и откуда на плаще красные кляксы? Отчего его взор мутнел, превращаясь в черное золото? Почему на губах блестели капли крови? Чуя остолбенел. Голову сдавило до треска в черепе и темноты в глазах, а засевший в груди камень перекрыл воздух. Красно-черная мгла заполнила мир, земля разверзлась под ногами, и воцарилось царство Мрака. Чуя задохнулся от жара и пыли, стоящей столбом, и оглох от гула из недр планеты. Горячая петля перетянула шею, и уши заложило от собственного рычания. Его дернуло назад. Чуя пошатнулся и сглотнул кровь. Инстинктивно он схватился за горло — ладонь порезало острыми краями ленты. Мысль вспышкой пронеслась в голове: драконий принц задумал расправиться и с Чуей?! Рюноске посчитал его легкой добычей? Не бывать такому! Он никогда не победит, а Чуе рано погружаться во Мрак. Чуя моргнул. Мгла не рассеялась, жгучая боль в шее не утихла, пыль не улеглась, солдаты обоих лагерей не исчезли, и только Рандо куда-то пропал. Погиб? Земляничный запах затерялся среди дыма, грязи и крови. Гортань сдавило сильнее. Если если его больше нет, Чуя отомстит — поквитается с врагами, прежде чем отправится следом за горизонт. Рандо больше нет. Жуткая догадка расползалась холодом по венам, и тяжелым шагом Чуя попятился туда, куда его тащила черная лента. Петля на шее источала запах смолы, которую хотелось выплюнуть и избавить от нее мир навсегда. Он должен в честной битве уничтожить драконьего принца. Чуя осторожно развернулся, разметая осколки окаменевшей почвы под ногами. От его тяжелой поступи Рюноске пошатывался, но не сходил с места и не смотрел на атакующих противников — горстка верных солдат и способность обороняли неустанно и надежно. Но и то, и другое лишь откладывали неизбежный финал. Когда ярость, клокочущая внутри Чуи, вырвется, врагам не поздоровится. Он едва дышал не столько от петли на шее, сколько от рычания. — Чон, ты жив! — Рюноске хрипло выдохнул, качнулся вперед и, поймав ладони Чуи, выпрямился. Над ними раскинулся шатер тьмы с редкими просветами. Дар драконьего принца закрыл их двоих. — Я снова встретил тебя, когда потерял надежду, — пробормотал Рюноске и крепче сжал пальцы Чуи, словно боялся упустить призрак. — Это чудовище не убило тебя, ты спасся… Я шел за жизнью этого жестокого монстра, но ты не сгорел в жутком пожаре, и судьба вновь свела нас, любимый мой Чон!.. Купол над ними распался, и черные ленты обратились спиралями и шипами, разлетелись по сторонам и поразили тех, кто осмелился напасть. Земля по-прежнему трещала и сыпалась. Чуя огляделся. Дым, кровь, трупы — это из-за него. Отряд речных драконов не напал бы на приграничную крепость, если бы не жгучее желание принца отомстить за гибель Чона. Рюноске и вправду любил его? Он жертвовал собой и войском из-за него? — Ворота восстановлены! Это… Крик оборвался — воина сразило копье. Над Чуей вновь завились черные ленты. Они собирались в кокон и закрывали свет, огораживая двоих — его и драконьего принца — от остального мира. Всё-таки Рюноске неисправимый балбес. Наплевав на соратников, презрев смертельную опасность для себя, он защищал Чона, ради которого явился на границу. Крепость превратилась в западню для малочисленного войска и теперь захлопнулась. Враги обречены на гибель. Из-за него — из-за Чуи. Ну и правильно, поделом им! Прийти сюда — идиотский поступок, так пусть умрут из-за собственной глупости и амбиций! Рюноске хрипло кашлянул. Похоже, внутри возведенной защиты задыхался. У Чуи в груди кольнуло, и он поморщился: какое отвратительное ощущение, когда сердце сжимается при муках неприятеля. — Я не сожалею, — процедил Рюноске. — Зато увидел тебя еще раз. Снова романтические бредни! Чуя закатил глаза. Получается, драконий принц готов