Звучание твоего проклятия

100 лет спустя

Солнце ярко светило в зените, от ярких лучей света хотелось прятаться в тень, а не сидеть в этих жутких доспехах на самом пекле. Лето в Тёмной Империи, оказалось, очень жарким и засушливым. Стихийники еле справлялись с этим палящим солнцем, благодаря, чему не происходило урона для урожая обычных жителей, проживающих за городом. Именно, благодаря, их трудам на рыночных улочках много свежих овощей и фруктов, засушенных трав, а также необычных цветов. Уже прошло сто лет спустя того случая, когда пробудился Первый Страж и попытался захватить не только власть врат Андагара, но и саму власть во всём мире. Однако у него ничего не вышло. Отважная четвёрка, состоящая из эльфа, двух тёмных лордов и одного мага воды, смогла остановить его. Ну, как сказать, они смогли, тут скорее смогли духи бывших стражей, которых призвал тот самый эльф. Ох, Мрак всемогущий, как же давно это было! Тогда я был совершенно другим эльфом. Я довольно сощурился, запуская руку в свои короткие белоснежные волосы. Как же прекрасно жить, а собственно, как же я выжил, если героически умер? Конечно, вспоминать тот мрачный и болезненный день мне не очень сильно хочется, но внести маленькую ясность в эту историю, действительно, нужно. Так вот... Когда меня отбросило силовым полем, и я ударился головой об острый выступ на каменной стене, я пошёл ко дну и умер. И вроде бы, всё конец, где то там, Эльвинг поднялся на ноги и сломал мой посох, с победной ухмылкой хотел было уже до конца всё разрушить, да вот только не вышло у него это. В тот момент с моей шеи соскользнул мамин амулет, на который попала капля моей крови. Амулет засиял с такой силой, что сам Первый Страж зажмурился, не понимая что происходит. А происходило следующее, оказалось, этот мамин подарок был артефактом, призывающий либо же духов, носивших этот амулет (а носили его все стражи до меня, кроме Эльвинга), либо же жрица смерти. Капля моей крови, крови стража врат Андагара, призвала тех самых духов... Знаете, это было похоже на осенний созыв старшин какого-нибудь рода, потому что то, насколько много было стражей, сложно представить. Они словно огромная волна накинулись на Первого Стража и уничтожили его. Стража может убить только сам страж, но никто не уточнял, в каком именно состояние должен находиться этот самый страж. В итоге, объединив все свои силы и ярость, духи бывших стражей смогли уничтожить Эльвинга Арвэна, оставив от него только прах, что после разлетелся по пещере Лунного озера, некоторые частицы были подхвачены ветром и унесены в светлеющее небо. Тогда духи, как ни в чём не бывало, лишь растаяли в воздухе, словно дым. И никто не видел этого великого сражения, кроме Эйты, которая мне-то всё и рассказала, наливая в стакан «Живой водички». — Почему ты решила мне дать ещё один шанс? — не унимался я, летая над своим телом, что мирно покоилось в самом прекрасном и, благо, ещё не закрытом гробу. Церемония захоронения должна была пройти на следующий день со всеми почестями, со всеми вспышками и громкими речами о том, какой хороший я был. Грустно, осознавать, что вот так закончилась моя жизнь. Эйрен правда пытался дозваться до Эйты, но та его лишь игнорировала, давая понять, что здесь она не сильна. Если Боги решили, что это конец, значит конец. Даже Хосок не смог меня пробудить. Мужчины пытались влить меня часть своей силы, чтобы провернуть тот самый трюк, что был на Возрождение Нового Года, но не вышло, как со скорбью сказал Чон: «Слишком поздно... Мне жаль, но теперь его не спасти...». Видеть, как твой любимый человек покрывается трещинами на глазах, очень больно. Наверное, это было моим наказанием. Я смотрел, как страдал Эйрен, и сам страдал сильнее, хотя, по сути, духи ничего не должны чувствовать. Пошло всего лишь три дня, за которые моё тело подготовили к захоронению, нарядив меня в траурные белые оттенки и белые сапожки. В этот раз, мой муж хоть и снял браслет с меня, но положил его в мой гроб, от чего мне стало горько. Этот мужчина собирается быть мне верным даже после моей смерти! Однако посмотреть на мои похороны высшего уровня, мне не дали. Смерть решила, что меня пора оживлять, и, отвечая на мой вопрос, закончила с переливом жидкости. — Потому что