Проказник

— Канарейкин! Живо! К директору! — совсем по истерически завизжала женщина средних лет, направляя трясущейся от ярости рукой на миловидного улыбабщего паренька. Юноше ничего не оставалось, как, тяжело вздохнув, развернуться на 180 градусов и пойти в противоположную сторону от кабинета, в котором должен проходить урок обществознания. Между прочим, омега считал этот предмет одним из самых любимых и важным для себя, даже усердно занимался и собирался сдавать общество на едином государственном экзамене. Но доказать свою правоту Людмиле Игоревне и пойти прямиком на урок, а не к директору — что-то за рамками возможного из ряда местических легенд, покрытых таинственностью и мраком. В школе давно её прозвали фурией, а она, будто зная о своем прозвище, оправдывала его своим характером. Рыжеволосый непоседа неторопливо шёл до кабинета Андрей Максимовича. За последние два года омега стал появляться в этом кабинете чаще, чем сам директор. А виной всему этому безобразию было обострённое чувство справедливости, неуклюжесть и любовь Канарейкина находить приключения. Если что-то и случалось в гимназии, так это было на совести молодого человека. Не то чтобы рыжеволосый делал это специально, совсем наоборот, это случалось само собой, даже, если омега сидел неподвижно. Если раньше Костик старался быть тише воды, ниже травы, то сейчас решил пустить на самотёк. А чего стараться, если исход событий один и тот же? Канарейкину вздумалось как-то раз, что на нем проклятье страшнейшее, уже и к бабкам разным ходил, и к гадалкам наведывался — те устало разводили руками. Омега, к счастью, не отчаивался, наоборот, ему это придавало сил. Ну раз проклятья нет, значит и бояться нечего. Хотя бояться было чего. В современное мире раса людей стала возрастать по численности, альфы и омеги рождались крайне редко, что повлекло за собой охоту на омег. Не такую, конечно, что мало-мальская горстка свободных альф с копьями бегали по городу в поисках омег, но если они прознавали про свободного омегу, то очередь к его дому и серенады гарантированы. К тому же, если взять в учёт, что альфы всегда занимают руководящие должности, и представить, как толпа взрослых мужиков в дорогих костюмах выстраиваются в очередь и медленно сходят с ума, становится и смешно, и грустно. Размножаться то хочется всем… Канарейкин был омегой. Но ему совсем не хотелось, чтобы альфы выстраивались к нему в очередь. Костику хотелось любить, по-настоящему любить. Наивная омежья душа верила в то, что однажды она встретит своего истинного, с которым они будут жить долго и счастливо. — Канарейкин? Чего стоишь около кабинета, как не родной? Проходи, — Андрей Максимович улыбнулся самой доброй улыбкой из всех, которая у него есть и подтолкнул паренька в кабинет. Костику было уже стыдно перед этим добрым дядькой, каждый день ведь его беспокоит. Данный кабинет Канарейкин видит раз пять на дню. Огромный дубовый стол, за которым проходит педсовет, стеклянный шкаф с разными наградами, которыми до безумия гордится Андрей Максимович, пару горшков с цветами, стоящих около кресла директора, за место символики государства висели общие фотографии Андрея Максимович с разными выпусками. Андрей Максимович прошел к своему месту, присел в удобное кресло, улыбнулся совсем по доброму. Канарейкину Андрей Максимович напоминал плюшеаого мишку, который в своей жизни даже обидного слова никому не сказал. — Рассказывай, Костик, что на этот раз… — договорить директору не дал голос секретаря, который сообщи, что некий Владислав Андреевич прибыл и готов нанести визит. После ее слов деврь открылась и зашёл он — причина девечьих и омежьих слез. Статный брюнет с цветом глаз молодой, только появившиеся травы. Костюм, сшитый, скорее всего, на заказ, сидевший идеально на его атлетическом теле, подчеркивал фигуру мужчины. Канарейкин отметил про себя: «Каков наглец! А глаза то какие хитрющие!». — Здравствуй, дорогой Владислав, я уж заждался тебя, — директор радостно раскинул руки и подлетел к мужчине. — Здравствуйте, Андрей Максимович, — пока мужчины обнимались и обменивались рукопожатиями, Канарейкин пытался успокоится от неожиданно нахлынувшего чувства. Описать это