Полнолуние: Раз в четыре месяца

      Молодой юноша, шедший по дороге сквозь толпы людей, прикрывал свои ярко жёлтые одеяния серым плащом. Время сейчас было опасное, нельзя оставаться где-то в густо населённом месте. Сейчас самый лучший для него вариант — это спрятаться где-нибудь в деревушках на территории Цинхе Не. Из того, что он помнит о прошлом, по крайней мере из дядиных рассказов, которые, в отличие от учебников, на которые он полностью давным-давно забил, он слушал.       По крайней мере эти два месяца он сможет переждать здесь.       Деревня, которую он выбрал на этот раз, значительно меньше его прошлого места проживания. Людей на улице было не видать, лишь кошки да собаки изредка мелькали в поле зрения Цзинь Лина.       Идя к своему новому жилищу он не мог не задуматься над тем, как теперь быть. Сколько раз за предстоящие два месяца он сможет покинуть деревню не привлекая к себе внимания? Как скоро Цишань Вэнь прибудут и заявят свои права и на Цинхе Не?       Сейчас дядя Вэй уже должен приводить свой план в действие, — подумалось заклинателю.       Стоило Цзинь Лину вспомнить об этом, как в груди неприятно сдавило. Вэй Усянь сейчас не многим младше него. И всё-таки он решился на этот шаг: отдать своё золотое ядро, по собственной воле отказаться от светлого будущего. В конечном итоге зная, что впереди ждёт лишь кривая дорожка, ведущая вглубь бездны.       Прежде он никогда так сильно не задумывался о том, как должно быть было сложно Вэй Усяню решиться на нечто подобное. Он ведь тоже хотел стать выдающимся заклинателем. Особенно, если вспомнить, как он любил распинаться о двух героях Юньмэна, коими он и Цзян Чэн обязательно должны стать.       Тем не менее, его дядя Вэй всегда был таким человеком: слегка чокнутым, но с большим сердцем. Он был готов на всё ради своего Ордена, но и в той же мере ради людей, которые не бросили его в трудный момент и помогли, не смотря на очевидную вражду между их Орденами. Вэй Усянь определённо умел располагать к себе, раз даже Дева Вэнь была в числе тех, кто примкнул к нему.       Теперь Цзинь Лин прекрасно понимал своего дядю. В такого человека невозможно не влюбиться. Он смог покорить даже неприступного второго нефрита — Лань Ванцзы.       За своими размышлениями он и не заметил, как прибыл к окраине деревушки. Дом был небольшим, но внутри должен быть просторным. Всё, как он и хотел.       Внутри и впрямь оказалось просторно, мебели немного, всё самое необходимое, да и всего две комнаты, если не считать купальни, кухня и спальня. Всё-таки какой-никакой вкус дяде удалось привить ему до того, как он разбаловался окончательно в Башне Кои.       Думать о Цзян Чэне, которого он целовал, как о своём дяде было немного странно, однако Цзинь Лин ничего не мог с этим поделать. Он испытывал немой восторг от вида сильного и мужественного Саньду Шэншоу, вот только на фоне этого Цзян Чэна Жулань и сам был куда сильнее и опытнее. Но нравился он ему не меньше, нет, даже больше. Такого Ваньиня хотелось обнять и защитить от всего мира, от Цишань Вэнь в первую очередь.       От накативших внезапно эмоций у Цзинь Лина разболелась голова. Он слишком много думает. Что он будет делать, если даже эти маленькие изменения повлияют на будущее?       Маленькие?       Юноше стало тут же невесело, когда он вспомнил чужие губы на своих. И самое главное его дядя хотел этого и не был против. Будет ли помнить об этом его дядя? Что если он уже всё знает и прямо сейчас будущее стремительно меняется?       Нет, нет, нет.       Цзинь Лин не хочет терять настоящее из-за прошлого. Он ни за что не променяет своего горячо любимого дядю на версию помладше.       Вот только его горячо любимый дядя никогда не захочет целовать его, никогда не ответит своему племяннику в ответ, никогда не опуститься до того, чтобы показать свою слабость перед ним.       Его дядя невероятно сильный и гордый заклинатель. Он ни за что не смирится с тем, что его племянник, сын покойной сестры, влюблён в него. Как только ему станет известно, он переломает ему ноги. Ну или как минимум предпримет попытку, если А-Лин вовремя не унесёт ноги с территории Юньмэн Цзяна.       Сколько бы дней не проходило, он не мог не вспоминать. Не только мягкие, податливые губы, касания которых не просто обжигали, а доставляли неимоверное удовольствие, вызывая привыкание. Несколько дней вдали казались беспочвенным адом. Всё естество Цзинь Лина тянулось к Цзян Чэну, кричало: будь ближе, будь рядом. Только вот он не мог. Оставалось только отряхивать эти бесполезные мысли, наполненные желанием. Если он перестанет отдёргивать сам себя, тогда точно сдаться. Безоговорочно падёт, отдаваясь своим чувствам. И тогда неизвестно что случится в его настоящем. Неизвестно, что будет с его дядей.       Время текло неимоверно медленно. Сегодня погода была пасмурной и А-Лин вновь предавался думам. Смогут ли эти серые тучи унести его печаль? Сможет ли этот ветер донести его чувства?       Кого бы он хотел целовать? Цзян Чэна, которого встретил недавно или же своего дядю? Даже на этот вопрос у него не было точного ответа. Сплошные сомнения, недостойные члена Ланьлин Цзинь.       Тучи сгущались всё сильнее.

