Позови меня с собой

      Этого не должно было произойти.       По-крайней мере — это было невозможно. Таинственное божество лишило ее и брата сил, и как бы она не старалась, ей никогда не удавалось ускользнуть из мира, в котором она застряла. Не то, чтобы она собиралась уходить оттуда до того, как отыщет брата. Просто останься у нее все силы, времени бы ушло на пару лет меньше.       Сколько бы она не размышляла, объяснения не находилось. С ней не было Паймон. Зато… Был Тарталья. Они сидели под мостом, где меньше всего народу, грелись у костра, пока парень собирался с мыслями, а Люмин продумывала план действий.       Они, — что уже было странно, ведь Чайльд никак не должен был здесь находиться, — попали в другой мир. И из всего бесконечного множества… Именно в этот. Тот самый, из-за которого божество и разозлилось. Предположительно. Неподступный, без всякого намека на магию и другие такие вещи. Здесь вселенная была точной, как часы, и единственным ключом здешних людей к другим мирам могла стать наука. Сюда нельзя было даже ногой вступать — был риск сломать хрупкий механизм, сотворенный миллиарды веков назад. А Итэр был как всегда. Они остались дольше положенного, потому что у брата было за правило оставлять в каждом пройденном мире что-то, что помогло бы им, попади они сюда еще раз. На самом деле, Люмин часто бесилась из-за этого. Но сейчас боготворила брата за нездоровую предусмотрительность. Сейчас она была в Китае, а значит, особых проблем не было. Только добраться до столицы, открыть ячейку в банке с некоторыми деньгами и вещами и, в принципе, всё?       Это было второстепенной задачей. Она мысленно чертила кривой, косой — но план. Добраться до Пекина, открыть ячейку и счета, а уже после думать, как им вернуться в Тейват. Первостепенным же было… Люмин не без сожаления взглянула на Чайльда, безучастно мозолившего взглядом кирпичный мост. Да. Надо что-то сделать с ним. Успокоить?       Чего-чего, а вот такой легкой возможности приспособиться к любому дерьму, как у неё, Тарталье не хватало. Он был растерян (еще бы), но больше всего, наверное, боялся. У него все еще оставались великолепные рукопашные навыки, но магия здесь не работала, а значит, он был уязвим. Но, похоже, не только это волновало одного из Предвестников. Люмин некстати вспомнила о его семье. И о произошедшей между ними… Стычке. Этого всего было достаточно, чтобы надломать нерушимые стены, которые возвел вокруг себя этот парень.       — Чайльд, — негромко зовет она, но он не реагирует, — Тарталья?       — Я слушаю, — неожиданно спокойно для сложившейся ситуации отвечают ей.       Люмин расслабилась. Он не был в ужасе, и не собирался с воплями бить стены. Похоже, он вообще был из такого типа людей, которых сложно сломать. Впрочем, чего она ожидала от одного из Фатуи? Конечно, раньше тот не сталкивался с переселением в другой мир. Но наверняка там были вещи пострашнее. Или не было. Люмин вообще мало представляла себе, кто же такие Фатуи.       — Я знаю, что это за мир, и мой брат оставил здесь вещи, которые помогут нам, — как можно более понятно озвучивает она, — Нам всего-то надо определить, где мы, а потом добраться к нужному месту.       Тарталья смотрит на неё нечитаемым взглядом, а потом спрашивает:       — Так ты умеешь скакать по мирам, юная леди?       Верно. Надо было начать с этого. Она лишь выдыхает, смотрит на костер. Потом на их одежду. После — на оружие. Нужно было разобраться еще и со всем этим… Чувствуя, что ноги уже не держат, она плюхается в белом платье прямо на сырой асфальт. Под мостом хотя бы не дуло. На другой стороне виднелись огоньки — видимо, облюбованное бездомными местечко. Хорошо, что эта черная воронка не выплюнула их посередине этой реки. Или на оживленную магистраль.       — Да, умела, — не видя причин разыгрывать концерты и вгонять его в еще бо́льшую панику, признается Люмин, — Но лишилась этой способности. Поэтому я ищу своего брата. Чтобы выбраться из Тейвата.       