самое чувство Костик даже не пытался, просто в один момент стали подкашиваться ноги. Это чувство было хорошо знакомо Костику. Когда отец-альфа пытался присмерить раззадоренного омегу, он пользовался своей ментальной силой, которая позволяет альфам показать, кто хозяин в доме. И не только дома, конечно. Самцы с более сильной аурой подминали под себя более слабых. — Проходи, родной, присаживайся. С первым с чем тебе придется столкнуться, это с Канарейкиным. Вот он, — директор указал на зажавшегося, совсем поникшего омегу. Будто бы в замедленной съёмке Костик наблюдал, как расширяются ноздри альфы, расширяются зрачки. — Костик хороший мальчик, ты не подумай, активист, хорошист, призер олимпиад, но есть у него особенность — попадет он каждый день в передряги. Ты его не ругай, он не со зла, — директор продолжал тараторить, но ни Владислав Андреевич, ни Костик не слушали его. Альфа жадно вдыхал воздух, пытаясь понять, не обманывает ли его обояние. Реальный ли это омега? Не помеченный, свободный омега. А Канарейкин глуо хлопал глазами и вдыхал аромат спелой вишни с коньяком. Между прочим, так пахли его любимые конфеты. — Ну что, мальчик мой, берешься управлять гимназией? — Кажется, отец, у тебя всё-таки будут внуки, — ехидно произносит Альфа. Услышанные слова вывели из транса омегу и, конечно же, лучший вариант — пуститься в бега. Альфа, совершенно случайно согласившийся на просьбу отца, и подумать не мог, что его ждёт такой сюрприз. Только заходя в фойе, Влад почувствовал тонкий цветочный шлейф, но списав все на разыгрывавшиеся воображение, отправился к отцу. Каково было удивление альфы, когда в кабинете, в котором ему предстоит работать несколько месяцев, сидел источник аромата его любимых цветов. Когда омега бросился бежать, Влад не собирался упускать мальчишку так легко,. Альфа, почти смирившийся со своей участью одинокого мужчины, готов был хлопать в ладоши и прыгать, как ребенок, получивший заветную игрушку. Какое счастье — омега, две ещё и истинный. Догонялки могли бы продолжатся вечно, если бы Канарейкин не подскользнулся бы на только что помытом полу, шлепнувшись пятой точкой. К сожалению, альфа, бежавший за своей омегой со всей человечкой скоростью, не успел затормозить и, чтобы не задеть Канарейкиа, перелетел через него, приземлившись, но спину. — Я выиграл, — победная улыбка держалась на лице омеги ровно до тех пор, пока альфа быстро перевернувшись, схватил его за ногу и притянул к себе. — Ты проиграл, Канарейкин, — альфа все ближе и ближе притягивал парнишку к себе, наблюдая, как и без того огромные карие глаза омеги, становились ещё больше. — Мне 17, — буркнул Канарейкин. — А мне 29. И что дальше? — альфа на полном серьёзе не понимал, что хочет донести до него омега. — Я не собираюсь рожать сейчас, — альфа сначала не поянл сказанных омегой слов, а потом, как понял, так и засмеялся громко так, заливисто. — Ты чего ржёшь? — обиженно, совсем по детски буркнул Канарейкин. — Как твое имя? — под хитрым взглядом Владислава Костик чувствовал себя совсем крохой. Этот альфа казался ему огромным, даже для среднестатистическх представителей их расы. — Константин Канарейкин, — ну раз судьба у них такая, значит, нужно идти на контакт, — а тебя? — Владислав Авдеев, птенчик, — Канарейки хмуро глянул на Владислава. Не любил он различные прозвища, особенно те, что касались его фамилии. — Рожать тебя, кстати, никто не заставляет. По крайней мере, сейчас. — А чего тогда побежал за мной?! — А зачем ты вообще побежал? — Так, ладно, до свидания, мне пора на урок, — Канарейкин хотел благополучно свалить, но рука Авдеева перехватила его. — Птенчик, скажи, ты почувствовал, что мы истинные? — Почувствовал, — этот разговор стал смущать Костика, он чувствовал, что через минут, если он не убежит, то новый знакомый увидит заалевшее щеки. — И так просто убегаешь? — Владислав изящно выгнул бровь. Этот маленький омега начинает удивлять его. Не такую реакцию он ожидал. — А что я должен сделать? Я не хочу следовать голым инстинктам, я хочу по любви, — омега топнул ножкой, смело смотря в глаза Владиславу. Тут то и поянл альфа, что ему будет крайне не легко со своим истинным, но тем интереснее.