***

      Поле боя устилает бесчисленное количество трупов. Среди них невозможно разобрать где враг, а где друг. Трупы, перепачканные слоем грязи, валялись друг на друге, сверху покрытые уже застывшей кровью.       Цзян Чэн старался обходить скопление тёмной Ци, вместе с тем избегая мертвецов. В последнее время из количество значительно выросло, а мотивы всё ещё не были раскрыты и поняты. Мертвецы самой разной свирепости бросались в бой, стоило зависеть красные одеяния Цишань Вэнь. При этом они напрочь игнорировали других заклинателей. А стоило выполнить (то есть убить) свою работу, как тут же сами падали замертво.       Ваньинь старался передвигаться тихо, дабы не беспокоить души усопших. Вечерняя прохлада заставляла поёжиться, но отвлекала от вороха мыслей. Думать сейчас хотелось меньше всего. Вообще не хотелось, откровенно говоря. Хотя бы этим вечером ему хотелось беззаботно прогуляться, не вспоминая о пропавшем Вэй Ине и точно так же не вспоминая ещё об одном человеке. Цзян Чэн даже не мог быть уверен живы ли она оба. Оба дорогих сердцу юноши. Оставалось только надеятся, что да.       На миг Цзян Чэну показалось, что он слышал хрип из уст одного из мертвецов. Вот только оглянувшись он не заметил никого подозрительного в ближайших ли.       Уже и воображение разыгралось. Ему точно нужен отдых. Желательно крепкий сон, который он утратил окончательно после исчезновения Усяня. Теперь он спал так чутко, что мог бы услышать взмах крыльев насекомого. Едва ли этим можно было гордиться. Нисколечко неутешительно. Особенно если учитывать, что теперь его голова стабильно гудела, не прекращая свои истязания над хозяином, а боль в висках заставляла жмуриться до красных пятен перед глазами.       Иногда он даже не мог сказать не были ли эти пятна кровью очередного погибшего товарища.       Осталась одна неуверенность.       А время всё шло, не щадя и не давая передышки. Безумные приказы продолжали отдаваться командирами обеих сторон, посылая своих воинов на верную смерть.       Между тем разбушевавшиеся мертвецы вернулись с предводителем. Звуки флейты заполнили поле битвы, проникая в каждый её уголок.       Вэй Усянь вернулся под руку со смертью.

