5. Воссоединение
8 июля 2021 г., 22:28
***
Жизнь Хосока была всегда размеренной, практически беспроблемной. Он очень жизнерадостный человек с солнечным нутром, но даже в это нутро смогла в какой-то момент проникнуть тревога. Он впервые так сильно паниковал. И впервые не понимал причины этой паники и тревоги. То ли из-за друзей, что сейчас явно не в лучшем положении, то ли из-за Чимина, которого, как ему сказал Гук, скорее всего, уже нет в живых. Но как, чёрт побери!? Как!? Он был готов уже ругать Чимина за его мысли и намерения, когда бы они его нашли, но теперь ему придётся убить того, кто сыграл с ними в злую шутку. Того, кто подставил их и загнал в этот тупик, связав всех по рукам и ногам. И Хосок сам себе сейчас клянётся, что собственными руками заставит умирать этого придурка в долгих мучениях. Он ещё дойдёт до него, но сейчас нужно выбираться из ямы. — Господин Хосок, — с ехидной и худшей улыбкой, что видел в своей жизни Чон, подошла к нему женщина в строгом костюме и с документами в руках. — А вы молодец, госпожа... — прочитав на бейджике фамилию, — Чхве. У вас отлично получилось загнать нас в тупик, — солнечно улыбается ей в ответ. — Мне всего лишь нужно знать, где Пак Чимин. Мы ничего больше не возьмём. Нам нужен только он. — Госпожа Чхве, вы разве не видите моё положение? — убрал улыбку с лица и посмотрел в сторону скалы, подняв голову вверх. — У меня друг там стоит в заложниках. И вы серьёзно не обращаете на это внимания? Женщине пришлось взглянуть наверх, но небольшое удивление всё же Хосок сумел в ней разглядеть после этого. — Если вы скажете, где Пак Чимин, мы поможем вашему другу уйти оттуда живым. — Поможете!? — разъярённо удивлён. — Это же вы его там схватили! Вы! Не лгите. — Перестаньте, господин Чон, — уведя взгляд с улыбкой, — Это не в наших правах. Просто скажите, где Пак Чимин. — Я не знаю! — грубит, потому что его начинает бесить эта мадам. — Мы сами его потеряли. Приехали сюда искать по наводкам одного человека. Этот человек ранее держал у себя дома и растил Пак Чимина. Разве вы не должны сами знать его лично? Он уже говорил про лабораторию, в которую хотел отдать Чимина. Скорей всего, вы уже туда приходили с тем же вопросом. — Господин Чон, я вас прошу просто сказать мне местоположение Пак Чимина. Как я поняла, вы действительно знакомы. Хосок бесится и сильнее вдыхает воздух в лёгкие, смотря на тёмное небо. Помимо всего этого, льёт дождь. Конечно, женщина под зонтиком, а вот Хосок – нет. Он промок тут под дождём, точно так же, как и Юнги на скале. И вся ситуация его от этого начинает бесить ещё больше. — Так, всё, хватит! — не сдерживается тот, скалясь на женщину. — Я не знаю, где Чимин. Правда. Но зато это знает мой друг. Вот только он на скале. Так что, я не знаю, что вы будете делать дальше, потому что он собирается упасть со скалы, а вы ему в этом с удовольствием поможете, не так ли? Ваши люди хорошо выполняют приказы, но только глупо. — Ладно, — успокаивается та, — Заберите его оттуда. И вы тоже проследуйте за нами, — направилась к своей машине, отдав приказ полицейским забрать Юнги со скалы. Чон подождал, пока приведут Юнги, а потом уже подошёл к нему. — Нас повезут на допрос в участок. Сможешь говорить? — он обеспокоен другом, потому что полностью понимает его состояние, но он не знает лишь, что думает Юнги на счёт того, что они не нашли Чимина. Это сложный вопрос. И всё же, Мин молчит в ответ и просто идёт за полицейскими. Хосок знает эту тяжесть на душе. Поэтому понимает и молча садится в машину.***
— Сокджин-хён! — кричит в трубку Чонгук, когда на его вызов наконец отвечают. — Хён! — Да я слышу тебя, чего ты орёшь? Что случилось? — он сидит в офисе плантаций на диване, немного решив расслабиться. — Где вас носит? Хосок говорит, что вы до сих пор не приехали. — Хён, тот парень... ведь пропал. Мы тоже поехали его искать, да, но, когда приехали в город, нас поймали какие-то люди. Потом мы услышали разговор о Чимине, которого, оказывается, привезли в лабораторию. Теперь мы тоже в лаборатории. Нас держат в одной палате. Но проблема даже не в этом. Чимина, как я слышал, увезли в отдельную камеру, для... мёртвых. — Что? Как это? — он внезапно сел на диван, выключив телевизор. — Хён, я даже объяснить это не могу сейчас. Нам нужно спасаться самим сначала, потом уже... возможно, спасём Чимина. Если он, конечно, ещё жив. — Вряд ли... — на секунду затормозил и напугал Чона, — Ну, то есть... вряд ли лаборатория его стала бы убивать. Он ведь им нужен живым. — Откуда тебе знать? Вдруг, захотели его уничтожить? — Прекрати. Лучше скажи, как там Намджун? Чон бы с радостью ответил, но, с другой стороны, ещё ведь неизвестно, хочет ли сам Намджун, чтобы Джин знал это. Ему приходится молчать. — Ты не скажешь мне? — голос его впервые звучит как-то печально. И на это Гук всё равно не ведётся. — Говорить или нет, хён, не мне решать. Это решает Намджун. Ведь ты должен сам узнавать у него лично, но если он молчит, значит, молчать должны и мы. — Не должны. А что, если ему плохо? — срывается от одной мысли, что это действительно правда. – Если молчит, значит, на то есть причина. И поверь мне, наш Намджун молчит только о себе в тех случаях, когда знать что-то о нём другим не обязательно. Он не отчитывается перед остальными, как правило. И ты это знаешь не хуже меня. Даже если ему плохо и он молчит... так надо. — Я беспокоюсь за него. Ты ведь знаешь. — Не беспокойся. Всё будет хорошо. Вы обязательно поговорите. А сейчас, — перевёл взгляд на спящих ребят, — мне нужно думать, как их разбудить и вытащить отсюда. — Удачи вам. Я поеду обратно в Пусан. Надеюсь, вы пребудете туда все... целыми и невредимыми.***
