разделяя вес / sharing the weight

— Грустить — это нормально, — говорит Яз. Доктор думает, что это её слова. Она не может точно сказать. Её мозг затуманен от перенапряжения. Она догадывается, что именно это и должно происходить, когда впервые за два десятилетия у неё появляется куда больше взаимодействия с миром, чем расписывание стен и односторонние беседы с разгневанными товарищами по тюрьме. Двойные двери её корабля щелкают, и последние струйки винтажного одеколона Грэма витают в воздухе вокруг двоих оставшихся. То, что однажды заставило её сморщить нос от отвращения и отпрянуть с наглым вопросом — "Ты купаешься в этом, Грэм?" теперь просто оставляет тяжесть в груди и траур одном из сердец. Она надеется, что запах останется ещё несколько мгновений; постепенное рассеивание, а не резкая эвакуация. Хотя бы до тех пор, пока каждое моргание не перестанет ощущаться как трещина в дамбе. До тех пор, пока у неё не хватит энергии погрузиться в серию подпитываемых адреналином путешествий, чтобы достойно отвлечься. — Мне жаль. Ой. Яз всё ещё там. Конечно. Голова садовая. Подождите… почему она… Доктор поворачивается. Это медленное усилие, но она встречает виноватый взгляд в упор. — Жаль? — Я не подумала, — говорит Яз, но Доктор видит по её глазам, что впереди ещё многое; ей просто нужно набраться терпения. Дай ей пройти сквозь это. — Я имею в виду тебя. Когда ты снова появилась сегодня. Я не подумала о том, через что ты прошла за последние несколько месяцев. Ради бога, ты сидела в тюрьме, а я думала только о себе. Я не должна была. Мне жаль. — Яз… — Нет. Я была эгоисткой. Я должна была проверить, что с тобой всё в порядке. Как сказал Джек, мне следует… мне просто следует быть благодарной за то, что ты вернулась. Потому что ты могла нас отпустить. Ты не обязана была возвращаться, но ты вернулась. Несмотря ни на что. — Конечно, я вернулась. Ты моя… — семья. Хах. С этого момента ей придется вычищать это слово из своего языка. — Моя подруга. Конечно, я вернулась. Доктор выпрямляется, толкает сбойный переключатель на консоли вверх, ерзает на ногах, разгоняя остатки энергии по конечностям. За секунду до того, как снова посмотреть на Яз, она слышит характерное фырканье. Яз отворачивается и пугливо проводит пальцами под глазами. Доктор дает ей минутку уединения — Яз ненавидит, когда кто-то видит, как она плачет, — и наклоняет голову, сжимая перед собой руки, чтобы они не тянулись к ней. Она всё ещё дрожит от физического контакта, который был у неё сегодня. К этому на удивление легко привыкнуть. — Яз, когда я… — Доктор прочищает горло и поднимает взгляд, стараясь не отводить глаз. — Я видела все записи в другой ТАРДИС. Я просмотрела дневник, который ты вела. Я знаю, что не должна была. И ты была бы права, если бы рассердилась на меня, но … — Я не единственная, кому пришлось нелегко, верно? Веселье Яз смягчается чувством вины, беспокойства и усталости, которые всё ещё украшают её лицо. Она не усмехается, а в свою очередь Доктор не ловит её дрожащие пальцы. — Мне кажется, что Грэм и Райан думали, что я теряюсь в этом, — выдыхает Яз, нахмурив брови со сдержанной безнадёжностью; как будто часть её до сих пор отказывается верить, что Доктор вернулась. Та самая Доктор, которая может читать её, как книгу. — И мне тоже кажется, что я действительно могла бы. Полагаю, ты пришла как раз вовремя. Доктор суёт руки в карманы брюк и опирается всем телом на одну ногу, в то время как другая пинает проволоку под консоль. — Ещё я видела спальный мешок. — Я не хотела ничего пропустить. Я всё время просыпалась дома с новой теорией; новым способом тебя найти. Если бы я осталась в ТАРДИС, я могла бы всё совместить и в то же время быть ближе к тебе. ‘Потому что это то, что я чувствовала на той ТАРДИС. Я чувствовала себя ближе к тебе’. Разыскивая среди беспорядочно возбужденных нервов, мешающих мозгу, способ отреагировать, Доктор касается рукой локтя Яз; находит её запястье. Обводит его. — Ясмин… Яз содрогается от