ты единственный страж, который действительно достоин этого места. Ещё есть время, чтобы врата Андагара тебя признали, а они то признают. В них уже течёт твоя кровь, твоя храбрость и твоя любовь, — проговорила жница, а после грустно на меня посмотрела, — и Юнгилиан, ты не должен так рано умирать. Твоя история ещё не закончилась, не так ли? — с улыбкой закончила Смерть, а затем поднесла жидкость к губам моего трупа и влила её. Что ж, я даже не заметил, как проснулся, настолько быстро это было. Гроб, как оказалось, был очень удобный, так бы и остался в нём, но я решил пока оставить эту затею лет так на триста. Оставив мягкую коробку, я забрал браслет и с осторожностью посмотрел на Эйту. — Ты явно сейчас не пойдешь к нему и не скажешь, что произошло, так ведь? — хмыкнула старушка, от чего я горестно вздохнул. — Да, сейчас мне нужно набраться сил, восстановить врата, лес и проследить за эльфийской Империей, — уверенно ответил я, сжимая браслет. — А его ты чего забираешь? — хитро улыбнулась собеседница, сверкая пустыми глазницами. — А кто сказал, что мы больше не увидимся, да и, разве этот браслет не принадлежит мне по праву? Он, вообще-то, со мной должен был быть захоронен! Тогда я похитил не только брачный браслет, но и хорошего жеребца белоснежного цвета. В ту ночь я сбегал в специфическом образе. Белоснежные волосы разлетались на ветру, белая одежда свободно висела на моём теле, а сам я величественно восседал на таком же белом скакуне, как и я сам. Скрываться я не собирался, однако, около двадцати лет я провёл в Туманном Лесу, где наводил нехилые порядки. Для нас, магических созданий, двадцать лет, как и сто - совершенно ничего не значат. Мы останёмся всё такими же молодыми, сильными и красивыми, чего, конечно, не могут себе позволить люди, чьи жизни короче наших. Однако, я совершенно об этом не задумывался всё это время. Я занимался своими делами. Следил за здоровьем отца, помогал следить за особняком, следил по указанию императора за границей, за Туманным Лесом и, конечно же, за вратами Андагара. Больше, стражей не считали сказкой или же какой-то легендой, теперь я могу быть уверен, что после своей смерти эльфы будут почитать стражей наравне с императорской семьёй. Со временем, я немного изменился внешне... Я отказался от своих длинных шикарных волос и оставил короткие волосы, мой внешний вид состоял из белоснежных лёгких, но очень крепких, доспех, к ним прилагалась белая мантия и конь, тот самый, на котором я и сбежал. Я смог вернуть свой посох, усовершенствовав его, сделав подстать своему образу. Теперь по всей Империи меня величают «Белым Стражем», либо же «Белым воином», или же «Белый колдун» и много других вариантов, но чаще всего именно «Белым Стражем». Это имя разнеслось по всему континенту, и спустя какое-то время (лет так тридцать) в наше королевство прибыла делегация из Тёмной Империи. Там было приглашение на бал в честь великой победы над Эльвингом Арвэном, эта победа для них настолько стала значимой, что её обвели красным в календарике! Однако, несмотря на всю важность, я отказался, ибо не был готов встретиться с Ним. Да, я великий страж, который держит в страхе почти всех, о моей мощи путники слагают баллады и песни, но я боюсь увидеться с тем, кого люблю и по ком скучаю. За всё это время Эйрен точно узнал где я, но он не пришёл, даже письма не отправил, гад! Тёмная морда, хам, невоспитанный! В общем, это меня очень сильно огорчало и пугало. У меня совершенно не было времени, чтобы узнать, что там твориться в Тёмной Империи, даже про Чимина неизвестно! Если так подумать, то друг обо мне тоже знает, но молчит... Казалось, что я потерял своего друга, но однажды мне пришло письмо, в котором я узнал острый почерк Чимина. Тогда я узнал, что омега всячески пытается убежать от оков брака с Чон Хосоком, ведь у него карьера придворного мага не построена! Он первый маг воды в Тёмной Империи, который смог с превосходством изучить магию путешествия во времени. Он смотрит прошлое, но не будущее, однако это не отменяло его ценности. Чимин был просто нарасхват, и, конечно, Хосоку это не нравилось. Пускай Пак и смирился со своими чувствами, пускай они начали встречаться, даже жить вместе, но от свадьбы омега пока отказывается.