***

      Цзинь Лин хмурился глядя в ночное небо. Времени осталось мало. Даже сейчас, вместо того чтобы приготовиться к возвращению домой, он отправляется на поиски Цзян Чэна. Это их последняя встреча. Последний раз когда он может дать волю своим чувствам и быть искренним с собой, даже если это значит соврать другому.       Цзинь Лин всё ещё помнит, как дядя грозился каждый раз переломать ему ноги за его выходки, как будто это было вчера. И он скучает. Остаться здесь ещё на четыре месяца из-за своего эгоистического желания — настоящее предательство.       Просто кощунство.       Но в голове кадр за кадром всплывает юное лицо Цзян Чэна, его пылающие щёки, расфокусированый взгляд.       И касания.       Цзинь Лин старательно прокручивал возможный диалог в своей голове, но никак не мог определиться со словами. Ему всегда разговоры давались непросто, сейчас так вообще в разы сложнее. Однажды ему призналась в любви юная дева, но в тот момент он, будучи неопытным адептом, не смог даже должным образом ответить. Та в свою очередь приняла это за личное оскорбление.       Что же ему делать?       — Долго же ты, — хриплый голос из-за спины заставил юношу вздрогнуть. Он и не заметил, как добрался до базы ордена Юньмэн Цзян.       — Прости, что заставил ждать, — негромко ответил Цзинь Лин.       Он старался не слишком сильно пялиться на стоящего перед ним Цзян Чэна, который сейчас при свете луны выглядел невероятно красиво. Нет, обычного «красиво» было недостаточно, чтобы описать красоту этого мужчины. Сейчас Цзинь Лин как никогда понимал, насколько он далёк от него. Насколько им не по судьбе идти рука об руку, меч к мечу. Всё, что он может — это упиваться этим мужчиной сейчас, пока он ещё молод и совершенно не догадывается о том, кто они друг другу. И какие на самом деле постыдные чувства хранит в себе Цзинь Лин.       Позже он обязательно позаботиться о них.       — Так и будешь молчать? — Цзян Чэн кажется устал ждать, когда на него перестанут пялиться.       — Нет, извини.       — Ну хорош уже извиняться, иди сюда.       Боже, разве это не мне следует говорить? — Цзинь Лин думает, что да. Но послушно подходит ближе.       В ту же секунду он оказывается прижат телом к телу напротив, сильные руки крепко держат его, не давая сделать глубокий вдох. Цзинь Лин очень даже не против. Ему даже кажется, что Цзян Чэн каким-то внутренним нутром чувствует, что это их последняя встреча. И пытается насладиться ей. Но, может быть он просто сильно соскучился? До этого момента самому Жуланю казалось, что он скучал, но сейчас понимает, как безумно ошибся. Он неимоверно скучал, больше чем мог бы себе представить, пока они были в разлуке. Только сейчас заклинатель понимает, насколько же сильно он в самом деле скучал.       — Поцелуй, — просьба выбивает из колеи. Должно быть из-за того, какой внезапной она была. Цзинь Лину даже приходится напрячься, чтобы осознать, что его тянут назад, отрывают от таких тёплых и желанных объятий, чтобы придвинуться губами к его. Значит всё-таки не показалось.       Как бы он хотел провести так вечность. Стоя под открытым небом, наслаждаясь блеклым светом луны и упиваться чужими губами. Поцелуй из нежного переходил в более страстный, Цзян Чэн словно и вовсе не отдавал отчёт своим действиям начал вовсю трогать тело Цзинь Лина. Томные вздохи будоражили кровь в жилах.       Как? Как ему расстаться с ним?       Цзинь Лин даже не хотел знать, что с ним будет после. Хотелось остаться здесь, поступить как самый настоящий эгоист. Только как он потом будет объясняться, когда матушка забеременеет им? Его могут и возненавидеть. Сама эта мысль заставила сжать чужое тело сильнее, целовать ещё напористей.       Продлить бы это мгновение ещё на чуть-чуть.       — Ты…       Цзинь Лин не хочет слушать, поэтому без зазрения совести перебивает. Какими бы не были эти слова, ему нельзя их слышать. А пока у него есть ещё немного времени:       — Обещай, А-Чэн, — как же давно он не звал его так. По телу названного прокатилась волна мурашек, на которые, к его счастью, адепт не обратил внимания.       — Что пообещать? — быть может любить его? Цзян Чэн готов обещать ему. Не забывать его? Да разве то, что произошло с ним за последние месяцы можно забыть?       — Не люби Вэй Ина.       Что?       Цзян Чэн шокировано уставился в лицо Цзинь Лина, который кажется задержал дыхание от накативших эмоций.       Не любить Вэй Усяня?       С чего вообще он взял, что тот его любит?       — Почему ты…       — Пожалуйста. — не просьба, мольба.       Цзян Чэн впрямь когда-то испытывал чувства к нему, но не сейчас. Не после того, что между ними произошло.       — Обещаю.       Поцелуй после этого выдался совсем уж каким-то отчаянным. Это понимали оба. И оба не хотели прекращать.       Дайте им ещё мгновение.

***

      — Глава! Он вернулся! — поспешил доложить вбежавший в комнату слуга.       — Ооо, ну а я что тебе говорил! — Вэй Усянь по-дружески похлопал названного брата по спине и вместе с Цзян Чэном поспешил вниз, где должно быть стоял вернувшийся племянник. — А-Лин! Ну и напугал ты нас. Цзян Чэн ходил такой страшный всё это время, — тут же захныкал Усянь.       — Да, извините, что заставил поволноваться. Я не сразу понял, как вернуться, — неловко обнял дядю Жулань в ответ. Честно говоря, ему было самую малость страшно.       — Паршивец… ноги тебе переломаю, — Цзян Чэн в два шага оказался подле юноши, выхватив того из объятий шисюна.       Цзинь Лину показалось, что у него мир перед глазами перевернулся, когда его крепко обняли, не выпуская из кольца рук.       Словно дежавю какое-то. Только на этот раз спина обнимавшего была куда шире и больше, руки куда мощнее и жёстче, а в глазах вместо пылкой любви — обычная забота, граничащая с другой любовью.       Не той, которую он привык видеть в последнее время.       — Да, прости, дядя. — А-Лин нежно улыбается и ловит ту же улыбку в ответ. И пусть ему сейчас очень и очень больно, но он видит, как легко его дяде. Тени под глазами больше не видны так, как раньше. А в самих глазах больше не горят сердечки, чтоит взглянуть на Вэй Усяня, что сбоку наблюдает за этой картиной.       О большем Цзинь Лин и не смел мечтать.       Он итак взял куда больше, чем было положено.       Смутно, но Цзян Чэну кажется, что он о чём-то забыл. Но смотря на эту идиллию: из вопиющего от появления Феи Вэй Усяня и счастливое лицо А-Лина, он отбрасывает эти мысли куда подальше.