шагнуть в объятия смерти и утащить следом своих солдат. А бедняги повинны лишь в том, что выполняют приказ. — Собери остатки войска, — прошипел Чуя сквозь растущую боль в груди. — Я выведу вас. И… — он дернул руками, высвобождая ладони. — Не прикрывай меня. Лучше о речных драконах беспокойся. Кокон вокруг них испарился, и Чуя, втягивая запах бойни, быстро огляделся по сторонам. Не видно ли где Рандо? Не витает ли аромат земляники? Но тот будто растворился в напитанном кровью дыму. — За мной! — скомандовал Чуя, не дожидаясь, когда Рюноске хоть что-то предпримет для спасения солдат. Бой продолжался. Все речные драконы не уйдут, но хорошо, если хоть горстка улизнет из крепости. Рюноске послушно шел позади, так же уворачиваясь от вражеских копий и стрел, закрывая себя и нескольких воинов. Те бежали за своим вожаком. Остальные, кому не посчастливилось очутиться поблизости, приняли удар и гибли, отвлекая защитников крепости от принца. А Чуя не прекращал искать. Хоть малюсенький проблеск земляники! Хоть что-то, что указало бы на Рандо! Небольшим утешением служило исчезновение тела оттуда, где он был ранен. Может, выжил и скрылся в одной из башенок? Отсиживается в безопасности, пока другие отдуваются? Наверное, нормальное поведение для него, для подлого шакала. А если драконий принц всё-таки убил Рандо… С рычанием Чуя втянул воздух, абсолютно лишенный сладко-горьких ноток, и выдохнул: — Пришли. Здесь, — он коснулся стены. Счет шел на минуты, если не на секунды. Оставшиеся на поле битвы речные драконы не сумеют долго удерживать натиск и скоро их всех перебьют. Тогда солдаты империи начнут рыскать по закоулкам крепости и придут сюда. — Потайной выход? — робко предположил кто-то, трогая плотно прилегающие друг к другу камни. Чуя мотнул головой. Он обхватил пальцами крупный валун, и тот задрожал, отрываясь от земли, куда его крепко посадили строители сотни лет назад. Чуя подвинул его ровно настолько, чтобы протиснулся самый габаритный из речных драконов. Солдат не пришлось просить дважды — они поняли без слов, что должны бежать, пока есть шанс. Лишь их предводитель не спешил. — Уходи, — Чуя указал на проем в стене. — Только прихватив голову вашего командира или забрав кое-кого в плен, — Рюноске вздернул подбородок. Скрывшихся соратников не удостоил взглядом. — Без трофея отсюда ни ногой. — Как бы тебе, идиот, голову не снесли. Прямо здесь, — Чуя не сдержал оскала. Клыки кольнули до крови, и он поморщился от металла на языке. — Прямо сейчас. Убирайся, пока цел! — Хм, битва далеко, и тут только… Тут только мы. Имеешь в виду?.. — О да, именно это. — Хищная улыбка стала шире. — Если не убежишь, через минуту будешь мертв. — Показать спину врагу? Никогда! Я не трус и от цели не отступаю. Даже в одиночку готов сражаться с армией. Да, я обязательно уйду, но сперва заберу голову или пленного. — Стоять! Двинешься в сторону крепости — и ты труп! Ты проиграл, потерял львиную долю бойцов и бахвалишься, что способен противостоять армии? Я защищаю город, но даю тебе шанс сбежать, хотя пожалею об этом. Так что лучше не испытывай мое терпение. — Тогда уйдем вместе, — он резко обхватил ладонь Чуи и потянул, а черные ленты его одежд взмыли спиралью снова. — Я всё равно собирался взять кое-кого в плен. — Кое-кого? — он выдернул руку из захвата. — То есть меня, значит? — Тебя, — Рюноске с обреченностью вздохнул. — Или так, или буду сражаться против оставшегося императорского войска. И мы либо выживем оба, сбежав, либо рискуем погибнуть в масштабной битве. — А я предлагал, видят Небеса, предлагал тебе спастись, — еле слышно прошипел Чуя. Он опустил взгляд на дрожащие пальцы и сжал кулаки. Если глупый драконий принц предпочитает смерть, так