Как только полицейские привозят парней к участку, те уже перестают думать о чём-либо впринципе. У Юнги в голове на протяжении всего пути было лишь одно – узнать, какого чёрта происходит то, что происходит. В их планах явно не было такого поворота. Хосок притих, следуя за полицейскими с опущенной головой. Его было не узнать. Он никогда не склонял голову ни перед кем, никогда не отчаивался так сильно. Неужели что-то его сильно напугало? Когда сопровождающие привели их в нужный кабинет и вышли оттуда, оставив их двоих сидеть на диване, напротив стола, Мин наконец перевёл взгляд на друга. — Хэй, — положил ладонь на тыльную сторону его ладони, но не смог этим привлечь внимания младшего. — Послушай, Джей, всё не так критично. Мы всё ещё имеем дом, работу и дружбу. Окей? Прошу, не грусти ты так. Мне самому грустно становится. Да, конечно, я не говорю, что нужно радоваться, но искать путь ведь нужно, да? Не будем же мы здесь сидеть? Хоуп осторожно заглядывает на друга, но внутри боится говорить. Боится, что, если начнёт, обязательно проболтается о том, что произошло. Сейчас им нужно сохранять спокойствие. И нервы Юнги в первую очередь должны оставаться в полном покое ровно до того момента, пока не найдётся Чимин. Если... найдётся. — Не будем, конечно, — пытается чуть тише успокоить его в ответ, чтобы эта маленькая искра в Юнги не погасла, но и не разрослась в большой огонь. — Давай просто подождём пока тех людей, которые хотят нас допросить, а потом решим, куда идти дальше. Если нас отпустят. — Чего они от нас хотят? — он не хочет медлить с этим вопросом, пытаясь закрыть его сам, хотя тут ему не достаёт одного элемента. Он что-то упустил. Он точно помнит того человека, что приходил к ним в порт допрашивать его. Помнит, и всё ещё не понимает, почему этот человек вновь нашёл их и привёл на допрос. Разве Мин в тот раз ему не объяснил всё? — Привели на допрос. Хотят узнать... — смотрит в пол перед собой, сидя в расслабленном положении, хоть расслабиться полностью не удаётся из-за мыслей в голове и нагнетающей обстановки, — об их подопытном... — О ком? — не понимает. — О Чимине, — тяжело выдыхает с мыслью о бедном ребёнке, — О том Чимине, которого мы взяли под опеку, и которого успешно почти сразу потеряли. Мин смотрит на друга и совсем не хочет ничего говорить. Потому что за него говорят его брови, сводящиеся вместе к переносице. Хоуп понимает его. Прекрасно понимает. Ужасное чувство стыда и безответственности. Но на момент, кажется, что хён хмурится не только из-за этого, или совсем не из-за этого. Возможно... это связано с тем, что Чимина уже может не быть в живых. У Хосока эта мысль не соскакивает уже второй час, хотя именно сейчас пора бы не думать о плохом и собраться ради дальнейших разборок. Но внезапно он понимает, что Юнги и не знает о том, что ему по телефону сообщил Чонгук. Верно. Это усложняет ситуацию, потому что Хоби совсем не тот, кто отлично справляется с ролью сдерживателя или контролёра ситуации. Он не может обещать, что уследит за без того грустным и нервным Юнги, который может решиться на что угодно, если узнает ещё более ужасную новость. Хотя, по факту, раз уж Гук сказал «скорее всего», Чимин может быть жив. Ведь это не факт, который Чон видел своими глазами или слышал своими ушами. Но морозящие душу мысли даже после таких успокоений не уходят. — Они... ищут его? — кажется, в голосе старшего уже пропали какие-либо эмоции и сейчас он может лишь оставаться в своих мыслях в попытках найти ответ для себя хоть какой-нибудь, лишь бы успокоить душу. — Они могут искать нас всех. — Где ребята? — уже как-то обессиленно выдаёт старший. — Надеюсь, хоть с ними ничего не произошло, — хочет уже пойти к двери, но внезапно его прерывает грустный голос Хосока. — Поймали. Их поймали и прячут в лаборатории. Не знаю, кто именно их поймал, но... всё очень плохо, хён. Хосока трудно вывести на грусть, но сейчас он сам себе не подвластен. Его сейчас раскачивают все эти негативные эмоции, на которые, казалось бы, он бы никогда не наступит. Но гнев, разочарование, обида, тоска и боль в душе сильно глушат его мысли в голове. Что уж говорить о Юнги, который толком ничего не понимает, но в его душе и без того бушует буря, которую поднимать ещё сильнее – только самому себе жизнь портить. — Когда ты поднялся на скалу... Гук звонил мне. Сказал, что этот придурок, у которого мы забрали Чимина, всё знал. Знал, где находится Чимин. Я не знаю, продал ли он уже Чимина лаборатории, но он всё подстроил так, что это мы жестокие тираны, которые забрали у него Чимина, избив его и бросив в его доме. Юнги не выглядит хорошо. Он опустил взгляд... и почему-то слишком странно молчит и бездействует. Смотрит в пол и совсем безразлично либо о чём-то думает, либо сдерживается, скапливая всю злость для того придурка. — Теперь они будут искать у нас все доказательства. Документы Чимина ведь у нас. И когда их найдут... мы не выкрутимся, — понимая, что всё уже хуже некуда, немного затихает. Он даёт время собраться с мыслями Юнги и сам пытается настроиться на лучшее. Ведь он всегда был таким. Позитивным. Не сдавался, что бы ни происходило. Вот только сейчас всё не так. И куда делись его силы, он и сам понять не может. Единственное радует – он по-прежнему не теряет надежды и собирается отомстить тому идиоту, что оклеветал их и всё вот так устроил. — Где он сейчас? — становится ещё подозрительнее для Хосока, когда он внезапно видит этот загоревшийся взгляд друга. — Скорее всего, у себя дома. Он ведь знает, что нас поймали. Чего ему беспокоиться? Сидит, небось, на диване в зале и чай попивает, радуясь тому, что всё выходит так, как ему хочется. Денег и от тебя получил и от лаборатории. Вот же наглый мерзавец, — бесится, что чуть не ранит себе ладонь ключами от машины. — Ты ведь помнишь тот день, когда мы только забрали Чимина? — снова непонятно почему для Хосока спрашивает Мин, наконец переведя безумно строгий взгляд на него. — Да такое забудешь, — уводит взгляд подальше, недовольно выдыхая. — Я же так радовался, что мы победили его. Я столько месяцев боролся с ним. Но потом он чуть меня не сломал одним лишь вопросом. И я мог же поверить, глупец! — злится сам на себя. — Слава богу, в тот день рядом был ты и я не позволил... мы не позволи ему поступить плохо с Чимином. — Он поступил плохо с ним в тот день, — смотрит всё ещё уверенно на него. — Он накричал и готов был поднять руку на него. Но мы вмешались. Я записал это на видео. И шантажировал. Вот и наш козырь, — сам для себя стал увереннее говорить и начал бегать взглядом по полу, раздумывая дальше о том, как всё провернуть. — У тебя есть план? — воодушевлённо, наконец, поднимает взгляд на Юнги и радуется у себя в голове хоть чему-то за весь день. — Рассказывай. — Мы можем показать это видео полиции. Тогда у них не будет никаких сомнений, что мы не виноваты ни в чём. Так ведь? — встаёт с дивана, когда в кабинет входит следователь, а следом за ним и та женщина из опеки. Она изрядно