Эмоции Тартальи нечитаемы даже при таких обстоятельствах. Уголки его губ слегка приподнимаются.       — Ну, теперь все встало на свои места, — девушка непонятливо глядит на него, — Я имею ввиду, твои странности. Да и все то время, что я следил за тобой, было почти невозможно сопоставить некоторые факты.       — Сделаю вид, что не слышала части про слежку, — непринужденная улыбка, — Так. Нам бы не помешало… Сменить наряд. И куда-то деть оружие.       — Гм, — многозначительно выдавливает он из себя.       — Штаны можешь оставить. Ботинки, наверное, лучше поменять… Пиджак и шарф точно не годятся. Нам надо влиться в толпу, а Китай хоть и разношерстная страна, мы будем выглядеть странно.       Чайльд внимательно ее слушал, теребя в руках голубой глаз Бога. Сейчас это была простая безделушка.       Признаться честно, она не совсем представляла, где им достать деньги. На одежду, еду, ночлег. Если прикид Тартальи еще мог сойти за одежду местного населения, то Люмин со своим нарядом привлекла бы много лишнего внимания. И, судя по инею на траве, была глубокая зима. В таком случае они оба выглядели глупо.       — Смотри-ка, — не придумав ничего лучше, она решает обратиться к парню, — В этом мире все решают деньги. Не мора, конечно, но не суть. Мы не можем просто остаться и спать где захочется, а бесплатно жилье нам не дадут ни за какие услуги, — Люмин медленно перебирала в голове все, что им понадобится, — Еще важную роль здесь играют паспорта. Удостоверения нашей личности. Но если с моего последнего тут пребывания не прошло много времени, то я могу связаться с одним человеком… Но и здесь все упирается в деньги.       — Думаю, следует начать с выполнения каких-то миссий. Если нам нужны деньги, то, думаю, не проблема найти поручения с достойным вознаграждением.       Ох. Хотела бы она, чтобы все было так просто. После этого Люмин потратила около получаса, объясняя систему. Нет паспорта — нет ничего. Ни денег, ни «поручений». Да и вообще, покупать паспорт запрещено. Как выживать? На самом деле, девушка знала ответ. Они с братом тоже когда-то потратили кучу времени, обосновываясь здесь. И первый доход им принесли банальные цирковые трюки на площади и нелегальные работы.       — Нам нужно поднакопить хотя бы до наступления ночи, — выдохнув, она встала и отряхнулась. На полу блеснула монетка, — Этого хватит, чтобы связаться с тем человеком. Наверное, я смогу взять паспорта и отдать деньги потом, когда доберемся в Пекин…       — Звучит, как надежный план, — Люмин не смогла понять, была ли это издевка, или Чайльд по достоинству оценил её находчивость, — Ладно. Все не так плохо, как я думал.       — Не волнуйся, — произносит Люмин, потушив костер, — Ты вернёшься к своей семье. И я вернусь к брату. Мы поможем друг другу, ведь так? Все произошедшее в Тейвата сейчас не значит абсолютно ничего.       Тарталья вновь взглянул на нее, и Люмин стало немного жутко. Она сказала что-то не то?.. Но парень облегченно улыбается, трепля свои взлохмаченные волосы.       — Хах, — лёгкий смешок срывается с губ, когда они уже поднимаются из-под моста, — Но, наверное, я все-таки должен вновь извиниться за то, что чуть не убил тебя и того летающего поросенка.       — Паймон — летающая консерва, а не поросенок, — со всей серьезностью обиженно произносит Люмин, и Чайльд вновь смеётся, взобравшись по склону.       Он протягивает ей руку, и девушка хватается за нее. Сейчас ему точно можно было доверять. Здесь наверняка не будет то же, что и в Тейвате. Тарталья нуждался в ней, а она, по сути, могла справиться и без него. Парень тоже понимал это. И пускай Люмин не совсем нравился такой уклад… Это успокаивало. Как бы она ни старалась, там, в Тейвате, Чайльд был готов убить. И её, и всех, кто помешал бы ему. Он не из тех ребят, которых она могла бы переманить на сторону добра. Тарталья уже был на этой стороне, просто в отражении этого кривого зеркала, — все миры были схожи между собой лишь в этом: добро было многогранно, безлико, неизмеримо, а от того Люмин могла смотреть на все поступки Чайльда со стороны. Они не были чем-то ужасным. Посмотрев со стороны жителей Снежной, она вполне бы могла назвать все это благородством.       