Quod optimum est caritas

Действие происходит задолго до всего этого. Где-то в средневековье, скорее всего. Возраст Эдгара — как минимум, девятнадцать.

***

Эдгар старался не думать о том, что может произойти, потеряй он путь дороги назад, позабудь какие где проходы и выходы, замешкавшись на мгновение парень едва не упал головой вниз, на шлем, и, хвала всем богам и Первым Людям, смог сдержать равновесие, обперевшись спиной на каменную плоскость; один неверный шаг, не точный подсчёт, слишком громкий выдох или вздох — и он труп. Закончит жизнь, как расхититель, и даже не успеет прославиться, но ведь практически всю жизнь мечты его полнились турнирами, встречами с королём и его ближними и тем, как он даёт обет защищать слабых и невинных от гнева людского и божественного; в тайне ото всех, маленький Эдгар убегал из дому, дабы поставить свечу за жизни всех жителей государства в храме, который мог вместить в себя всю его семью. Сейчас же он был под ним, ища драгоценные камни, богатства, клад этого подземелья, что освещает лишь его факел; а ведь раньше матушка любила рассказывать ему о монстрах и людоедах, проживающих внизу, подальше от чужих глаз, уж не попадётся ли он подобному существу в крепкие, цепкие лапы?... Нет! Не нужно думать об этом, Блэйд, пусть и не официально, но рыцарь, которому чужды страх, детские байки, конечно, ужасают, но в них нет даже доли правды, чья ценность была выше страшной выдумки; раньше он в это верил, глупо, верно? Теперь же мальчишка стал серьёзным, верным своему слову, парнем, возмужал и обучился многому, повидав не меньше ужасов, чем более зрелые воины; он был с ними в одной таверне, пил, смотрел, как те порой бросаются шутками про девушек из борделя, однако, не чувствовал себя таким же, как они, не считал, что стал им другом иль приятелем. Просто парень, которого за молчание прозвали мерзкой, неприятной кличкой. Квейт. Такое имя носит дурак из песни одной шлюхи, которая прозвала своего сына также, словно в насмешку над ним — «Квейт-молчун». Данное произведение вызывало, если не злость и гнев, то хотя-бы раздражение и желание закопать всех поющих по самую шею в песок, помнится работорговец той девочки — с глазами преданными и грустными, как у псины, которая так и ждёт, чтобы её приласкали — тоже пел эту песню... Следующий шаг в темноту — и вот он достаёт кайло из своей походной сумки, посмотрев на небольшое отверстие, где скрывался яркий, алеющий кровью, рубин, чья стоимость сможет обеспечить Эванса едой и местом обитания на ближайшие дни; его скрывали несколько обычных, серых, твёрдых камней, которые пришлось ковырять, дабы достать драгоценность. Один из них упал Эдгару на ногу, и тот удивлённо охнул, чуть отшатнувшись назад, на два шага, и чуть было не упав в пропасть, ибо его пятка левой ноги была на самом краю, но он успел отскочить в сторону, из-за чего по всему подземелью, кажется, был слышен удар его железных сапогов о каменный пол. Рубин прокатился по холодной земле, взмокшей из-за того, что раньше здесь была вода, протикающая в города, потом здесь произошёл какой-то случай, и брать отсюда прозрачную жидкость перестали; рыцарь схватился за драгоценный камень и, пытаясь восстановить ровное дыхание, подобрал его, после чего спрятал в сумке. Чей-то тихий, не различимый шёпот был прямо под ухом, однако, парень не обращал на него внимания, стараясь двигаться медленно и аккуратно, в страхе за то, что на него может кинуться какая-то тварь из темноты, с острыми, как клинок, зубами и длинными когтями. Он практически дошёл до поворота в сторону выхода, когда услышал где-то недалеко рык, приглашённый, но не менее опасный; парень застыл, в ожидании новых звуков, но подземелье вновь погрузилось в молчание. «Ты Блэйд, ты рыцарь. Боги смогут сберечь тебя, твоя смелость спасёт тебя, ибо ночь не страшна так, как