поднадоела Хосоку ещё с ночи, а теперь ещё и допрос будет вести. На это Хосок никогда бы не согласился, но выбора нет. Придётся. Женщина проходит к столу, а Хосок быстро подсаживается к Юнги. Следователь садится за стол и открывает то самое дело, но госпожа из опеки внезапно отбирает папку и подаёт сначала ту самую папку, которую уже приносили Мину. Он просто сжигает её сейчас взглядом и явно хочет сжечь вместе с ней и эту странную женщину. — Это записи о Чимине. Не совсем его документы, но тут краткая информация о нём из лаборатории, — со спокойной улыбкой начинает объяснять та, уже надоедая ушам Юнги и Хосока. — А какое отношение к Чимину имеет лаборатория? — Юнги заставляет девушку немного понервничать, но та быстро справляется с тяжёлым вопросом и легко отвечает. — Он их пациент. С детства. Мы не знаем его родителей, но Чимину и в этой лаборатории хорошо, — и вот сейчас Мин закипает и хочет наброситься на неё. Совсем не место и не время, но сдерживаться уже не получается. — Да, и именно поэтому он попытался покончить с собой? — недовольно закатывает взгляд Хосок. — А может, потому что вы ему уже так надоели, что он просто решил сбежать и покончить жизнь самоубийством? — слова заставляют и Мина, и Чона знатно побеситься, но те понимают, что всё это лживые провокации, на которые лучше не вестись. — Вы отобрали у него то, к чему он привык. Лаборатория давала ему всё необходимое. Он принадлежал им с самого детства. А вы решили поиздеваться над тем, кому нельзя появляться в обществе. Бессовестные тираны. Большой вопрос лишь в том, как стерпеть эту даму, но Юнги пока решил помолчать об этом, но молчать о правде он сейчас не намерен. — Знаете что, — встал с места и сжал ладони в кулаки, — Мне надоело молчать. Меня поймали и притащили сюда, как одичавшую собаку, и теперь приписывают мне всё то, что сделал совсем другой человек! Вы думаете я терпеть это стану? Мне плевать, кто вы и откуда, я заставлю вас всех перенести эти тяжести, что перенёс ни в чём неповинный ребёнок. Бессовестные здесь только вы. И не смейте больше произносить имя Чимина своим поганым ртом! Я никому не буду здесь подчиняться! Пока я не увижу Чимина, и пока он не будет возле меня целым и здоровым, я никому ничего не скажу, — уверенно покинул кабинет, столкнув с дороги сотрудника полиции. Чон молча сглотнул и тоже поспешил за другом, надеясь, что за ними не погонятся эти люди. Они отправились к выходу и после сразу поехали в уже давно знакомое место. К дому того придурка. Мин молчал всю дорогу, чтобы по приезду высказать всё этому паршивому ублюдку. Хотя с ним лучше сразу разобраться физически. Ехать пришлось не долго. Они быстро выскочили из машины и направились к этому проклятому дому, где удачно обнаружился тот самый «придурок». Мин без всяких приветствий набросился на мужчину, сидящего в беседке и славно отдыхающего на воздухе, и швырнул на землю, попутно набирая номер полиции. — Хоуп, принеси вон ту палку, — кивнул головой на небольшую деревяшку, которую явно заготовили для строительства. Хоби немедленно принёс эту деревяшку хёну и взял из его рук телефон. Мужчина растерянно оглядел ребят и выставил руку перед ними, чтобы те не били. — Эй-эй! Вы что делаете!? Совсем ненормальные!? — ошарашенными глазами ещё сильнее злит Мина, после чего тот сразу бьёт его по ноге этой деревяшкой. — Ты что делаешь!? Совсем с ума сошёл!? — пытается встать на ноги, но Хосок уже успел подойти к нему и схватить его за руки сзади. — А теперь говори, гнида, — шипит и нервно дышит Мин, сдерживаясь от очередного удара, — что ты сказал органам опеки и полиции? Он терпеливо ждёт, но мужчина, кажется, не собирается сдаваться и нападает на него ногами, после чего Юнги снова бьёт его по ногам несколько раз и бросает палку в сторону, а потом достаёт коробочку спичек из заднего кармана джинс и оттуда берёт лишь одну. Медленно проводит по боковой стороне коробочки и потом смотрит на загоревшуюся спичку словно на произведение искусства. — Хочешь, чтобы огонёк начался? У меня руки чего-то дрожат держать её... в любой момент может упасть... — сейчас он пугает даже Хосока, который надеется, что этого не произойдёт. — Лучше говори правду. Он сегодня на взводе и даже умудрился послать далеко и надолго опеку и следователя. Так что сейчас ему ничего не является преградой, чтобы кого-нибудь убить. Скорее всего, друг мой, первым будешь ты, — спокойно говорит Хосок, сам очень сильно надеясь, что его друг не совершит этого. — Я... я не знаю, чего вы от меня хотите, — дрожит и пытается встать. — Пожалуйста, не делайте этого! Нет! Вы не имеете права! — Да? — Юнги удивлённо поворачивает к нему голову, чем даже больше пугает самого Хосока, нежели этого мужчину. — А я как-то не верю в это. У нас же как в стране выходит: невиновных виновными называют какие-то придурки, у которых явно не всё впорядке с головой, раз они даже детей не жалеют и распродают кому попало. И не важно, кому, да? Лишь бы денег взять. — Хорошо, я отдам вам ваши деньги! Отвалите! — брыкается, но Хосок всё ещё крепко держит его. — Я из-за тебя и из-за этой лаборатории всю жизнь каяться должен, чтобы расплатиться перед Чимином. Из-за вас он пострадал и пытался покончить с собой! Из-за вас! И я докажу это. Если лаборатория не хочет проблем, то она отступит сразу, а ты... твоя гнилая судьба никому из них уже не будет интересна. И ты ответишь перед Чимином за всё, что сделал ему. Я тебе это гарантирую, если не скажешь мне всё, что я спрошу. Он сразу начал кивать в ответ и успокоился. — Где сейчас Чимин? — снова спрашивает тот. — В лаборатории. Они забрали его, — дрожащим голосом выдаёт мужчина. — Это ты им его отдал, тварь! — давит на его руки Хосок. — И ты нас подставил с этими документами! — Почему лаборатория требовала его? Зачем он им? — продолжает давить Юнги. — Он принадлежал им с детства. Они его растили. Ставили опыты. Он оказался необычным ребёнком. А потом он сбежал оттуда как-то и прибежал в мой дом, надеясь укрыться. Я решил, что могу на нём хорошо заработать, раз он сбежал из самой лаборатории. Я растил его, кормил, одевал, давал ему всё необходимое, и готовил к взрослой жизни в качестве прислуги, потому что в то время ваши предки завещали вам таких, как он. И их было не мало. Однако Чимин был самым необычным из-за того, что в нём было кое-что