Отныне я - Алан Брукс! (рабочее)

Не люблю, когда мне что-то швыряют в лицо. Мне вообще не нравится, когда кто-то, хоть как-то взаимодействует с моей головой. В любой другой день, я бы запустил в эту девчонку камень или, что похуже. Ладно, с камнем я перегнул, но что-нибудь плохое обязательно бы выкинул. И в чем я виноват спрашивается? Швырнула мой подарок мне же в лицо? А за что? Хотя ладно, она сейчас в таком состоянии... Уверен, Алан сейчас ничего не соображает. То есть Глория. Черт, уже так привык ее Аланом называть. От нее одна головная боль! На сей раз я не буду держать этот браслет в кармане. Я надену его на руку. Пусть почаще перед глазами моей соседки мелькает, может, решит забрать. На душе так паршиво... Она сейчас где-то сидит одна, плачет. А я даже ничем не могу помочь. Прямо, как тогда в больнице. Почему я такой бесполезный? Почему я ничего не могу для нее сделать? Смотреть на ее страдания со стороны так отвратительно. Но, что мне сделать? Что сказать? В голову ничего не лезет. Тейлор, на кой черт ты такой придурок? Вот помер и все теперь страдают. Дурак. Может, мне все-таки стоит пойти за Глорией? Мало ли, что она может в таком состоянии вытворить. Нет, суицидом эта девушка точно страдать не будет, она не настолько глупа и не настолько влюблена. Ну, я надеюсь. Пойду в общежитие и подожду ее в комнате. Ее долго нет. Скоро начнется комендантский час, а от Брукс ни слуха ни духа. Может, что-то случилось? Черт, надо было все же пойти за ней. Дверь открылась. Возвращение блудного сына, то есть дочери. И, похоже, лучше ей не стало. Глаза красные, опухшие, ноги слегка подкашиваются, а руки трясутся. Алкоголем от нее не пахнет, что странно, я бы точно в такой ситуации надрался до чертиков. Кажется, она ни капли не успокоилась, слезы не идут лишь потому, что у Брукс просто не осталось сил плакать. А я все еще не знаю, что делать. Я боюсь с ней говорить, боюсь трогать. Я точно не сумею подобрать нужных слов, а если сделаю что-то не то, вдруг Глория разобьется, как фарфоровая кукла. Она уже сидит вся в трещинах, от одного неверного слова или движения разлетится на маленькие осколки. Разумеется, в духовном смысле. Может, если проспится, то станет лучше? Но ничего не изменилось. На смену истерики пришло безразличие. Это, кажется, называется депрессией? А страшно выглядит. От моей соседки так веет негативом и она постоянно молчит. Я был бы не против, если бы она кричала, если бы обвиняла во всех бедах меня или кого-то еще. Но девушка ничего не делает и от этого страшно. Говори, действуй, делай хоть что-нибудь. Как мне понять, что творится в твоей голове, если ты постоянно молчишь? Как мне тебе помочь, если ты не даешь и шанса? Глупая девица. Почему она заставляет меня так мучиться и гадать? Да, я знаю, что эгоистичен, что она сама страдает, но как только перестанет истереть она, перестану и я. Несмотря на трагедию, занятия никто не отменял. Так что мне пришлось вновь оставить Глорию одну, ведь я пошел в академию, а вот она решила остаться в комнате. Может, ей просто еще надо побыть одной? Нет, это все глупые отговорки и нелепые причины, которые я выдумываю сам. Мне надо что-то сделать, как-то помочь. Такими темпами Глория может прорыдать до конца года и пропустить экзамены. Когда я вернулся после занятий, Брукс так и лежала на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку. Все Флетчер, хватит отлынивать, ты должен что-то сделать. - Эй, - я пихнул девушку, - как тебя там зовут? Гая.. Нет, Гила... Ах да, Глория, - я стащил с соседки одеяло, - уже четыре часа дня, хватит валяться в постели. В ответ тишина. Она даже не разозлилась, что я якобы не помню ее имя. Мда, все очень запущено. Я сам перевернул Брукс лицом к себе. Глаза уже не такие заплаканные, как вчера, но все равно красные. Она смотрит, будто не на меня, а куда-то сквозь. Эта ее игра в овоща аж раздражает. - Сама оденешься или мне помочь? И снова молчание. Ну, сама захотела. Я поднял девушку с кровати, а она неплохо в весе сбросила. Она что эти четыре дня вообще ничего не ела? Совсем тронулась что ли. По голове бы настучать, да не время сейчас для этого. Я кое-как надел на девушку куртку, это было слегка сложновато. Хотя нет, я думал, что это было сложно. Настоящий ад начался, когда я начал ее обувать. А она, вредина эдакая, даже и не пытается мне помочь. Сидит, какая какая-то кукла и вообще никак ни на что не реагирует. Я от этого только больше злюсь. Но минут через десять, мне все же удалось натянуть на эту Бабрби недоделанную кеды. Идти, видимо, она не будет сама. Поэтому я посадил Глорию себе на спину и понес. Никаких пререканий, никаких воплей. Я эту девчонку не знаю! Даже когда рука была сломана умудрилась жаловаться, что я ее несу,а сейчас... Даже скучно немного. - Что ты делаешь? - наконец, решила заговорить Брукс, когда мы уже вышли на улицу. - Твоя депресуха мне надоела, я несу тебя освежиться. - Куда? - Увидишь. Я шел так быстро, как только мог. У меня дежавю, по-моему я уже делал что-то подобное. Хотя нет, тогда я шел с ней под руку. Кажется, Брукс говорила, что это ужасно глупо. Да, возможно, но ничего лучше я не придумал, прости. Еще через пару минут мы подошли к ближайшей многоэтажке и я поднялся с Глорией на крышу. Да уж, когда взбираешься по лестнице вверх, "груз" за спиной становится в разы тяжелее. Я поставил соседку на землю и отошел на пару шагов. - И зачем ты меня сюда привел? - Глория была слегка недовольна. - Чтобы ты все хорошенько обдумала и успокоилась. В том, чтобы погоревать за любимым человеком нет ничего плохого, но не надо слишком увлекаться. К тому же ты кое о чем забываешь, Глория. Отныне ты -Алан Брукс. Ты не для этого всю эту аферу с переодеванием затеяла, чтобы в последний момент так просто сдаться. Зря что ли столько сил тратила? В общем, подумай об этим хорошенько, а как надумаешь что-нибудь позвони мне. Я пока схожу прогуляюсь. И на этом я вернулся обратно в подъезд. Закрою, пожалуй, дверь на крышу, а то мало ли, что у этой сейчас в голове, вдруг еще сбежит куда-нибудь. Ну, а что? С крыши она точно прыгать не будет, а если не захочет звонить, то я точно буду знать, где ее найти.