Проказник

Сегодня Канарейкин с особой осторожностью крался по коридорам школы после уроков. И дело тут совсем не в приобретенном истинном, вовсе нет. Просто где-то по коридорам бродит его классная руководительница, которая требует от бедного и так настрадавшегося за сегодня Костика заполнить документацию. Честно говоря, там дело пяти минут, всего навсего надо было список класса накатать в ворде, кто когда родился, как зовут родителей, кто куда планирует поступать, но омеге хотелось скорее домой. Он с самого утра мечтал лечь в уютную теплую постель и провалиться в забытье. Канарейкин был сегодня растеряннее обычного. Когда Марина Николаевна — учительница русского языка — вызвала к доске Костика, тот даже не сдвинулся с места. И дело вовсе не в знании материала, а в том, что омега думал об истинном. Конечно, Канарейкин знал, что когда-нибудь ему придется выбрать альфу, выйти замуж, родить детишек и жить долго и счастливо. Об этом Костик, как и любая омежка, мечтал. Но сейчас неподходящее время для встречи того самого. У мальчишки на носу экзамены, поступление в ВУЗ, а там карьера и работа мечты. Конечно, Канарейкин может отказаться от альфы, ведь в нынешнем мире истинность ни к чему не обязывает, но шанс встретить партнера, который создан именно для тебя, равен 0,888%. От мыслей у Костика уже голова кипела. Что ему делать? Как поступить? Канарейкину, как не странно, совсем не хотелось отталкивать своего истинного. Наоборот. Хотелось в его объятия, хотелось попробовать его губы на вкус, хотелось просыпаться рядом со своим альфой… — Тьфу, — омега встряхнул головой. Откуда у юного омеги, даже ни разу не целованного, такие мысли Костик понять не мог. Так и прошли занятия. Омега так и не смог прийти к решению, как поступить в данной ситуации. Да и какое решение, если он этого альфу даже толком не знает? Может, он окажется жестоким тираном или вовсе плохим человеком. Но Канарейкин был уверен, что альфа был хорошим, порядочным гражданином. И вот теперь, тихо крадясь к выходу из школы, Канарейкин хотел лишь одного — покушать. Семь уроков и плюс дополнительные занятия дают знать о себе, особенно когда кормят всего один раз. А покушать омега любил, возможно даже сильнее, чем поспать. — Тсс, — Канарейкин показывает своему животу указательный палец и машет им из стороны в сторону. Живот предательски заурчал. В стенах школы этот звук показался особенно громким. Омега сглотнул. Главное, чтобы его не обнаружили, тогда наверняка можно забыть о еде. — Ты хочешь кушать? — раздалось над ухом. Канарейкин испуганно подпрыгнул и обернулся. По закону жанру, конечно же, там стоял Владислав, собственной персоной. — Чего крадешься? Меня пытаешься избежать? — Тихо, не кричи, — Канарейкин совсем не подумал о том, что перед ним двадцатидевятилетний альфа, директор, в конце концов, — где-то здесь бродит Марья Ивановна. Вот ей я не хочу попасться на глаза. А тебя чего сторониться? — Ну как же? Сегодня с утра ты от меня и вовсе убегал, а сейчас уже и на «ты» перешел. Какой шустрый птенчик, — Влад усмехается, а омега находит это чертовски сексуальным. — Ну…эээ, — мозги несчастного Канарейкина решили помахать ему ручонкой с белым платком и пойти в укромный уголок и думать о том, какой же Владислав сексуальный, как же повезло с таким альфой. Видя то, как омежка тупит, Владислав умилялся. Определенно, этот омега лучший из всех, что ему приходилось видеть. Его реакция на альфу, забавляла Влада. — Пойдем, я тебя покормлю, — Канарейкин встрепенулся. Да ни за какие ковришки Костик не пойдет с незнакомым человеком кушать. Родители учили его, что нельзя доверять всем альфам, особенно таким вот наглым и красивым до безумия. — Никуда я не пойду с тобой, — немного подумав, Канарейкин добавил, — с вами, — что уж это он себя невоспитанным человеком показывает. Все-таки альфа старше на двенадцать лет. — Боишься? — Влад заинтересованно посмотрел на этого птенчика. Миловидное личико, пухлые алые губы, огромные глаза цвета моря, глядящие с такой уверенностью, что и не каждому альфе под силой. Красивый. Милый. А самое главное — с характером. Было бы скучно Владиславу, если бы омега кинулся ему на шею сразу же, никак не сопротивляясь. А тут хочется добиваться, ухаживать, постепенно