странное. Лаборатория это до конца не изучила, но я уверен, они уже многое знают. И если он сейчас у них... Хосок в этот момент сильно молился на то, что он не скажет. — То, скорее всего, его уже нет в живых, — в эту секунду уже догоревшая спичка упала из рук Юнги и он слегка подзавис, но всё ещё слушал. — Насколько я знаю... они хотели проводить над ним и дальше эти опыты. Чего они добивались, я не знаю. — Почему наши ребята оказались там? Что с ними теперь будет? — сдерживая злость, Хоби давил на него тоном голоса. — Их не могут и не должны убить. Они им не нужны. — Ты вернёшь нам наших ребят и Чимина. Ясно? — снова нахмурился Юнги. — Вернёшь. Иначе я подпалю твой дом и все твои сбережения. И я готов в любую минуту показать полиции видео, где ты кричишь и поднимаешь руку на Чимина. А ещё в этом доме ведь есть дневники и записи Чимина. Он ведь не раз писал туда о том, как ему плохо и о своих мыслях. Так что не пытайся обмануть нас и сбежать. Мужчина согласно кивает и больше, вроде бы, не пытается показывать характер. Впрочем, у него и нет выбора. Чон удивлён своим другом. И даже горд. — Ступай сейчас же и как хочешь привези их к нам в офис. Адрес на этой бумаге, — отдал ему бумажку и отошёл к веранде, сев за стол. Хоби присоединился к нему, но следил за тем, как хозяин дома уходит по назначению. Юнги же схватился обеими руками за голову и уткнулся взглядом на поверхность стола. — Всё будет хорошо, — пытается поддержать его младший, начиная в своём духе. После он некоторое время молчит, чтобы дать время Юнги успокоиться. — Что теперь? — Теперь только ждать. И кстати, забери тот документ, который мы вчера подписали с ним. И деньги тоже, — встал с места и уверенно направился к воротам. Чон сделал всё, как попросили, и поспешил за другом в машину. Пока они ехали, в машине держалась мёртвая тишина, но, наконец, Хосок решил поговорить, потому что долго молчать не в его привычках. В конце концов, пора бы хоть как-то разрядить обстановку. — Может, закажем чего-нибудь на дом? Посидим у меня и посмотрим фильм, расслабимся. Ты весь на нервах в последние дни. Так ни одну проблему нельзя решить. Да... ситуация не очень, а наше положение в ней, как у листочка в болоте. Но это же не значит, что надо ходить днями и ночами угрюмыми и злыми, срываясь на всех и думая только об одном. Да и нас ждёт работа. — Я всё уже сделал, как и ты, — внезапно ему приходит в голову момент, когда к нему пришёл странный человек, расспрашивавший о Чимине. — Хотя ты прав. — Что? Хочешь вернуться к работе? Уверен, у нас много дел скопилось. И ведь ребят пока нет, а вдруг придёт проверка, а их документы не подготовлены. — Нет. Я не о работе, — он вдруг завернул в сторону полицейского участка. — Нам нужно обратно в участок. — Ты с ума сошёл? Мы от них еле избавились. И разве не ты им сказал, что ничего им не будешь рассказывать, пока Чимин не найдётся? — хмурится и не понимает, к чему такая спешка в это злополучное место. — Ко мне приходил на днях человек, которому жутко было интересно узнать, где Чимин. Когда Чимин пропал, за его поиски очень хорошо взялись, что даже смогли вынюхать место нашей работы. Он принёс вещь Чимина. Она была запачкана грязью и немного порвана, словно с ним что-то происходило, пока он был в ней. И если люди из лаборатории принесли эту вещь, значит... думали, что мы могли видеть его в этой одежде. — Наверно, он сбежал от них в этом. Но при нас у Чимина всегда была чистая одежда. Потом он пропал... и после того, как пропал, тебе принесли эту одежду. Подожди-ка... а если они нашли эту вещь где-то, где был Чимин, пока сбегал от нас? Не может быть такой вариант? — Я о том и думаю. Что, если сама лаборатория знает о нём куда больше, чем мы? Ведь они вели поиски раньше нас. Значит, у них может быть и другая информация. И значит, с Чимином точно что-то произошло, раз его одежду нашли в таком состоянии. — Но зачем нам в полицию? Там же только люди из опеки. — Нам нужен следователь. Если он хочет вести расследование честно, то пусть начинает с истоков. Доехав до участка, парни находят следователя в его кабинете, занятого какими-то делами за столом. Всё это пока идёт к чёрту. — Просим прощения, что прерываем, но если вы всё ещё заинтересованы в полном и честном расследовании дела о пропаже Чимина, то я вам скажу лишь одно, — садится напротив него Юнги, а рядом присаживается Хосок. — Вам нужно для начала посетить ту лабораторию, из которой сбежал Чимин. — Вы можете мне для начала объяснить, причём тут вообще лаборатория? Я услышал только то, что там он рос и там над ним ставили опыты. А почему именно его там держали? — Чтобы ставить опыты. Не логично? — задумывается Хосок, а потом понимает, что это тоже странно. — Кто этот мальчик и почему над ним ставят опыты? — наконец поясняет главный вопрос. — На самом деле и мы толком ничего не знаем. Но тот, у кого рос Чимин, когда он сбежал из лаборатории, сказал, что он особенный и поэтому лаборатория постоянно пыталась отобрать мальчишку у него. Но мужчина-опекун сказал, что продаст его тем, кому уже обещал отдать. Нашим предкам, — начинает объяснять Хосок. — Но мы сначала отказались, ибо мой друг Юнги сказал, что это неправильно – продавать людей, но мы увидели, как жестоко с ним обращался этот опекун и забрали парнишку. Юнги приютил его у себя и всего день они провели в одном доме, а потом мы должны были ехать на плантации в Кванджу и мы решили забрать Чимина с собой, потому что нельзя его так оставлять. Мы побыли в Кванджу недолго. Всего день, потому что ночью Чимин умудрился сбежать. И мы с Юнги отправились обратно в Пусан за ним, надеясь, что тот не сбежал обратно к тому тирану-опекуну. Хотя это и глупо, но кто знает, почему он сбежал. Но мы предполагаем, что он сбежал из-за страха, что его найдут. Мы долго искали его, а потом и наши друзья подключились, поехали в Пусан. Они должны были приехать ещё днём в тот день, но мы их так и не встретили, потому что мы с Юнги сразу поехали к этому его опекуну. Тот сказал, что скажет местоположение мальчика только в том случае, если мы вновь отдадим его. Пришлось подписать контракт, — и тут он достал документ и положил его перед следователем. — Мы узнали, что Чимин мог пойти на скалы, ибо он уже не раз сбегал так, чтобы покончить с собой... Но мы не успели его найти. Вы приехали за нами, подумав, что