Мир вокруг пестрил вещами, о которых Тарталье было неведомо. Вдалеке виднелись небоскребы, верхушки которых закрыл не густой смог, улицы были переполнены людьми и машинами. Было шумно, непонятно, ярко. Он терялся в обилии новых запахов и вещей. Люмин шла рядом, и, честно признаться, все время он старался смотреть лишь на неё — только бы не потерять из вида.       — Телефон, — выдохнув, девушка схватилась за край черной перчатки, едва не сдергивая её, и потянула сквозь толпу людей. Чайльд послушно шел следом, пока они не остановились у странного аппарата, прибитого прямо к стене какого-то здания, — Надеюсь… Я правильно помню.       И пальцы заскользили по кнопкам с цифрами. А потом в отверстие влетела круглая монетка, найденная ею под мостом. Она прикладывает странный аппарат к уху.       — Здраствуйте?       Чайльд непонятливо посмотрел на неё, приблизился. Из «телефона» действительно послышался мужской голос. Но слов было не разобрать, поэтому он просто начал рассматривать всё вокруг.       Этот мир отличался многим. Они застряли здесь без магии, и Тарталье просто повезло, что путешественница оказалась не простой девчулей, а настоящим мироходцем. Но если так посмотреть, то, наверное, такого бы и не случилось, если бы она была простым обывателем Тейвата? Ему не было страшно. Он навидался ужасов там, на родных землях, пробыв предвестником Фатуи. Здесь же не было монстров — насколько Чайльд мог судить, пробыв здесь не так много времени. Проблемы здесь были приземленные, такие, какие возникали у простых жителей в той вселенной: нехватка денег, жилья, еды. Ему не впервой выживать, но он и не думал, что ему придется столкнуться с этим снова.       — Извините, — девушка внезапно схватилась за незнакомца, мирно идущего своей дорогой. Чайльд напрягся, оглянувшись на лук за своей спиной, — Не подскажите, что это за город и который сейчас час?       — Шанхай, — недовольно скривившись, он вырвал рукав, и посмотрел на обратную сторону запястья, где висели маленькие часы, — Два часа дня.       Люмин улыбнулась, вернувшись к телефону, а низкорослый мужчина, недобро взглянув на него, принялся рыться в карманах. Он вытягивает смятые цветные бумажки, и всучивает ему прежде, чем Чайльд успевает сориентироваться.       — На, — он странно смотрит на бумажки с изображением какого-то мужчины, — Китайский. Понимать? Деньги. С девкой — поделись.       Он остолбенел. Мужчина поспешно ретировался, а Люмин, закончив, с удивлением посмотрела на деньги.       — Точно, — просияв, девушка выпрямила бумажки, — Тридцать юаней. Этого хватит на хлеб и воду! Но, наверное, лучше на отель копить…       — За что он дал мне деньги?       Люмин цепко оглядела его с ног до головы, и взгляд её застыл на волосах.       — Мы похожи на иностранцев… Если кто-то попросится сфоткаться с тобой, проси деньги, хорошо?       Все шло гладко. Им оставалось лишь дождаться паспорта и сделать фотографии, чтобы налепить. С этим, конечно, за границу не выедешь, но для перемещений в Китае и всего остального будет нормально. В Пекине у них с Итэром валялись вполне себе настоящие документы, но Люмин пока не задумывалась, сможет ли открыть ячейку с фальшивым паспортом.       Идея с «трюками» тоже оказалась сносной. Они встали прямо на центральной площади, привычно крутили мечом и луком, Тарталья, оказалось, был тем еще ловкачом. С фоток тоже удалось пособирать мелочь, а Люмин смогла продать свой планер. Тут он был бесполезен. Было немного тяжело расставаться с ним, все же это был подарок, как другу Мондштадта, но выставленная какой-то женщиной цена была слишком сладкой. Умотанные, мокрые от нескончаемых движений и внимания, они сидели около выключенного фонтана. Люмин пересчитывала их накопления, Тарталья странно поглядывал на свой планер.       — Когда вернемся в Тейват, куплю тебе такие же, — усмехнувшись, он демонстрирует крылья с золотистым узором. Они не были похожи на те, которые девушке доводилось видеть, — На самом деле, в Снежной, планер штука бесполезная, но у всех есть вот такие. Они здорово греют и отражают свет.       Люмин не успевает ему ответить: Чайльд уходит куда-то в толпу, сказав оставаться на месте, и она не перечит. Заработанных честным трудом грошей хватит либо на одну ночь и поезд в Пекин, либо на две-три ночи здесь. И на продукты, само собой. Может быть, кому-то одному на новую одежду. Этого было более чем достаточно. Но вот и Тарталья возвращается довольно быстро, махая купюрами, без своего красивого планера, с улыбкой на лице.       — Ты… зачем его продал?       — Юная леди, ты же сама сказала, что эта штука тут совершенно бесполезная, и вообще не работает, — снисходительно поясняет Чайльд, отдавая внушительную сумму, — А дети тут такие же привереды. Отдал какой-то семье за двойную цену, — и, посмеявшись, уселся рядом.       — Ну… — Люмин взглядом нашла какой-то безымянный магазин, на витринах которого висела одежда, — Думаю, для нас все средства хороши. Пошли!       Наблюдая у Чайльда своего рода стиль в одежде, девушка думала, что проторчат они здесь долго. Но ждать пришлось парню. Несмотря на то, что Люмин просто-напросто взяла готовый наряд с манекена, консультантки долго кружили вокруг неё, пытаясь подобрать что-то сносное для «милой иностранки». Остановились на юбке и черной утепленной водолазке. Теплые колготки, сапоги на небольшом каблуке, и что-то вроде светло-коричневого пальто. На самом деле, Тарталья был одет в нечто похожее. Черные зауженные брюки, темное худи, кроссовки, куртка такого же цвета, что и у нее, да и помотанный красный шарф, от которого, видимо, он не смог отказаться.       Они оба выглядели… Непривычно. Одежду и оружие они, к слову, просто-напросто запихнули в шкафчике хранения, заодно Люмин удалось показать метро.       Чайльд устал удивляться. Поэтому лишь вздрагивает, когда в тоннеле что-то зашумело, а по углублению подъехало огромное нечто, запустившее в себя бесчисленный поток людей. Он даже опомниться не успевает, как оно улетает с таким же пугающим звуком, и вдалеке слышится скрежетание — видно, оно разгонялось до немыслимой скорости. Родная Снежная, конечно, отсталой не была, — самая развитая во всем Тейвате, — но к таким технологиям им, наверное… Около тысячелетия?       Он успокоился, когда Люмин решилась повременить знакомство с местными способами передвижения. Метро выглядело круто, но смело запрыгнуть в него он был не совсем готов. Было решено найти постоялый двор где-то поблизости, а перед этим купить продуктов. Похоже, девушка хотела остаться здесь не на один день. И Тарталья был не совсем против. Конечно, хотелось вернуться. Убедиться, что его семья в безопасности, что Фатуи не прирезали тех купцов, у которых они по воле случая пересеклись, а потом их нежданно-негаданно утянуло в другой мир и, видимо, вселенную. Ребята были понимающими, но купцам явно не поверят. Хотелось… поближе узнать место, в котором он оказался. Разузнать о том, кто же Люмин такая — может, кто-то вроде Архонта, просто из далекого мира? В памяти некстати всплывает их битва, когда девушка использовала и Гео, и Анемо. Чайльд потратил много времени, выясняя причину, но в итоге сослался на личное знакомство этой девушки с двумя этими Архонтами. Причина была глубже. И не совсем прельщала. Люмин бы теперь иметь как соратника, а не быть ей как приятель, которому довериться можно лишь под страхом смерти.       — Извините, могу я попросить использовать интернет на вашем телефоне? Можете взять меня за руку, — группа девушек, которых она остановила, были одеты в что-то одинаковое. Юбки, пиджаки, галстуки. Какая-то организация? Выглядели чересчур молодо и безобидно для местных Фатуи или миллелитов, — Спасибо!       