«...Я хочу стать профессионалом, Юнги! Понимаешь, профессионалом своего дела! Я бы мог после даже стать магистром в академии и помогать юным магам в раскрытии этого дара! А Хосок, он... Он, меня правда любит и я его тоже, но иногда мне хочется его тихонечко стукнуть и где-нибудь также тихонечко прикопать! Раз, и нет великого тёмного лорда, что запрещает мне стоить карьеру!»

Гласили строчки из очередного письма. С Чимином снова стали плотно общаться, однако про Эйрена я не спрашивал, боялся узнать, что лорд уже забыл меня и нашёл мне замену... Но вечно я прятаться не мог, и отказываться от настойчивых приглашений. Именно в этом году, когда к нам, в очередной раз, пришли маги из Тёмной Империи, меня, грубо говоря, вместе с ними отправили обратно на тёмную родину. Лагдус Прекрасный поставил мне ультиматум, что если я не отправлюсь на это торжество, то век мне сидеть у него в собачках, чего я делать явно не хотел. В общем, сейчас я сидел на одной из веранд уютного кафе и ждал смерть... Моя прекрасная подруга, сообщила, что у неё есть новость, и мы обязаны встретиться. Вот, только почему именно в самую жару, и почему именно перед торжеством, когда можно было надеть какой-нибудь другой наряд, она не объяснила. Делая очередной глоток освежающего напитка, я удивлённо приподнял брови, увидев, как напротив меня образовался сгусток тьмы, а после появилась сама Эйта. Выглядела она, ну, ужасно пресчастливой. — Кошмарно жарких дней, Эйта, — поздоровался я, слегка намекая насколько неудачно выбрано время и место для встречи. Смерть на это не обратила никакого внимания. — Я наконец-то отправляюсь в отпуск! — с радостью сказала Эйта. После её высказывания, я удивлённо на неё уставился. — Ты серьёзно? Отпуск? — переспросил я, и даже стакан с холодным питьём отставил. — Конечно же, да! Неужто ты думал, что я вечно буду работать? — недовольно буркнула смерть и поправила свою косу, после чего продолжила. — Если бы ты не свалился на мою голову, то я бы о нём даже не задумывалась, но, — она выразительно на меня посмотрела, что мне даже не удобно стало. — Не смотри на меня так! Я понял, понял твой настрой, — шикнул я, нервно беря стакан обратно в руку. Эйта же довольно улыбнулась и тоже взяла свою чашку. — И куда ты хочешь? — Отправлюсь туда, где тебя не будет, — расплываясь в блаженной улыбке, проговорила гадина, а у меня глаз дернулся. — Как же сильно, я посмотрю, ты меня любишь! — язвительно отметил я и поднял стакан.— Что ж, за твой долгожданный отпуск! — и выпил залпом. Старушка смотрела на меня, как солнцем пораженного, а после заметила. — Ты наконец-то приехал сюда. Значит, готов снова встретиться с ним, — проговорила она, внимательно смотря на надетый брачный браслет. Я криво улыбнулся. — Не совсем, это всё император, если бы не он, я бы опять отказался. — Юнгилиан, — серьёзно начала смерть, — ты не можешь продолжать бегать от него. Ты достиг всего, чего хотел. Стал великим стражем, помогаешь отцу, своей родине, но при этом всеми мыслями и сердцем ты здесь. Ты любишь его, а он тебя. Прекрати мучить себя, дай своему сердцу, в кое то веки, ощутить сладость любви! — от каждого слова, произнесенного Смертью, мне становилось больно. Она была совершена права, я добился всего, кроме одного — счастья. Я не был счастлив, даже в обществе отца, и, конечно же, он это чувствовал. От этого мне становилось только хуже. — Ты же понимаешь, как мне страшно попадаться ему на глаза. Как страшно посмотреть в его глаза и.... — я судорожно вздохнул, не то от горечи воспоминаний, не от жаркого солнца. Эйта только улыбнулась. — Юнгилиан, время уже пришло, иного пути нет, — с этими словами она исчезла, а я только допил свой напиток. До заката я пробыл в городе, гуляя по забытым местам, а после отправился во дворец, ведь вот-вот должно начаться торжество. Добравшись до огромного дворца, я долго думал, почему император не стал оставлять праздник в зимний период, когда отсутствует эта невыносимая жара, но на ум пришло лишь объяснение друга. Так как в эльфийской Империи не бывает зимы, Владыка здешних мест решил, что этот праздник эльфов и он никак не должен противоречить условиям нашего