тому и быть. Краем глаза Чуя заметил движение — кое-кто из защитников крепости уже пустился вдогонку за ускользнувшим врагом. Однако преследователей оказалось меньше, чем ожидалось. Одинокий воин преспокойно стоял невдалеке, как застывший вековой дуб. Хотя не дуб, а осенний клен — ветер трепал выбившиеся из-под шлема темно-багряные волосы. Он не двигался, а лишь наблюдал. — Я предупреждал, что последует погоня, — Чуя вновь перевел взгляд на Рюноске, лицо которого исказила скептическая ухмылка. — С одним-то имперским солдатом справлюсь. — С двумя! — прорычал Чуя, и зародившийся в груди рокот отразился эхом в земле. Почва под ногами загудела и треснула, выплевывая из недр комья грязи и мелких камней. Она расползалась кривыми линиями, и в разломах исчезала бравада Рюноске. Он обескураженно смотрел на Чую и неловко тянул к нему руку, словно боялся коснуться призрака и развеять мираж. — Чон… — он растерялся и сник, а через мгновение тряхнул головой. — Я всегда достигаю желаемого. Прости, Чон, но я не готов отпустить тебя, даже если ты хочешь меня убить. Он не собирался отступать, но и умирать тоже не планировал, поэтому принял единственное верное решение: стремительно выскочил за стену. Чуя вернул камень на место — так, что даже зазора не осталось. Потерев ладони друг о дружку, глубоко вздохнул. — Так его императорское высочество не ошибся, — подал голос Ода, наблюдавший до сей поры молча. — Ты на стороне врага. Он всё видел, слышал и теперь непременно разболтает. Самое плохое то, что вынудить его молчать невозможно. Сколько раз Чуя пытался навредить Оде, но так ни разу не достиг успеха, даже незначительного. И сейчас не имело смысла драться — всё равно поганец капитан ускользнет от расправы. — А тебя это не радует? — Чуя ехидно улыбнулся, когда внутри клокотало от ярости. — Рандо избавится от неверного супруга и потратит всё время на тебя, давнего любимчика. И заживете вы в гармонии и счастье. — Эм… что? — Ода уставился на Чую, будто встретил говорящего диковинного зверька. Он покачал головой, как до него сделал Рюноске, и развел руками. — Похоже, я тут бессилен. Если вам нравится бегать друг от друга, несмотря на мои старания и ухищрения свести вас двоих вместе, то разбирайтесь сами. А я даже беднягу Ди втянул в авантюру с готовкой и заставил рисковать, — Ода укоризненно глянул на Чую, обвиняя в чем-то загадочном и непонятном. — Но помогать вам двоим — себе дороже. Ода пытался наладить семейную жизнь Чуи и Рандо? Какой сюрприз! Разве не наоборот всячески вредил и норовил поссорить? И что насчет еды? Что он имел в виду? — Эй, погоди! — крикнул Чуя вслед Оде. Тот стремительно уходил, не оборачивался и даже ускорил шаг. Запустить в него чем-нибудь? Например, камнем потяжелее. Или метнуть оружием, кем-нибудь потерянным. Или… Какая разница, если всё-равно увернется? Чуя оглянулся на бегу. Запах крови, огня и трупов густо окутали поле сражения, но на долю секунды сквозь жуткий смрад пробилась сладость. Чуя встал как вкопанный. Сглотнул, и терпкая земляника оцарапала горло изнутри. Рандо? Это он несомненно. По-прежнему здесь и не погиб? Не сбежал, а исчез лишь временно? Почему — не важно. Самое главное — жив. Осталось разыскать его в неразберихе. Погоня за Одой подождет, и не срочный допрос можно отложить. На площади, где разгорелся бой, и поныне царил хаос. Защитники крепости, одержав безоговорочную победу, сновали туда-сюда, командными криками заглушали стоны раненых, и к солдатам уже присоединялись местные жители, потихоньку выползая из укрытий. Пострадавшим оказывали помощь, а врагов добивали. Отряд принца пленных не брал. Возможно, ситуация обстояла бы иначе, командуй войском сам император, но его младший брат