это мы где-то спрятали Чимина. Но это не мы сделали, мы сами искали его весь день. Он в лаборатории. Если хотите, можете поехать в ту лабораторию сами. Мы сейчас отправили туда и того опекуна. Заодно и его допросить сможете. Следователь подозрительно смотрел на ребят несколько минут, а потом позвонил кому-то и дал направление в лабораторию. — Что ж, если это так, то нам нужно найти и ваших ребят тоже. — Они как раз в той лаборатории. Их поймали по дороге к нам, и всё это устроили люди из лаборатории и тот опекун. По словам нашего друга, который сумел до нас дозвониться, он всё знал, знал, где Чимин, но не сказал нам, соврал и подставил. Наши ребята докажут это, только найдите их. Когда Чон перестал говорить, в кабинете воцарилась тишина. Следователь не знал, с чего начать это дело, ибо верить было сложно обеим сторонам. — Я надеюсь... мы сможем там найти Чимина. Живым и здоровым, — выдал тот, не зная, что и сказать больше. — Потому что нам поступал звонок вечером. От Пак Чимина, которого схватили жестокие люди и вновь отвезли в лабораторию для опытов. — Он просил о помощи!? — удивился Юнги и, кажется, его сердце забилось вновь. Он готов был заплакать, но держался. — Да. Чудным образом, этот мальчик смог до нас дозвониться. Он просил о помощи нас. И мы не могли сидеть без дела. Вот и подняли шумиху. Более того... вся полиция начала поиски, потому что... мы услышали от него его имя. Он назвал себя Пак Чимином, которого мы столько искали. — Вы его искали? — ещё больше удивился Хосок. — Да. Нам ранее поступали просьбы найти его. — От лаборатории? — кривит бровь Мин. — Нет. Это был какой-то парень. Кажется, он представился, как Ким Сокджин. В этот момент Юнги и Хосок переглянулись и готовы были испариться... Что значит «Ким Сокджин»? — Ким Сокджин? — вопросительно оглядел его с непониманием Мин. — Да. Представился так. Сказал, что Чимин принадлежит ему, что он его опекун, но... потом он просто перестал звонить и интересоваться им. А мы так и не нашли никого. И тут внезапно это дело вновь повторяется, только ищите его вы и опека. И мы тут не можем понять лишь одного – кто родители этого бедолаги и почему он постоянно теряется? — Сказать честно, мы и сами совсем недавно встряли в это дело. Только потому что его нам предписали наши предки, я поехал за ним, чтобы забрать его, — признаётся Чон, — но я не думал, что всё обернётся так. — То есть, ваши предки предписали вам этого ребёнка? — искреннне не понимает, о чём речь. — Да, звучит странно, но наши друзья все имеют таких слуг у себя в домах. Это как и недвижимость, которую наследуют из поколения в поколение. Примерно так. — Не недвижимость, а просто в качестве слуг этих людей специально растят именно такими, — поправляет Мин. — Я изначально был против всего этого, но мне стало жаль парнишку. Его могли избить и продать лаборатории, что уже и сделали. Именно поэтому мы с Хосоком и забрали его. — Получается, вы пытались его спасти? — Да. Именно, — Чон наконец веселеет, когда до следователя доходит правда. — Только теперь Чимин снова в плену. И мы не знаем, в каком он состоянии. — Не беспокойтесь, полиция Сеула и Пусана занята его поисками и тщательным расследованием. Мы всё обязательно решим. Благодарю вас, что всё рассказали. Когда мы найдём его, то обязательно вам сообщим. Сейчас вы свободны. И если вы честно предоставите нам документы Чимина, то мы не будем вас ни в чём обвинять. И ещё нам нужно доказательство того, что Чимин был записан на вас, как «слуга», вашими предками. — Конечно. Всё предоставим. Надеюсь, ваша работа приведёт нас к хорошим итогам. Удачного дня, — встав с места, Юнги вместе с Хосоком покинул кабинет. Стало чуть спокойнее. Они отправились домой к Хосоку, чтобы отдохнуть всего часик. Далее предстояло большое дело. Хотя ожидания даже во сне не дают отдохнуть. Ожидания мучительны и заставляют человека терять рассудок и силы. Именно такими и вернулись домой Мин и Чон. Чон заказал им на ужин рамён и суп, а Юнги тем временем звонил Джину, узнав от Хосока, что тот остался на плантациях. — Я бы сейчас не отказался от моря, горячего солнышка и холодного напитка с трубочкой, — выдохнул Хосок, расположившись на диване как водоросль в очень вялом состоянии. — Я хочу спать. И тебе советую. Пока приедет доставка, мы успеем выспаться, — Мин лёг на второй диван и подмял под себя подушку. Вот его любимое занятие – сон. Хоби не любит бездельничать, но он сейчас настолько обессилен, что сон это его единственное спасение, от которого он точно не откажется.***
Сокджин приезжает к дому Хосока спустя полчаса после разговора с Юнги. Те всё ещё крепко спят от усталости, а Джин уже стучит в дверь вместе с доставщиком. Дверь открывает Чон и пропускает их за порог дома. Сначала забирает заказ, а потом закрывает дверь за доставщиком. Джин слегка топчется на месте, ожидая, что его пригласят дальше. — Ну и чего ты стоишь? Проходи, — направляется в зал, где будит Юнги, который так привычно ворчит от того, что ему не дают поспать. Это в стиле Юнги. Наконец Хосок улыбается этому снова. Давно такого не было. Мин неохотно просыпается и приветствует Джина, который спокойно располагается на диване. — Мы не ждали тебя, сказать честно, — Юнги, как всегда, не особо доброжелателен. — Но ты вовремя, потому что мы собираемся ужинать. Нам всем пора подкрепиться. Хосок уже раздал заказанные долгожданные рамёны. Джин бы сейчас превиредничал, но у него нет желания портить настроение парням, да и он сам готов есть сейчас что угодно. Мин всё так же молча поедает рамён. Но по традиции, пока они ужинают, между ними завязывается разговор. — Мы были в полиции и там нам сказали, что Чимина ранее уже искали, — тихо начинает Чон, осторожно переводя взгляд на Джина. — Ты искал Чимина, не так ли? Вопрос только в том, зачем ты его искал? Он же не принадлежал тебе. Мин тоже озадачен этим вопросом. И поэтому поднимает голову и выстреливает взглядом в хёна. — Да, я искал его до вас. Но это было лишь потому, что я должен был позаботиться о том, чтобы он был впорядке и потом спокойно был доставлен к новому хозяину. Однако тогда меня убедили, что он впорядке и пока его продавать не собираются, пока ему не исполнится девятнадцать. Мы договорились, что он отправится к хозяину, как только ему исполнится хотя бы восемнадцать, и я успокоился. Вот