климата. Псих, помешанный на дипломатии, так и хочет подлизаться! А, ведь я так давно не видел снега. От воспоминаний больших снежных сугробов, метель и лютого мороза, мне стало немного грустно, и моё настроение окончательно испортилось. К моему приезду, уже давно начал подъезжать народ, поэтому я увидел несколько карет передо мной, а стоило выйти, как встретил ещё несколько подъехавших следом. Что ж, конечно, не лучшая идея идти в плохом настроении, однако, я под внимательные взгляды стражи дворца прошёл внутрь, а уже после оказался в прохладном раю. Настроение мгновенно улучшилось, даже несмотря на огромное скопление магов во дворце, что ступали в сторону Летнего зала, где и будет проходить торжество. Дворец был прекрасно украшен, и как оказалось, внутри он, кажется, ещё больше. Здесь я нахожусь уже второй день и не перестаю удивляться великолепию этого дворца. Мрамор и золото, шик и величие так и летали в воздухе, пока я шёл по красной ковровой дорожке, что по краям была вышита золотыми нитями. Путь к Летнему залу я прекрасно знал, ещё с самого утра один из слуг мне устроил экскурсию по этому архитектурному творению, которое точно войдёт в историю. Нотки готического и романского стиля присутствовали в этом дворце, от чего он казался ещё больше волшебным. Ступая вдоль колонн, украшенных диким плющом, я заметил вдали виднеющиеся двери. Как мне сказали, по времени я должен быть ровно в семь. Подойдя к высоким дверям, я посмотрел на церемониймейстера, который одарил меня в ответ изучающим взглядом, а после спросил, словно уточняя. — Белый Страж? — проговорил мужчина средних лет, и в его глазах не скрылось презрение к большому количеству белого цвета. Что ж, понимаю, сам долго привыкал, но, как оказалось, мне очень даже ничего эти белоснежные доспехи. В общем, я очень сильно похож на призрака. На вопрос мужчины я лишь кивнул головой. В этот момент в зал открылись двери, и церемониймейстер, будто прочистил горло, с важностью и с гордостью огласил моё имя, на удивление он его, действительно, знал: — Лорд Ситтерт Юнгилиан, Белый Страж, прибыл! — как на одном дыхании проговорил тот, на что я с удивлением хмыкнул. Но затем нашёл маску величия и спокойно прошёл в зал. В этот момент на меня уставились тысячу глаз, даже те, что уже видели. Они смотрели на меня, как на новую игрушку, но я всё равно чувствовал уважение и страх, что исходил от каждого гостя в этом зале. Пока я шёл до трона императора, который тоже не сводил с меня пронзительного взгляда, я смог почувствовать Его. Этот обжигающий, от которого сердце заходится в сумасшедшем ритме, от которого кружится голова, и хочется кинуть всё, лишь бы побежать к нему и отказаться в его объятиях. Но мне приходится держать всё в себе, ведь это стало больше похоже на игру, кто же первый прекратит убегать? Остановившись у трона Владыки Тёмной Империи, я встал перед ним на одно колено и склонил голову. И стоял так, пока не услышал: — Встань дитя, это не ты должен стоять передо мной на колене, а я, ведь именно благодаря тебе, мы сейчас живём и дышим. Я рад, что ты, наконец, решил почтить нас своим визитом, так что наслаждайся торжеством в твою честь! — с теплотой в голосе проговорил Император, и я не мог не ослушаться его. Голос его обволакивал меня, и я был готов слушать и служить ему вечно. — Я не мог не воспользоваться одним из правил этикета своей родины. Каждый уважаемый себя омега, согласится на приглашение только с третьего раза, — с этими словами, я поднял голову и посмотрел в глаза императора. Сердце моё пропустило удар, и я еле удержался на одном колене, чтобы позорно не упасть. Насмешливый взгляд чёрных глаз, казался ужасно знаком, да и черты лица тоже. Владыка ужасно был похож на Эйрена, или же это Эйрен был похож на Владыку? Так, что получается, мой муженек не просто лорд из Элитной Четвёрки, но ещё и сын Владыки Тёмной Империи?! Разум не хотел верить в этот бред, а стоило альфе улыбнуться на мои слова, как шок медленно стал отходить на второй план. Единственное между ними отличие, это то, что император выглядел старше. — Что ж, рад узнать о таких особенностях этикета такой прекрасной страны, — после этих слов, я