не привык жалеть и щадить. Вскоре запылали новые костры, стало жарче, и в дыму потонули силуэты солдат и горожан. Серые и безликие силуэты. Лишь одна фигура отсутствовала. Не было того, кто должен руководить массовым сожжением, — не было самого принца. Может, Чуе померещилось, и он выдал желаемое за реальность? Что, если земляничный аромат просто почудился? Сердце заныло: выходит, он отпустил злейшего врага, которого должен ненавидеть, кому желать смерти и мстить. Вместо справедливого возмездия он спас Рюноске. Почему? Что в этом глупом драконьем принце особенного? Только ли его любовь к таинственному Чону? Наверное. А какое отношение к их чувствам имеет Чуя? Абсолютно никакого! Тогда почему? Голова болела и кружилась от тяжких мыслей и дыма. Чуя на ватных ногах, не разбирая дороги, плелся сквозь серый густой смрад туда, где вонь горелых трупов ощущалась сильнее. Рюноске заслуживает жестокой кары? Определенно. Сможет ли Чуя поквитаться с ним и не передумать в последний момент? Вряд ли. Значит, к демонам месть? Лучше умереть там же, где погасла последняя искорка надежды на счастье, где мир погрузился в вечный Мрак. Да, правильней задохнуться здесь и умереть. Чуя оступился у подножья лестницы, восходящей к сторожевой башне. Именно тут, у крепостной стены, концентрировался жуткий запах горелой плоти и здесь же изредка пробивались слабые нотки земляники. Рандо так долго находился в приграничье, что им пропиталось всё: воздух и каждый камень. Идеальное место, чтобы распрощаться с жизнью. Чуя упал на что-то большое, черное, слишком мягкое для осколка стены, пахнущее едким дымом и… отороченное белым мехом. А еще оно шевельнулось. Живое! Сердце подскочило к горлу, и Чуя захлебнулся терпкой земляникой, смрадом сотни сожженных трупов и болью, пронзившей гортань. Он отпрянул и сдернул черное покрывало. Лицо Рандо стало бледнее извести. Глаза были закрыты, губы и подбородок потемнели от крови, а успевшие высохнуть багровые струи тянулись вдоль шеи и уходили под одежду. Он не двигался, но тем не менее был жив. Глупый драконий принц не убил его! Мрак вмиг рассеялся, яркий горячий свет внутри Чуи залил всё его существо с такой силой, что едва не вытеснил сердце из груди. Проклятый шакал всё-таки спрятался, а не умер! И напугал до полусмерти. Чуя со злости толкнул носком сандалии лежащего на ступеньках Рандо, на что тот еле заметно дернулся и тихо хрипнул: — Чуя… — С чего ты взял, что это я? — В глубине души проснулась совесть и чувство вины, и Чуя аккуратно приподнял Рандо, сначала усаживая на ступеньки, а затем помогая встать на ноги. — Только ты можешь бесцеремонно плюхнуться на царственную персону… — слабый скрип голоса оборвался кашлем. — А после пинать ее ногами. — Идем, царственная персона, — Чуя обхватил Рандо за пояс и потянул за собой, вверх по лестнице, по широким каменным ступеням, преодолеть которые казалось невозможно. Это была дорога длиной в вечность, путь двух обнявшихся волков, и губы одного щекотали шею другого сухим шершавым шепотом, как долгий, пробирающий до мурашек поцелуй. — Твой запах, — почти беззвучно прошептал Рандо. — Его я всегда и везде распознаю. Он прошептал несколько слов и затих — полностью. Ни звука голоса, ни хрипа дыхания, ни стука сердца — прервалось абсолютно всё. И всем весом он потянул Чую вниз. Но это ведь невозможно, если он только что разговаривал! Он не посмел бы умирать, дав надежду! Теперь он не имел права висеть мертвым грузом и не должен собственным холодом, идущим сквозь меховой плащ, пронизывать морозом Чую. Первая же комната — лишь крошечная каморка — показалась единственным спасением. Промозглая и не предназначенная для жизни, она давала шанс хотя бы на отдых. В углу