Люмин засияла, бережно взяв вещь в руки. Одна из девушек схватилась за её предплечье и, посмотрев на него, принялась шушукаться с остальными. Чайльд улыбается им, даже подмигивает, и кончики их ушей багровеют. Это было забавно. От Люмин такой реакции ему и не добиться — скорее это она заставит его и побледнеть, и покраснеть, а потом и вовсе посинеть.       Телефон. Маленькая прямоугольная и плоская вещица, в которой постоянно что-то менялось. Люмин умело шевелила пальцем, и Чайльд даже не успевал понять, что происходит. И вот она, наконец-то, остановилась. На экране возникли фотографии, отзывы, описание, потом услужливо возникла карта, видимо, показывая и маршрут, и расстояние.       — Как удобно, — пробормотал Тарталья, и Люмин резко поднимает голову.       Ох.       Он потирает ушибленный подбородок, а девушка, отдав телефон и поблагодарив, замельтешила. Протянула руку, коснулась холодными пальцами кожи. Чайльда как кипятком ошпарило. Она испуганно извинилась и смолкла, стоило ладони парня опуститься на ее макушку. Волосы у Люмин были неожиданно мягкие. Он взъерошил их, мягко улыбнулся и она, кажется, расслабилась, неловко скинув чужую руку с головы. Раньше он не замечал. Не замечал тусклого золотистого свечения — окутывавшего не только старые одеяния и глаза, но и волосы. Возможно, так и сияют Божества. Золотом, теплым и нежным.       Место, в которое они прибыли, было не похоже на гостиницы Снежной или постоялый двор Ваншу. Лифт, как обозвала этот вертикальный гроб Люмин, плавно тронулся на самый верхний этаж. Здание было несколько безликим внутри, хотя пестрило разноцветными баннерами снаружи, как праздничное конфетти.       Стоило им выйти из лифта, мужчина, спрятавший лицо в тени черного капюшона, поспешно потянулся к мусорнику. На этаже стоял терпкий запах табака, но вместо трубки он держал тонкие сигареты — такие были и у них. Но стоили дорого. Чайльду доводилось пробовать, но вкуса он не оценил.       — Сигарету? — хриплым голосом пробормотал он. Люмин качнула головой, и тогда он, хмыкнув, протянул ему целых две, — Пацан, будешь? Как там тебя… Тортилья? Чарльз?       Он прыснул со смеху. И где-то на задворках сознания понадеялся, что в паспорте его не переименовали на Чарльза. Под нечитаемым взглядом девушки он все же берет. Зависимостями он никогда не страдал. А тут, может, эта дрянь стоит своих денег. Люмин выдыхает, но Чайльд не может уловить эмоцию, скользнувшую в её глазах.       — Короче, держи, — он отдает ей плотно запакованный черный пакет, — Там бумажка с номером карточки и небольшой подарок от меня. Благодарность за то, что твой брат помог тогда с той херней. И, это… Отдашь, сколько сможешь, если денег нет, то забей, окей?       Он хлопает её по плечу.       — Спасибо большое, — и улыбается, — Мы, если что, в этой квартире на пару дней.       Мужчина ухмыльнулся, ткнув толстым пальцем в упаковку.       — Не потеряемся. До встречи.       Даже не дожидаясь, пока двери лифта с мужчиной закроются, Люмин ловко разорвала пакет, в котором, помимо двух паспортов, оказался еще и телефон. Она удивленно включает его, и понимает, о чем тот говорил — здесь уже стояла сим-карта, а в журнале контактов значились «Папа Босс» и парочку других, которые, видимо, помогли когда-то Итэру.       — Это будет твое, — Чайльд смотрит на протянутый телефон.       — Эй, юная леди, подумай еще раз, — и улыбнулся, все же взяв вещь в руки. Она зацепила с самого начала, но, будучи откровенным… Выглядело это чересчур сложно, — Я в этой штуковине ни черта на пойму.       Вместо ответа Люмин улыбается ему. И Тарталья не находит, что ответить на эту улыбку. Из кармана пальто она вынимает одинокий ключ, за который они отдали добрую часть накопленных честным трудом денег, и открывает двери.       — Юная леди, а тебя предупредили, что здесь одна двухместная кровать?       Услышав голос Чайльда из глубин квартиры, Люмин обреченно прикрывает глаза.