чего-то, похожего на ужас. — Ты используешь моё полное имя. Это должно быть что-то плохое. — Нет, мне просто нужно, чтобы ты кое-что знала. — Мне нужно, чтобы ты действительно, по-настоящему приняла это. — Потому что наступит день, когда меня, возможно, по какой-то причине здесь не будет… — Доктор, не… — Яз. Послушай меня. Может наступить время, когда — очевидно, я не хочу, чтобы это произошло — но меня здесь может не быть. Я могу не вернуться. Если это произойдет, ты не должна терять себя, пытаясь понять, как и почему это произошло, потому что, если у меня будет способ вернуться, я вернусь. К тебе. Всегда. Я, может, и старая, но я не сдамся так легко. И я приложу все усилия, чтобы не оставить тебя в беде. Тебе нужно двигаться дальше. Просто держи меня здесь с собой. — Доктор убирает пальцы с запястья Яз и её скачущего пульса, чтобы осторожно постучать по её виску, а затем по левому краю туловища. — И тут. И с тобой всё будет хорошо. Потому что ты по-настоящему изумительная, Яз. У нас не может быть вселенной без тебя, даже если меня здесь нет. Молча кивнув, Яз находит её мизинец и обхватывает его. Доктору нравится мягкий коричневый цвет вокруг розового. — Обещай мне, что ты пока никуда не уйдёшь, — хрипит Яз. Доктор глотает комок в горле. — Я только что тебя вернула. — Я не двигаюсь ни одним мускулом, — заявляет Доктор, чувствуя, как теплеют щёки. Почему она краснеет? Ох, потому что она хочет объятий. От Яз. Решительной, храброй, сильной, потрясающей Яз. — За исключением, может быть, если ты не против… Мгновенно Яз входит в её пространство и окутывает желанием утешить. Поначалу давление почти слишком велико, но вскоре Доктор погружается в него со вздохом, порожденным тяжёлыми легкими и тяжёлым сердцем. — Ох. Да. Это. Это хорошо. Очень хорошо. Спасибо, Яз. Десять баллов тебе, — выдыхает она ей в воротник, борясь с желанием сжать до тех пор, пока её контроль над импульсами не становится слишком слабым. Обхватив Яз за талию, она сильнее сжимает её, пока их тела не прилегают друг к другу вплотную, и Яз хмыкает ей в макушку. Яз стоит рядом с ней, тёплая и надёжная. Они укорененыя на месте, как фундамент дома. Они станут домом — это лишь вопрос времени. Почему она не подумала об этом раньше? В тот момент, когда Яз пытается отстраниться, Доктор просто сжимает её ещё крепче и шепчет, — Ещё нет. — Всё хорошо, — так же тихо шепчет Яз, без колебаний возвращая хватку. Её большой палец нащупывает шею и гладит верхнюю часть позвоночника в ласке, такой нежной и незнакомой, но такой нужной, что Доктор не может не прижаться к ней с удовлетворённым вздохом. Успокаивая напряжение под подушечкой её большого пальца, пока мышцы Повелительницы Времени не кричат от благодарности, Яз бормочет, — Доктор, могу я тебя кое о чём спросить? Доктор кивает. Она и так слишком долго избегала неизбежное. По крайней мере, теперь она скрыта из виду, так что может позволить своей маске сползти. — Конечно. — Ты сказала, что раньше не знала, кто ты такая. — Пульс Яз на мгновение зашкаливает, а затем продолжает равномерно биться о висок Доктора. Решительный. Сильный. Как и его владелица. — Что ты имела в виду? Сделав вдох, который Яз, должно быть, чувствует, потому что ослабляет хватку, Доктор опускает лоб на плечо Яз. — Вернувшись на Галлифрей, Мастер, он… он рассказал мне некоторую информацию, которая полностью изменила моё восприятие. Это перевернуло всё с ног на голову. Всё, что я думала, что знаю, было ложью. Вся моя жизнь изменилась в одно мгновение. Я не та, кем себя считала. Всю свою жизнь, Яз, я думала, что родилась на Галлифрее. Я думала, что я просто ещё один галлифрейский ребенок в академии, просто ещё один беглец во время войны времени. Но я была неправа. Я родилась не там. Я не знаю, откуда я на самом деле. Ты знаешь, каково это — быть обманутой на протяжении всего твоего существования, Яз? Я была так зла. Тюрьма немного помогла мне справиться с этим, но я всё ещё — я даже не знаю, как это описать. Зла, сбита