узнавать друг друга, влюбляться. — Кого? Тебя? — Канарейкин нервно хохотнул. Он не понимал, к чему должен привести этот разговор. Костик не собирается идти с этим альфой куда-либо, пусть даже кушать. — Ты слишком самоуверен, — Канарейкин совсем не замечает, как переходит на «ты», но для себя Канарейкин решил, что раз они истинные, то Костику вполне можно так наглеть и тыкать директору. А то вдруг у них свадьба, дети, а омега к нему на «вы». Так дело не пойдет. — Не боишься, значит, — слишком уж загадочно сказал Влад, что показалось Костику странным и настораживающим. А ведь и было чего опасаться, как оказалось. В следующую секунду альфа непозволительно близко оказался около лица юного омега, чье сердце затрепетало практически со скоростью света, грозязь выбежать с грудной клетки. В психологии, такую дистанцию называют интимной. Между Владом и Костиком оставалось каких-то сантиметров пять и их губы бы… Ух, Костик даже думать не хотел о том, что вот-вот они могли бы слиться в нежном поцелуе. Сдавать позиции Канарейкин не собирался, не в его правилах уступать какому-то альфе, пусть и такому красивому. Необдуманные поступки Костик делать любил и совершал их регулярно. Вот, например, как сейчас. Омега сократил дистанцию между ними на миллиметры. В душе Костик ликовал. Конечно же, альфа не мог ожидать от него таких действий. Омега был уверен, что Влад думает, что Канарейкин — нежный цветочек, которого надо обхаживать, любить и заботиться. Костик если и был цветком, то кактусом. Но даже и такому растению требуется уход, забота и любовь. Сказать, что Влад был удивлен действиям омежки — значит ничего не сказать. Альфа был в колоссальном шоке. Он же прекрасно видит, что даже одними словами вгоняет Канарейкина в краску. Влад, конечно же, не собирался сдавать позиции, он ведь альфа, должен показать, кто главный в семье будет. Владислав аккуратно, чтобы не спугнуть Канарейкина, тянет руку к его лицу. Костик старается не показывать своего замешательство, но альфа все равно чувствует. Влад улыбается и заправляет выбившуюся из косы прядь волос за ушко. На секунду, альфе показалось, что Костик разочарованно выдыхает. Владу тоже бы хотелось чего-то большего, хотя бы просто прикоснуться к этим манящим губам, но альфа прекрасно понимает, что они знакомы всего день. Слишком рано для таких действий. — На сегодня с тебя хватит, — Влад отстраняется, а омега так и остается в этом положении. Вот так вот просто альфа его обломал. Где-то в глубине души Канарейкин хотел, чтобы прямо сейчас у него украли первый поцелуй. Стыдно ли Костику? Немного. С появлением истинного омега стал думать о таком, от чего раньше отмахивался, мол не дорос еще до такого, а теперь вон что. Ужас. Будучи уже дома Канарейкин не мог осознать весь масштаб трагедии. И дело не в истинным, а в том, как рядом с ним себя сегодня вёл омега. Да, Костика сложно назвать послушным мальчиком, в плане того, что он вечно попадает в передряги, но как он вёл себя сегодня рядом с этим альфой… А какие мысли посещали неокрепший ум. Канарейкин стыдно. — Сыночек, ты чего такой задумчивый? — о-папа всегда чувствовал настроение драгоценного диточки. Костик вяло ковырялся в тарелке. Как-то ему и кушать перехотелось. — Знаешь, пап, я сегодня истинного встретил, — у о-папы выпала из руки вилка, которой он кушал салат, а а-папа подавился соком. Родители Костика не были истинными, но это не мешало им по-настоящему любить друг друга. О-папа, Егор Александрович, очень обрадовался. Такое счастье встретить истинного. Это означало, что их драгоценный сынок сможет подарить им несколько внуков. Конечно, это зависит от желания Костика и его пары, но только истинные пары могут зачать больше одного ребенка. Вот такая вот особенность. А-папа не знал, как реагировать, но одно он знал точно: если его сын рад, то и он тоже. — И кто он? Расскажи о нем, — затараторил Егор Александрович. А что рассказывать омега и не знал. Он ведь сам с ним толком не знаком. — Паааап, — протянул жалобно омега, — я сам толком не знаю о нем ничего. Ему двадцать девять лет. Он директор нашей школы с сегодняшнего дня. — Жду его завтра на разговор, — серьезно сказал а-папа. Оспаривать бессмысленно. И как теперь сказать об этом Павлу?