и всё. На этом мои поиски прекратились и я был уверен, что тебе его отдадут раньше времени только в случае, если его опекун уедет или... уйдёт навсегда. Я был удивлён, что ты забрал его, когда ему всего семнадцать. Надеюсь, год пройдёт быстро и ты заберёшь его. — Кхм, Чимин, получается, принадлежит Хосоку? — удивлён неожиданным фактом Юнги. — Да, и вроде уже документы все у него должны быть, — доел рамён и приступил к супу. Хосок понимает, что ему этот мальчишка не нужен в роли слуги, но и Юнги не позволит ему прислуживать себе. Поэтому... им обоим он нужен, как обычный человек, а не слуга. Сейчас Хоби пытается понять, насколько сильно Мин привык к Чимину, которого знает всего один день. И... с кем останется Чимин в итоге? Но сначала ему нужно вернуться живым и невредимым. Взгляд Юнги грустнеет и он поднимается с места, а после покидает зал, направлясь в комнату Хосока, где садится на край кровати и перечитывает ту записку, которую нашёл у себя дома. Читать неприятно, но это последнее, что у него есть от Чимина. Это единственное, что у него есть от него. Когда на улице темнеет, Мин всё же выходит из комнаты и возвращается в зал, но там сидит только Хосок. — Джин-хён ушёл? — сел на диван, не особо интересуясь тем, о чём спросил. — Да, сказал, что хочет поехать домой. Там у него воспоминание о Намджуне. Они, оказывается, повздорили из-за чего-то прямо перед отъездом ребят. Теперь он пытается узнать о Джуне, но никаких вестей и самого его нет. — Неужели ты из-за этого грустишь? — перевёл взгляд на странно грустного друга. Хосок словно не ощущал себя сейчас, не мог понять своих эмоций и мыслей. — Когда появился Чимин, ты знатно повеселел. Я впервые не видел на тебе того безразличия, которое ты всегда нам показывал. И вот, после пропажи Чимина, ты снова стал хмурым и злым Юнги. Только теперь в твоих мыслях этот малец. Ты действительно к нему так сильно привязался? — Он... он такой милый, на самом деле, — признаётся скорее себе, чем Хосоку, смотря в пол. Сейчас он уходит от реальности мыслями и душой. — Когда он улыбался, я впервые ощутил, что тоже хочу улыбнуться ему. В нём... есть нечто сокровенное, о чём он молчит. Он таинственен и мне это нравится в нём. Но я хочу найти его не для того, чтобы узнать все его тайны. Он просто обязан быть счастливым с нами. Ведь все мы видели его искреннюю детскую улыбку. Когда понимаешь, что он не такой подросток, как все, хочется познакомиться с ним и узнать обо всём, что у него на душе. Младший братик... — наконец приходит ему в голову. — Я всегда хотел младшего брата. Такого же милого маленького парнишку, который будет мил со всеми, будет учиться у тебя, будет слушаться и порой будет странным. Он не обычный подросток, он подросток, который многое пережил и узнал от этого, он многое таит в себе и не собирается рассказывать. Видели бы вы эти глаза его в темноте, когда он хлопает ими и пытается не заплакать от страха. Его хочется узнавать с каждым разом всё больше. Но больше всего хочется защитить от этого мира, от которого он постоянно сбегает. Он был так спокоен, когда мы пришли за ним и забрали его. А когда понял, что за ним всё ещё следят, что его всё ещё ищут, он сразу же сбежал. Я не знаю, почему он пытался завершить жизнь, но я знаю, что ему жутко страшно. Этот ребёнок хочет защиты, хочет покоя. Мы не смогли обеспечить ему безопасность. Мы просто думали, что с нами он будет спокоен и в безопасности. Но не учли то, что такие, как он, легко могут убежать подальше от всех, когда чувствуют опасность. Пока те люди из лаборатории ищут его, он не будет жить с нами спокойно. Нам нужно срочно избавить его от этих надоедающих людей. Они достаточно испортили ему жизнь. Если испортят и его самого, то считай, что этот милый малыш исчезнет навсегда... — после всего он в тишине закрывает глаза и даёт слезе покатиться с глаз. — Не плачь, Юнги, мы найдём его и защитим. И... — подсев к нему ближе, — ты можешь его забрать после того, как мы найдём его. Я бы смог забрать его себе и сам вырастить весёлым и милым, но если он будет жить у тебя, то и ты сможешь улыбаться и меняться. А я буду рад этому. — Правда? — повернул голову в его сторону, не понимая пока того, что это большая ответственность. — Я уверен, что ты сможешь нести ответственность за него. Да, он подросток, он может быть трудным, невыносимым, но я думаю, что ты справишься. И я говорю это не потому, что наоброт хочу отбить у тебя желание взять к себе Чимина. Я говорю это лишь из тех соображений, что у каждого из нас есть те, о ком мы заботимся, за кого несём ответственность. И ко мне скоро сестра приедет снова. Если Давон влюбится в этого малыша, она не съедет от меня никогда. А мне этого не нужно. Так что, помимо своего щенка, я тут буду занят трудоустройством сестры. Остальные уже имеют своих слуг и за них они также несут ответственность, они следят за ними, они заботятся о них. А ты постоянно хмурый и одинокий. Мы все хотим видеть тебя увлечённым чем-то или кем-то. Ведь тебя совсем не интересует работа. Ты работаешь, как ты сам и говорил, чтобы жить. Я не хочу, чтобы ты продолжал жить так, не имея ни целей, ни мечт, ни забот, помимо работы. Поэтому я только рад буду отдать тебе Чимина. Но прошу тебя... не заставь его пережить вновь все эти трудности, из-за которых он захочет навсегда исчезнуть. Мин отрицательно мотает головой, надеясь, что никогда не допустит такого. Он понимает всё. Понимает, что это важный этап в жизни. Но... что-то ему не даёт отпустить эту мысль о том, чтобы Чимин жил с ним. Хосок уходит к себе в комнату, желая добрых снов другу, а потом скрывается за дверью. Мин остаётся лежать на диване, раздумывая обо всём, что сказал Хоуп и вспоминая, как мило улыбается Чимин. На этих мыслях и засыпает.***
