Прелести беременности

Ночная смена у Нарочинской выдалась веселая. Первым перевезли мужчину со стрелой во лбу, да-да, именно со стрелой, с самодельной стрелой прямо-таки посреди лба, который со своим приятелем проверял на исправность, такой же самодельный как и стрела арбалет. Но на удивление, пациент был так воодушевлен своим самодельным оружием, что абсолютно не чувствовал боли, а активно жестикулируя под аханье и возмущение своей примчавшейся тут же за скорой жены, рассказывал как все это произошло. Два часа в операционной с этим неугомонным пациентом, который оказавшись на операционном столе тут же решил самостоятельно выдернуть стрелу изо лба, и вуаля, операция закончилась удачно. Мужчина был переведен в реанимацию, для наблюдения, а его стрела лежала рядом на тумбочке, ибо всю дорогу до операционной мужчина только и твердил о том, чтобы ни в коем случае не выбросили стрелу, а оставили ее ему как талисман. Как только Марина оказалась в ординаторской и решила немного поспать, перевезли ещё одного клоуна, но уже в прямом смысле этого слова. Выйдя в приёмное, Нарочинская увидела на каталке мужчину в костюме клоуна, в рыжем парике и с красным носом, который уже висел на шее пациента. Он был явно нетрезв; глянув на время, Марина ненадолго задумалась кого мог развлекать этот прекрасный мужчина в два часа ночи, чтобы так сильно напиться и где-то найти собаку, которая бы его покусала, но не найдя ответа, откинула эти мысли. — Прекрасно, — произнесла она, и захватив с собой Костю, они вместе с каталкой отправились в операционную зашивать рваные раны клоуна. Ночью Марине всё-таки удалось немного поспать, ее смена заканчивалась в восемь утра и она очень надеялась, что до восьми не привезут ещё какого-нибудь конструктора или клоуна, и она сможет со спокойной душой пойти домой. Но, не все к сожалению бывает так, как нам бы хотелось. Марина уже собиралась домой и даже отправила смс-ку своему любимому мужу, что собирается и выходит с работы, и скоро будет дома. Брагин как раз сейчас должен был уже встать и находиться где-то на выходе из подъезда, чтобы заступать на свою смену. Получив в ответ «Хорошо, будешь дома — напиши, целую)», Марина сунула телефон в карман и повернулась к шкафчику, чтобы достать свои вещи. В эту же минуту в ординаторскую влетел Куликов и заметив Нарочинскую, облегчённо выдохнул. — Марин, нужна твоя помощь, — тяжело выдохнул он, будто только что пробежал трех километровый кросс. — Что случилось? — обернулась она, прикрыв свой шкаф. — Помоги на операции, у мужика нога и таз в щепки, внутреннее кровотечение, так ещё и аневризму сосудов головного мозга просмотрели, ждать уже нельзя, — объяснил он. — Да, конечно, пошли, — она наконец полностью закрыла свой шкафчик и они вместе с Сергеем покинули ординаторскую. Операция длилась уже порядка четырех часов, Марина заканчивала свою часть операции. Сергей закончил с внутренним кровотечением и остальное время чуть ли не по крупицам собирал мужчине поврежденную ногу и правую часть таза. Сделав последний шов, Нарочинская отдала медсестре инструмент, почувствовав резкое головокружение. Она чуть отошла от стола, оперевшись рукой о стену. — Все в порядке? — заметил Куликов. — Что-то мне нехорошо… — тихо произнесла Нарочинская, в туже секунду падая на пол. — Кость! Ну, быстрее, — испугался Сергей. Анастезиолог, обойдя аппарат, поднял Нарочинскую, которая уже начала приходить в себя. — Все нормально… — сняв маску, и сделав вдох, уверила она, отпуская руку Константина. — Тань, доведи Марину Владимировну до кабинета Брагина, — обернулся к медсестре Сергей. — Сереж, все в порядке, не нужно, — Марина вышла из операционной, облокотившись руками на раковину. — Иди, Тань, и Брагина найди, — тише сказал Куликов, продолжая операцию. Медсестра, выйдя за Нарочинской, помогла ей дойти до кабинета мужа, который на счастье оказался открыт, а сама быстро отправилась в приемное. — Олег Михайлович! — выдохнула Таня, оказавшись уже в двух шагах от Олега. — Чего тебе, Татьяна? — улыбнулся он, прервав беседу с подругой. — Там, Марина Владимировна в обморок в операционной упала… — но увидев испуганный взгляд Брагина, тут же добавила, — но уже все хорошо. — А чего она там забыла? Она ж после ночной, — поворачиваясь к Тане спросила Нина, но та лишь пожала плечами. — Где она? — кивнул Брагин, игнорируя подругу. — У вас в кабинете, — произнесла Таня. — Я убью ее, — глянув на подругу, Брагин откинул ручку ей на стол, и быстрым шагом пошел в сторону своего кабинета. — Ну Нарочинская… ну ты попала… — покачала головой Нина. Ну вот она думает вообще, что делает? Написала, что собирается домой, а сама случайно оказалась на четырех часовой операции, прекрасно. Разозленный и одновременно переживающий Брагин летел по коридору к кабинету. — Нарочинская, — донесся до Марины голос мужа, следом последовал хлопок двери. Он явно был зол, потому что называл ее Нарочинской крайне редко и чаще всего, когда злился, — я убью тебя, — Брагин очень быстро оказался рядом, она открыла глаза, а он встал напротив дивана, прожигая ее взглядом. — Не кричи, пожалуйста, — она чуть улыбнулась, — все же хорошо, м? — Ну что ты творишь? Ты должна была быть дома, — он глянул на часы, — четыре часа назад и отдыхать после смены, Марин, — он потер свое лицо руками. — Так получилось… — виновато выдохнула она, отведя взгляд, — Куликов попросил помочь. — Куликов не беременная женщина! И он не работал тут всю ночь, а спал дома! — взмахнул он руками. Нарочинская промолчала, опустив глаза в пол. Ну, действительно, разве в больнице не найдется больше ни одного нейрохирурга, который смог бы помочь Куликову? Конечно, нашелся бы. Стоило лишь чуть-чуть подождать. Но она осталась, несмотря на плохое самочувствие, желание выспаться и отдохнуть после смены, снова не подумав о себе. — Ну не думаешь ты о себе, о ребенке подумай, Марин, — шумно выдохнул он, — ну нельзя так... — Марина поднялась с дивана и сделав шаг вперёд оказалась прям перед мужем. — Отдыхать нужно, понимаешь? Отдыхать. Тебе сейчас за двоих думать нужно, — продолжал он, — а ты… — Нарочинская потянулась вперёд и не дала ему договорить, дотронувшись до его губ своими. — Я так испугался, — он опустил свои руки ей на талию, крепко обнимая. — Все в порядке, правда, — попыталась заверить она, — просто в операционной было душно, я не выспалась... Вот и закружилась голова. — Вот ещё раз, — он отстранился, чтобы видеть ее глаза и пригрозил ей пальцем, — я закрою тебя дома, Нарочинская, без права выхода из квартиры, поняла меня? — Хорошо, — улыбаясь, кивнула она. — С тобой точно все хорошо? Ничего не болит? Может сходишь к Покровской? — обнимая ее, спросил он, покосившись на ее живот. — Все хорошо, — кивнула она, — но если хочешь, схожу. — Хочу, — кивнул он. — Значит завтра схожу, — улыбнулась она, и прижалась к нему, скрестив свои руки у него за спиной. — Езжай домой, — он прижался губами к ее волосам, — ты не спала толком. Я вызову тебе такси.