нашлись собранные в кучу свернутые одеяла, тонкие покрывала и еще какое-то барахло. Всё пошло в ход. Через пару минут Рандо лежал на импровизированной постели. Неподвижный, бездыханный и ледяной, как окоченевший труп. Как под властью гипноза, Чуя стоял над ним. И что дальше? Звать лекаря? Где его отыщешь в суматохе? Справляться самостоятельно? Но как? В голове роились только вопросы без ответов, и Чуя устало опустился рядом. Онемевшими и непослушными пальцами он стянул с безжизненного тела Рандо тяжелый провонявший дымом плащ, верхнюю теплую одежду, а следом и сырое, багровое от крови тонкое кимоно. Алые потеки густо покрывали его шею, руки, торс. Рваные раны — одна возле ключицы, вторая под ребрами — дрожали и выбрасывали свежую кровь, которая скатывалась ручейками. Застывший, как обломок айсберга или камня, Рандо всё еще был жив. В нем по-прежнему теплилась жизнь и бился пульс. У Чуи перехватило горло. То ли от проникшего сквозь сожженные трупы аромата земляники, то ли из-за колыхнувшегося в груди сердца. Вселенную не ввергло во тьму, Рандо не погиб. Несмотря на жуткие глубокие раны, нанесенные черными лентами-шипами, он выжил. Если, однако, не остановить кровотечение, то Мрак вскоре снова накроет мир. Значит, нужно торопиться. Бинты для перевязок он сделал быстро и не размышляя, но, едва глянув на Рандо, застыл. Чуе придется его коснуться — только от одной мысли по спине побежали мурашки и заставили поежиться. Трогать его шею, плечи, грудь, ощущать под ладонями его обнаженную кожу и рельеф мышц — пытки худшей вообразить трудно. Взгляд невольно перешел ниже пояса, где Рандо еще был одет. Что, если шипы пронзили его повсюду и ран больше двух? Чуя затаил дыхание, зажмурился и на всякий случай отвернулся. Лицо горело, а позвоночник покалывало ознобом, но он дотянулся до завязанной на бант широкой ленты, благодаря которой держались хакама и которую нужно потянуть, чтобы распустить пояс. Сделать это на ощупь? Но не наткнется ли ладонь на?.. Нет. Даже в мыслях Чуя не мог завершить фразу — слишком неприличная и развратная, что-то за гранью. Он отчаянно помотал головой, приоткрыл глаза и медленно, через силу, повернулся. — Аккуратнее там. Чую как кипятком ошпарило. На миг окатило нестерпимым жаром до самых костей, и следом тело неприятно закололо, как от сотни крошечных иголок. Шакал снова перепугал его! Чуя поспешно положил ладони на колени и тихонько вдохнул. Глубоко в горле завибрировало рычание. — Я просто хотел… посмотреть… — хрипло промямлил он. — Любопытство понятно, ведь мы давно в браке, а ты так и не увидел меня раздетым, — в голосе, слабом и изможденном, сквозил сарказм, а из-под приоткрытых век Рандо поблескивало хищное солнце. — Но ты сам виноват. — Посмотреть, не ранен ли! — выпалил Чуя. — Остальное не интересует. — Понятно, — Рандо снова закрыл глаза. Ирония ушла, а усталость возросла стократно. — Нужно было оставить меня там умирать, а не пытаться спасти. Создал нам лишние хлопоты. Почему не сбежал со своим любовником, с драконьим ублюдком? Как взрыв петарды, огонь вновь вспыхнул в голове. Чуя не сдержал громкого рычания и со всей силы ударил Рандо кулаком в челюсть, без того окровавленную. Тот дернулся и сразу замер, похоже, оборвавшись на полуслове. Так гораздо лучше. Чуя умиротворенно перевел дух. — Почему? Почему? — он понизил голос до шепота. — Потому что, старая псина, люблю тебя. Еще раз назовешь Рюноске моим любовником, убью. Рандо, обвиняя Чую во всех мыслимых грехах, определенно переходил границы дозволенного. Так может, ну их, эти допустимые рамки? Не послать ли их, вместе с приличием, к собачьим демонам во Мрак? Чуя закусил губу и, стараясь расфокусировать взгляд, потянулся к поясу Рандо.