твой клинок. Ты один из людей, а они не боятся нечисти, которой не существует. Выдумки, глупые и наивные, в них не стоит верить» — сказал он самому себе в мыслях и вновь стал идти в сторону выхода, не пытался бежать, однако шаги его были больше, чем раньше, народ людей не боится ничего, даже смерти, что ждёт за каждым углом, с кинжалом в руках воришки или же топоре насильника; несколько камушков ссыпалось с потолка на пол, а порой и попадали ему на голову, сталкиваясь с железом шлема, из-за чего звук удара камня о броню он слышал более, чем отчётливо. Однако, сейчас горло Эдгара пересохло от страха, язык прилип к нёбу, в страхе выдать своё местоположение звуком, сердце застучало так быстро, что ему показалось, словно оно живёт своей жизнью, а губы задрожали, прикушенные практически до крови, мяса; пряный, солёный вкус ощутился на языке до боли знакомо. В детстве он не отказывал себе в удовольствии искусать весь свой рот при родителях, до крови, дабы ощутить вкус моря, победы над врагом, доказательство того, что он ещё жив, ещё может чувствовать, понимать и дышать. Не отвлекаясь от своего пути, парень прислушивался к звукам пещеры, мысленно читая молитвы всем богам, умоляя их сохранить себе жизнь, обещая поставить свечи за свет каждого из них; что-то во тьме подземелья дёрнулось, прошипев на неизвестном языке то-ли ругательства, то-ли оскорбления в сторону его, Блэйда, который бросился к выходу, сверкая пятками в железных сапогах, хотя, остановившись, всё же решился напасть на это существо, пускай и не видел ничего, так как факел в его руке мало что освещал, отдавая оранжево-солнечное свечение. Вновь послышалось шипение, и рыцарь насторожился, подобно грызуну, которого не должны сцапать за воровством; может быть, это подземелье охраняет какая-то тварь из материнских легенд? Да, нет. Бред. Видимо, внизу слишком мало воздуха, из-за чего он стал думать всякое; парень стал взбираться ввысь, цепляясь одной рукой за небольшие отверстия меж камней, а после пряча в них носки железных сапогов, иногда он был на грани, чтобы упасть вниз, разбившись о землю, но внутренняя и физическая сила не могла этого допустить, просто он слишком торопиться спастись, его вполне можно понять. Внезапно, чей-то гибкий, тонкий, длинный хвост — иль же туловище — обвил его правую ногу, из-за чего он испуганно замер, пойманным в клетку зверьком; в нос ударил запах тухлятины, крови и соли, поэтому парень поморщил нос и попытался вернуть в своё распоряжение нижнюю конечность, однако, «оно» держало слишком крепко, сжимая в своих дьявольских тисках и потихоньку поднимаясь к голове своей жертвы, чьи глаза стали похожим на блюдца. Шлем затянули скользкие нитки из, на удивление, прочной кожи, пытаясь сломать своей силой и добраться до лица Эдгара, но он не собирался этого позволять; для начало опустил факел так, чтобы было видно это смелое и одновременно с тем опасное существо. Крик вырвался из груди.

***

Розовое платье как-то он надел, Снял он также быстро — лёгкое ведь дело. Соблазнил всех рыцарей, вместе с королём. Королева поспешила грешника найти, На перине с новым парнем, парнем-моряком. Только вот возник на горизонте алый, яркий цвет. Квейт-молчун убит, вместе с моряком

***

Эдгар Блэйд не помнил, как выбрался из подземелья, только ощущал под собой твёрдые, не очень удобные для того, чтобы на них лежать, камни, чьи острые углы впивались в его доспехи, которые давеча были чистыми; голова неприятно шумела, дыхание учащалось, язык невольно высунулся изо рта, а сам парень попытался встать со своего места. Слегка застонав, он упал на землю и почувствовал боль в своём левом боку, ибо что-то туда точно вонзили, причём глубоко и сильно. Солёный вкус крови обжег рот, та потекла по подбородку, но Эдгар был счастлив этому. По крайней мере, он жив, дышит, понимает, чувствует.