с толку, обижена, предана — я чувствую всё это. — Это… но это… — бормочет Яз, хмуря брови. Она крепче сжимает руки, защищая её от того, что уже оставило свой след. — Это ужасно. Мне очень жаль, что это случилось с тобой. Сжимаясь, Доктор возвращается в своё новое любимое укрытие. Духи Яз наполняют её ноздри одновременно с тем, как лёгкие наполняются воздухом. — Но ты всё ещё Доктор. Ты по-прежнему помогаешь людям. — Яз выпрямляется вместе с Доктором. — Ты по-прежнему лучший человек, которого я когда-либо встречала. — Даже если я больше не знаю себя? Даже если я до сих пор с этим разбираюсь? — Ты всё ещё тот человек, которого я встретила в поезде три года назад, — умоляет Яз. Боже, она такая хорошая. Ещё пять очков Яз. Большой палец Яз заменяется ладонью, когда она приподнимает голову Доктора. — Ты — это всё ещё ты, Доктор. И я буду напоминать тебе об этом каждый раз, когда это будет нужно. Откинувшись назад, но удерживая Яз за локти, Доктор хлопает длинными ресницами, поднимая взгляд, и позволяет своим сердцам воспарить. — Не могла бы ты сказать мне это ещё раз? Ещё один раз? Когда Яз выравнивает их взгляды с блестящими глазами и дрожащей улыбкой, Доктор тяжело сглатывает. С надеждой, с переполняющими эмоциями, с восхищением; она не совсем уверена. Возможно, ей нужен полноценный отдых. — Ты — Доктор, — серьёзно заявляет Яз. — И ты всегда им будешь. Свежая уверенность быстро избавляет ум от сомнений. Покачиваясь на ногах, как младенец, который только учится ходить, она всё же умудряется вывести на поверхность радостную улыбку. — Спасибо, Яз. — И, Доктор? Имя теперь чуть больше похоже на дом. — Да? — Не хочешь зайти ко мне на чай? О, она сделала её день. Доктор улыбается всем своим существом. Она думает, что её ноги, возможно, оторвались от земли в возбужденном подскоке. — Чай у Яз? Прекрасно. Я обязательно пойду к Яз на чай. — Ты ничуть не изменилась. Проследовав за Яз вокруг консоли и к двери, Доктор врывается на улицу с развевающемся позади пальто. — Всё благодаря тебе. Если она замечает покрасневшие щеки Яз (конечно, она замечает), Доктор об этом не упоминает. Вместо этого, вдыхая полные легкие воздуха, она взмахивает руками, восхищаясь небом. — Два десятилетия заключения в тюрьме заставляют тебя сильно скучать по свежему воздуху, а? На шаг впереди Яз замирает. А? Ох. Упс. Возможно, она устала сильнее, чем думала. Скорее всего, раз её слова так стремятся от неё сбежать. Яз находит её руку, сцепляет их пальцы и сжимает. Её глаза широко распахнутые и влажные, — Два десятилетия? После этого у Доктора сжимается желудок. Ей нужно ещё многое объяснить. Но, застигнув её врасплох, Яз просто качает головой. Похоже, Доктору придётся признать, что в этой игре с обвинениями всем бы стоило поучиться у Яз. — Тебе не нужно об этом говорить. Тебе не нужно мне ничего рассказывать. Шагая рядом, Доктор толкает её плечом и сглатывает о того, нисколько благодарной она себя чувствует. — Спасибо. Я расскажу, просто… — Не сейчас? — Яз заканчивает за неё. — Да. Это нормально? — Конечно. Только когда будешь готова, хорошо? — Да. Спасибо, Яз.

***

— Яз? — Что такое? — Какое-то время будет странно, правда? Без мальчиков. — Будет, да. Но знаешь, что у нас есть? — Что? — Мы. — Хах. Я полагаю, ты права. Да. Я знала, что ты моя любимица. — Не дай мальчикам услышать, как ты это говоришь. Но тебя это устраивает? — Что? — С этого момента будем только мы вдвоём. Это нормально? — Я думаю, это будет великолепно. — Да? Я тоже.

***

— Яз? — Мм-хм? Хочешь второе? — Оно уже было. Я люблю пакору. Вообще-то, у меня был вопрос. — Конечно. Вперёд. — Ты уверена, что мы не сможем уговорить Хакима? — Точно нет. — Хм. Что насчёт… — Доктор, мы не возьмём мою семью в космос. — Хорошо, но чай у Яз может быть еженедельным, верно? — Если это компромисс, то конечно. — Великолепно! Спасибо, Яз. Мы всё ещё раздаём очки? — Просто ешь свою еду, Доктор. — Я приму это как да. — Доктор. — Ну ладно! Хаким? Ещё одну порцию, пожалуйста!