День за днём всё труднее, и новый день не исключение. Но так думается лишь Юнги, когда он с неохотой просыпается в доме Хосока. Его пробуждает запах свежезаваренного рамёна и он лишь по этому запаху идёт к кухне. Он надеется встретить хозяина дома, но его там не обнаруживает. Странно. На столе находится записка, в которой Чон кратко изложил то, что хотел донести до сонного Юнги. — «Скорее завтракай и едь в офис. Сокджин обещал первым встретить гостей из полиции. Помнишь ведь, что сегодня мы должны получить долгожданные вести от них?», — тихо шепчет себе под нос парень, после чего выдыхает и оставляет записку на столе. Его очень сильно манит рамён, поэтому он быстро идёт умываться. После завтрака тот сразу надевает обувь и выходит из дома, пока не совсем будучи собранным с мыслями. Для этого ему прежде нужно вновь всё вспомнить и разложить по полочкам. Он включает музыку в машине и направляется по уже давно известному и надоевшему маршруту к порту. На его телефон приходят сообщения, но он никак не может отвлечься на них, потому что всматривается в дорогу с раннего утра, что уже стало его привычкой. Потому что утром, если он за рулём, то он точно всё ещё не собранный и, смотря на дорогу, он пытается сосредоточиться на новом дне. Планов нет, но в то же время их достаточно с прошлого дня. И сегодня Мину предстоит вновь многое проделать, скорее всего. И с такими мыслями он более менее приходит в себя и заезжает по дороге в магазин, чтобы купить себе холодный американо. Когда его машина паркуется возле офиса, тот наконец хватает телефон и выходит из машины, включая телефон. Пока он идёт ко входу, его успевают встретить сразу несколько охранников с улыбкой, что он, как ни странно, впервые замечает и легко улыбается им в ответ. Зайдя в лифт, он наконец проверяет сообщения, которые бесконечным потоком продолжают добивать телефон Юнги. В какой-то момент Мин уже думает переживать снова, но потом все эти тучи из переживаний рассеиваются и лишь из-за одного сообщения он заметно веселеет и после прибытия на нужный этаж добавляет скорости, уверенно направляясь к их общему кабинету. Дверь распахивается и... — Та-дааа!!! — громко вскрикивает Джин, сидящий в самом конце длинного круглого стола, за которым уже расселись довольные ребята. — А вот и мы всем составом! — Приветик, — откидывается на спинку кресла и лисьим взглядом приветствует вошедшего Гук. — Салют, — выходит из соседнего кабинета Тэхён, держа в руке поднос с соками. — Признаюсь, я скучал по тебе, Юнги, — улыбается Джун, оставляя документы на столе и направляясь к нему. Он крепко обнимает его и доводит после до стола. Хосок подаёт ему стакан с соком, сидя рядом, и довольно осматривает всех, наконец выдыхая, ровно так же, как и Мин сейчас. — Боже, я так рад вас всех видеть вновь здесь... Я знаю, я впервые так говорю и это звучит слишком мило, но... Чёрт побери, как же я скучал по вам, — расплывается в жутко радостной улыбке рядом с привычными друзьями. Те сразу же смеются в ответ, чем успокаивают Мина. Теперь он верит, что это всё взаправду. — Ну что, как отдохнули тут без нас? — крутится в кресле Джин и внезапно останавливается, вспомнив одну важную деталь. — Ах да... сейчас будет то, чего все ждали больше всего, — встаёт с места и идёт к выходу, но успевает только открыть дверь, как у порога уже, словно вылупленный цыплёнок, на него таращится Чимин. Он отходит в сторону, чтобы ребята увидели его. И в эту же секунду все замирают и дают себе время для того, чтобы сообразить свои эмоции. Каждый начинает улыбаться, доброжелательно и тепло зовя к столу малого, не решающегося пройти за порог. Он словно настоящий цыплёнок лишь хлопает глазками и боится двигаться. Но тут же Джин помогает ему ступить первый шаг к ним. Тот осторожно и стеснительно останавливается, так и не сев за стол. Хосок решает лично сделать это. Он подкатывает кресло к нему и тот садится. Пару секунд ожидания и тот его поворачивает ко всем. — Здравствуй, малыш, — доброй улыбкой начинает сиять Намджун. — Надеюсь, ты в отличном настроении. — Приветик, — снова улыбается Гук, привлекая к себе внимание, — наш милый потеряшка. Больше не теряйся, хорошо? Мы все жутко соскучились. Чимину очень приятно всё это слышать и он тоже не может скрыть больше искренней радости. Его та самая очаровательная улыбка снова вызывает бурю эмоций у ребят, что заставляют этим шумом сильно смущаться Пака. — Да вы посмотрите на эти ямочки! — громко восклицает Хоби, снова солнечно улыбаясь ребятам. — Да он настоящая куколка! — Тэхён подходит к нему и начинает тискать его за щёчки. Чимин заглядывает в глаза Тэхёна и игриво улыбается, а потом смеётся, заставляя смеяться после всех присутствующих тут. Впервые такая милая и весёлая идиллия между ними. Чонгук передразнивает смех Чимина, и за ним это повторяют старшие, веселясь с происходящего. Один лишь Юнги тихо наблюдает за ними с улыбкой на устах, попивая сок. — Ребят, а что, если взять Чимина к нам на работу? Ему ведь тоже нужно чем-то заниматься, — сложив руки на груди, несмело предлагает Тэ, но ответной реакции не слышит. Все затихают и поворачивают головы к самому Чимину, у которого глаза внезапно расширяются от подобного заявления. — Н-нет, что вы, я... что я могу? — сам усмехается с себя и пытается увести от себя взгляды, но старшие чувствуют то, что они смогли наконец разбудить в нём настоящего подростка, мечащегося от одного к другому, такого неуверенного малыша. — Да не скромничай, солнышко, — присел рядом с ним Хоби, — Ты можешь всё. Все мы верим в тебя. И за что бы ты ни взялся, мы тебя поддержим. Хочешь работать с нами? — держится одной рукой за ручку кресла, на котором сидит Чимин. — Вы профессионалы, а я один среди вас буду глупым неумельцем... — старается говорить это с лёгкой улыбкой. — Разве я не буду портить ваши дела этим? — Нет, конечно. Ты просто попробуй. Возможно, тебе понравится и ты захочешь работать с нами всегда, — Намджун не давит и не умеет даже, понимая, что это совсем кроха в таких делах. — Мы поможем в любом случае. — Хорошо. Тогда я согласен, — кивает ему с улыбкой, — А это ведь не сложно? — Неа, — подключается Чон, — Просто разносить нам напитки... это для тебя не будет ведь сложно? — Я буду просто разносить напитки? — улыбка внезапно исчезает, а на лице появляется то самое выражение, когда у детей что-то отбирают. — Нет, ты будешь разносить нам прекрасное настроение, — объясняется Чон. — Нам всем это необходимо во время работы. Так ведь? Все сразу же кивают и заставляют младшего улыбнуться снова. — Хорошо. Теперь я буду работать с вами. Джин доволен, что снова может принять работника в коллектив. К тому же, такого милашку. Он подходит к нему и надевает на него бейджик, на котором написано «Лучший работник порта», чем сильно смущает Пака. — Хорошо, с работой определились. Что на счёт отдыха? Поедем на этих выходных на пляж? Лето в самом