смог подняться и поклонившись, прошёл дальше в зал на негнущихся ногах. Оставшийся вечер прошёл, как в тумане, я каждый раз отказывал всем возможным альфа в танце, пользуясь ещё одним правилом, только уже из их этикета. Правило первого танца! Я мог отказывать бесконечно и кому угодно, ведь это был мой первый танец. Когда я осознал, что находится на торжестве становится скучно и даже немного душно, несмотря, на заклинание магов, что остужало помещение. Оказавшись на одном из многочисленных балконов, я, держа в руке бокал красного вина, любовался ночным небом. Я так и не привык к балам за эту сотню лет, даже живя у себя на родине. Всё так же я предпочитаю уличные развлечения, отсутствие тяжёлых нарядов и простоту широкой души обычного люда. Прикрыв глаза, я представлял, как снимаю с себя доспехи и опускаюсь в прохладную ванную, как отдыхаю не хуже в отпуске Эйты, как... — Какая неожиданная встреча, — раздалось у меня над ухом бархатным голос, и от неожиданности у меня дрогнула рука с бокалом и тот полетел за борт, так сказать. С грустью провожая единственного друга на данном торжестве, я хмуро посмотрел на нарушителя спокойствия, но лучше бы этого не делал. Сердце сжалось, а на глаза навернулись слёзы. — Очень неожиданная, как жаль, что из-за неё пострадали невинные, — дрогнувшим голосом намекнул на бокал с вином я, смотря в эти чёрные, как бездна глаза, что утягивали и утягивали за собой. Я затаив дыхание, осмотрел мужчину с ног до головы и не мог сдержать голодного блеска. Эйрен был моей полной противоположностью, ибо был одет исключительно в чёрные оттенки, но это лишь добавляло ему шарма, очарования. — Я могу кое-что предложить взамен, — хрипло ответил Лаунстер, делая ко мне один шаг, и встал совершенно вплотную. Я не мог дышать, потому что боялся, что это лишь мираж или плод моего пьяного воображения. — Себя, — выдохнул я и заметил, как глаза мужчины опасно сверкнули, а после не давая среагировать, меня поцеловали. Жадно, страстно и настолько чувствительно, что сносило крышу. Я целовал с такой же отдачей и с таким же упоением, как Эйрен. Всего один его щелчок пальцев и мы оказались в забытой-незабытой мне спальне. Тьма, что быстро исчезала при нашем появлении. Мои доспехи исчезли с меня также быстро, как парадная одежда Эйрена. Мы были совершенно обнаженные. Наши сердца бились в один такт, но мы просто смотрим друг на друга, осознавая, насколько скучали. — Я ждал тебя, — хрипло и нежный поцелуй. — Прости, я слишком долго собирался, — ответил я и поцеловал мужчину. — Но теперь ты здесь, и я не позволю не одной смерти тебя забрать, не одному императору, даже твоему отцу не разрешу. Только письма, — тяжело дыша говорил Эйрен, а у меня голова кружилась от этого горячего дыхания и от этого взгляда, что аж ноги сводит. — Не отдавай, никогда не отдавай, я больше не смогу так терпеть, — а после с моих губ слетает тихий стон удовольствия. Поцелуи становились всё откровеннее и откровеннее. Я не заметил, как оказался прижатый к постели, а после нежного проникновения я и вовсе забыл, где нахожусь. Наши тела слились воедино, они танцевали один известный им танец страсти. Они касались так нежно, насколько это было возможно... Мы целовали друг друга до потери воздуха в лёгких, мы не отпускали друг друга целую ночь до самого рассвета, нежась в тёплых и любимых объятиях, я чуть ли не урчал от ласковых прикосновений мужчины. — Эйрен, а почему именно Чонгук? — вдруг спросил я, давно мучающий меня вопрос. Альфа несколько минут молчал, а после ответил: — У нас есть правило, давать детям два имени, одно из которых будет известно только семье, а другое всем остальным. Это придумали во благо защиты от каких-либо проклятий или заклинаний с участием имени. Моё первое имя Чонгук, можно сказать, что оно настоящее, так как его знают только моя семья, и теперь ты, а Эйрен моё защитное имя. — Получается, ты тоже не совсем честен был со мной, — миролюбиво хмыкнул я, за что получил хмурый взгляд своего мужа. — Юнги я.... — Я люблю тебя, Чонгук. Люблю больше своей жизни, — перебил я мужчину, с любовью смотря в его глаза. — И я люблю тебя, Юнги, любил и буду любить, даже после смерти.