magic coffee shop

тело омеги такое разгорячённое, словно его облили кипятком. как заснул, он никак не приходил в себя, тихонько постанывая и едва слышно поскуливая, а когда автомобиль подъехал к его дому и мужчина поднял его на руки, то тело и вовсе безвольно повисло, наваливаясь на спасителя все своим весом. но чонгук этого даже не почувствовал. и это не тэ лёгкий, как пушинка, хотя и такое есть, это альфа настолько сильный, что несёт его, схватившись крепко, но осторожно, словно самую дорогую драгоценность. грудь омеги вздымалась вверх, он сопел и был весь мокрым от обильно стекающего пота, пока чонгук перетаскивал омегу на руках в его квартирку, слышал тяжелое, тихое, прерывистое дыхание под ухом. омега во сне брови хмурит, крупно дрожит и жмётся поближе к тёплому родному телу, расплываясь в улыбке, потому что от ласковых прикосновений альфы рядом, от его проникновенного, упоительного шёпота, в котором одни лишь нежности и комплименты, от горячего, мощного, сильного тела, обнимающего, прижимающего к себе, от любимого аромата, окутывающего, который омега вдыхает и насытится не может, становится легче и неприятные ощущения ненадолго отступают, отходя на задний план. как только чонгук слышит ровное, почти спокойное дыхание, он оставляет свой свитер, пропитанный его запахом, в объятиях омеги, чтобы ему было полегче, а сам идёт за мокрым полотенцем, чтобы обтереть его тело и немного остудить. в аптечке находит антибиотики. но сперва измеряет температуру. градусник ничего хорошего не вещает, показывая тридцать восемь и три градуса. у чона проблема. ему нужно сбить жар, а для этого вещи с омеги стоит снять, обнажить его. но альфа пока к этому морально не готов. они слишком мало знакомы и он не хочет видеть нагое тело своей прелести, пока тот не позволит, пока не разрешит посмотреть, пока сам не захочет показать... он хотел, чтобы обстановка была другой, чтобы всё сложилось при других обстоятельствах, чтобы он действовал не так по-варварски. он просто не поможет позволить себе лишить себя самого же такой привилегии, как трепетный подход к этому делу. и у него появляется одна маленькая идейка. возможно, для двадцати четырёхлетнего взрослого мужчины это выглядит нелепо и смехотворно, но так ему действительно легче. он завязывает глаза тёмной тканью, через которую ничего не видно, погружаясь в беспросветную тьму, и начинает раздевать своего будущего мужа. в том, что он сделает своей красновласке предложение и тот будет его - сомнений не было. потому что альфа решил, что даже если тот откажет ему, разобьёт сердце, найдёт себе кого-то другого, он всё равно добьётся его. крепкие сильные руки отодвигают тёплую кофту кораллового цвета, не снимая, чтобы представитель прекрасного пола не замёрз, чтобы было теплее, пальцы переходят к белоснежной рубашке и чёртовым пуговицам, с которыми возникает проблема. потому что сами по себе они слишком большие, а отверстия на ткани ужасно мелкие. джей-кей начинает раздражаться, но пуговички под его пальцами всё-таки расстёгиваются, от чего он быстро остывает. расстёгивает полностью только рубашку, хрупкое, дрожащее от холода тело омывая спешно, но тщательно. парень хорошенько обмыл омегу и переодел в пижаму, чтобы тело дышало и жар быстрее прошёл, а сам, весь напряжённый, устало лёг рядом, укладывая омегу на себя, укрывая тёплым одеялом, окружая своим успокаивающим запахом. и сам даже и не заметил, как заснул. сон омеги был очень чутким и беспокойным. он чувствовал себя ужасно. температура беспощадно била по его состоянию и хрупкому тельцу. его бросало то в жар, то в холод. чонгук заснул, но ненадолго. до тех пор, пока не почувствовал копошение рядом с собой и тяжёлое сопение. разлепил глаза, и стоило ему дотронуться до парня, как стало ясно - ему ещё хуже, чем было. температура, упавшая до этого, снова поднялась и стала ещё выше, чем до этого. темноволосый будит ви мягкими, ласковыми поглаживаниями по щеке, спине, взъерошенным волосам и рукам, почти полушёпотом, безгранично нежно, едва не напевая, вкрадчиво бормочет нежности, котёнком называет. ким с усилием открывает глазки, тяжело дышит, прерывисто, тяжело, потому что нос заложен совсем, и горло ужасно болит. мало того, что говорить неприятно, даже дышать. - г-гуки... - с трудом выдавливает из себя он, смотря прямо на старшего, - г.. кхе-кхе.. где мы? - заходясь кашлем с мокротой, выстанывает. перед глазами всё расплывается, он совсем не ощущает запахи, не видит ничего, и он так плохо себя чувствует. но к альфе сильнее жмётся, ручки протягивает, хватаясь за руки, смотря абсолютно доверчиво. так, словно даже если бы они были врагами или тот намеревался убить его, он бы не отпрянул, сделал тоже самое, что и сейчас. - мы дома, котёнок, - успокаивает, умиляясь этим зрелищем, борясь с желанием затискать это чудо в своих руках. нос заложен, но единственный аромат, который юноша ощущает - запах свежесваренного кофе со сливочными нотками ликёра. этот запах пробивается, чувствуется слабо, но всё же чувствуется. дрожь в теле и ломка суставов от прохладных рук понемногу проходит и омега заметно расслабляется. удовольствие вместе с приятными мурашками проходится по коже, пока старший поглаживает его по спине, ненавязчиво ласкает полуприкрытые плечи, затылок, как бы случайно проходясь по ключицам, задерживаясь подольше на талии, ниже не спускаясь, только свободная ладонь покоится на кимовом колене. тот личиком устало утыкается в шею, в пахучую железу, чтобы аромат чувствовался чётче, слаще, больше. наслаждение расползается и расползается. у омеги уши краснеют. он хоть и болен, но чувствует себя больше опьянённым, нежели терзаемым вирусами. и опьянён он далеко не спиртным. несмотря на плохое самочувствие, на пробивающий озноб и невыносимую слабость, ему здесь и сейчас так невероятно хорошо. на губах расцветает широкая, искренняя улыбка, глядя на которую чону хочется протяжно завыть. и как вы прикажете ему переносить невинность и миловидность его мальчика? пока он пребывает в таких мыслях, «котёнок» снова засыпает.