разгаре, — настаивает на своём Тэ. — Чим, что думаешь? Хочешь поехать с нами? — Хосок первым делом интересуется у него. Но тут Чимин молчит и почему-то смотрит на Юнги. Тот замечает его и приподнимает одну бровь, а после ещё легонько вертит головой в стороны, не понимая, почему он смотрит на него. — Только если вы все поедете, — опускает взгляд и в ответ уже слышит радостные возгласы парней, которые решили поднять стаканы с соком. — Давайте же выпьем этот чудесный напиток в такой чудесный день воссоединения! С возвращением! — Джин делает глоток первым, а после него делают тоже самое и остальные. В кабинете поднимается радостный шум, где ребята наконец смогли все вместе расслабиться и насмеяться вдовль. И эти прекрасные моменты счастья не заканчивались ровно до того момента, пока ребята не начали расходиться. Когда дверь кабинета открылась, парни стали по одному выходить, но внезапно их вернули обратно, потому что полиция всё ещё проводила расследование. Следователь вежливо попросил ребят успокоиться и теперь стать серьёзней. Улыбки с лиц ребят исчезли, но один лишь Чимин переживал больше всех. — Пак Чимин, ты должен пройти с нами на допрос. Следователь забрал с собой Пак Чимина, который и не собирался отказываться проходить допрос, вот только когда он оказался за пределами кабинета без ребят, всё стало намного страшнее. Когда дверь в другой кабинет открылась, Пак с боязнью начал проходить внутрь и сразу оглядывался. И вот, тут как раз то, чего он боялся. Прежний опекун. Его взгляд был жутким лишь потому, что это тот самый опекун, которого всю жизнь Чимин ненавидел. Он прошёл к столу и сел напротив следователя. — Знаешь, да? Отвечаем честно и спокойно. Ни о чём не беспокойся. Я буду задавать вопросы, а ты сосредоточься на точных ответах, — очень спокойно начал мужчина, достав свой блокнот. Получив кивок от мальчишки, тот начал. — Ты ведь знаком с этим человеком? — легонько кивнул в бок головой, указывая на мужчину-опекуна. — Знаком, — кратко и быстро отвечает Пак. — Отлично. Скажи мне теперь, сколько лет вы жили вместе? Сколько лет ты жил под его опекой? — Не помню. С детства. Я был маленьким, чтобы помнить тот момент, когда я оказался в его доме. — Хорошо. Он с тобой хорошо обращался? — Так, как должно. Но порой мог перейти грань, — боится продолжать, — Я постоянно... боялся его и прятался от него. — Почему боялся? — записывает всё, что тот говорит, и ждёт уточнений и подробностей. Пак недовольно и безразлично поворачивает голову к этому человеку и просто выстреливает в него взглядом. — Потому что он мог меня наругать, даже если я чихну возле него. Ни единой ошибки. Нельзя выходить за пределы дома. Нельзя спорить, говорить своё мнение и пытаться сказать «хочу». Я понимал, что он растит меня, чтобы потом продать как слугу богатой семье. И я понимал, что... я никому в этом мире не нужен. Не нужен, как человек... Следователь решает отмолчаться сейчас. Он просто наблюдает за тем, как Чимин смотрит на того мужчину. — Если бы я знал хоть кого-то, кто мог меня тогда спасти от рук этого человека, я бы не побоялся вновь сбежать. Я уже сбегал однажды из лаборатории, в которой я не хотел никогда находиться. Я был для них подопытным кроликом. Но они меня оберегали. Я был им нужен, потому что был необычным и это им нравилось. Я хотел бежать. Вот только испугался, что этот раз может стать последним. Да, они могли это сделать со мной. Но я не хочу больше вспоминать то, что со мной было, пока я жил с ними. Я не жил, я существовал. Больше не хочу ни вспоминать, ни возвращаться к этому. Хотя, я уверен, он вам рассказал, что я был непослушным, противным, странным, глупым и постоянно сбегал, говоря, что я не хочу жить. Он вам явно успел наговорить ещё о психологе, к которому мне стоит пойти, не так ли? — Чимин, я знаю, ты многое пережил. Я не хочу тебя ещё больше пугать или травмировать, но прошу, будь сильным. Мне хочется, чтобы ты чувствовал себя защищённым. Тебе ничего не грозит, ладно? Тебя никто не обидет больше. Чимин не хочет больше продолжать этот диалог и быстро встаёт с места и решает покинуть кабинет, но внезапно его останавливают слова следователя. — Скажи мне только одно. Есть ли сейчас у тебя кто-то, к кому ты бы хотел сбежать? Парнишка молчит пару секунд, а потом отвечает честное «да» и думает, что на этом допрос закончен, но выйти всё ещё не может, потому что следователь встаёт из-за стола и чуть обходит стол, останавливаясь так. — Твоё дело мы закроем, потому что виновными мы признали работников лаборатории. Но ведь дело не простое. Ты пытался покончить жизнь самоубийством. И я должен знать, почему. Если это связано с лабораторией, лучше скажи сейчас. — Да. Так и есть. От страха, что они вновь меня найдут, я сбежал и пытался уже уйти из жизни. И знаете что? — повернулся к нему с гневом внутри. — Я устал от этого. Я хочу жить спокойно. Так что я больше не хочу возвращаться к теме с лабораторией и этим человеком. Оставьте меня хоть ненадолго в покое! Пожалуйста. Следователю очень хочется отпустить его, но он всё ещё не сказал главного. И с каждой минутой говорить становится сложнее. Пак разворачивается вновь и уже хватается за ручку двери, но тут же слышит его голос снова. — Ты всё ещё должен жить со взрослым человеком под присмотром. Но так как ты принадлежишь тем, кому предписали изначально предки владельцев этого порта, ты должен скоро отправиться к ним. Но лишь с девятнадцати лет. Ты ведь это знаешь. Но я... кое-что узнал недавно... Оказывается, малыш... ты, конечно, можешь и сейчас сам выбрать себе тех, с кем хочешь жить, и я знаю, ты уже выбрал. Но я имею в руках документ, говорящий о том, что ты не можешь этого сделать, так как ты снова записан на того, с кем долгие годы рос... Эти слова заставляют Чимина остановится и мысленно и физически. Он не хочет верить. Нет. Невозможно. Он не хочет поворачиваться, но лишь поворачивает голову чуть в бок, опуская взгляд в нижний угол. Ни о чём не хочется думать, когда боль стала ещё больше, что и глаза не сдерживают этой боли, нервно дёргаясь. Чимин останавливает взгляд и мысли, дыхание на миг замирает, когда следователь говорит то, чего он не ждал совсем: — Этот документ был подписан между твоим опекуном и... — выдерживает паузу, — Мин Юнги и Чон Хосоком... Чимин закрывает глаза и не сдерживает больше слёз.
