Проказник

Утро у Канарейкина не задалось с самого утра. Родители, перед уходом на роботу, попытались разбудить сына, на что он, неразборчиво что-то пробормотав, лёг дальше спать, но это уже о-папа не видел. Когда омега понял, что как-то подозрительно долго он спит, был уже пропущен первый урок любимой математики. Математику Канарейкин любил, даже понимал профильную, хоть и сдавал базу. Кажется, и сегодня Канарейкин посетит кабинет директора… — Посторонитесь, — кричал юный омега, несясь на скейте в сторону школы. Всё бы ничего, но на пути оказался пожилой человек, вероятно, который имел проблемы со слухом, так как освобождать путь он не собирался. Канарейкин, чтобы не сбить деда, делает маневр и вот он уже в кустах шиповника. До чего же обидно и больно. Ободранный, заплаканный и грязный Костик зашёл в школу. Лучше было бы ему развернуться и вернуться домой, но пусть все знают, какая тягу у Канарейкина к знаниям, что даже в таком виде он пришел на уроки. — Канарейкин, что с тобой произошло? — охранник, дедушка шестидесяти лет, всегда относившиеся к омеге, как к своему внуку, каждый раз был в культурном шоке, когда с Костиком происходила очередная беда. Но это в первый раз, когда Канарейкин приходил настолько покалеченным. — Да я сам не знаю, как такое могло произойти, дядь Вась, — Канарейкину было так больно, но так стыдно рассказывать, что он не справился с управлением, объезжая дедушку. Ещё и кисть болела… — Тебе бы в медпункт сходить, боевые ранения подлатать, — дядя Вася с таким беспокойством посмотрел на Канарейкина, которому стало ещё больше стыдно от этого взгляда. Ну что за напасть, заставляет волноваться такого доброго дедушку. — Да-да, но сначала до Марьи Ивановны надо, — и поковылял, прихрамывая, Канарейкин в обитель зла. Сейчас ему прочитают лекцию о том, что нужно беречь свое омежье драгоценное здоровье, о том, как она, вся такая бедная и несчастная, устала с Канарейкином возиться каждый день и отправит в медпункт, а потом ещё и к директору, чтобы отчитался за опоздание. Перебинтованной и в пластырях Канарейкин зашёл в приемную. Относительно молодая секретарша с ужасом ахнула, начиная распрос о случившемся. — Владислава Андреевича ещё нет на месте, подожди его немного в кабинете, — только сейчас Канарейкин заметил, что сегодня у Ниночки макияж ярче обычного, пуговка, которая никогда не была расстегнута, открывала вид на грудь. Костик нахмурился. Чего эта женщина задумала, альфа ей понравился, да? — Хорошо, — омежка до глубокой ночи анализировал произошедшее. Вот это, конечно, чудо найти своего истинного в 17 лет. Как вообще себя вести с этим альфой, он же, в конце концов, директор, а он несовершеннолетний омега. Вообще-то Костику уже скоро 18, всего-то нужно подождать три месяца. И что тогда будет? Смогут ли они друг друга действительно полюбить? Костику очень не хотелось следовать инстинктам, он же не зверь какой-то, а вполне разумный человек. Может быть даже поразумнее некоторых своих сверстников и не только. Костику вообще хотелось, чтобы за ним ухаживали, любили, холили и лелеяли. Конечно же, со своей стороны он бы делал тоже самое для своей второй половинки. Может, у них с Владиславом всё-таки есть шанс?! — Твою папу, что случилось с тобой, Канарейкин? — окунувшись в свои мысли, омега совсем не заметил, как альфа зашёл в кабинет с широченной улыбкой. Ещё бы. Первый рабочий день, а его встречает истинный. Но чем больше смотрел Владислав на птенчика, тем сильнее улыбка сходила с его лица. И в конце концов, Владислав Андреевич был мрачнее тучи. Что же случилось с его омегой?! — А, ну, там да, да неважно это, — перед таким альфой было ещё сложнее рассказать о случившемся. Стыдно Канарейкину. Альфа то вон какой — мечта всех омег и девиц, даже вот Ниночка глаз положила на него, а многие в школе думали, что она гермафродит. А тут он — обычный Канарейкин, с обычной внешностью, да ещё и неуклюжий до жути. Единственный его плюс — детей может произвести на свет. Зато какие дети будут… — Я что пришел то, — отгоняя ненужные мысли, Костик продолжил, — я немного опоздал сегодня. На урок. А нет, уже на два. Я проспал. Могу написать объяснительную. — Канарейкин, что случилось? — на опоздание омеги, Владиславу было плевать с высокой колокольни. Гораздо важнее то, что Канарейкин пострадал. Может, ему вообще госпитализация нужна? Выглядел Костик так, будто ему было очень больно, что, собственно, и было правдой. — Костя, у тебя что-то болит? Расскажи мне, пожалуйста, я переживаю. — Эм, ну рука немного болит, но вы не переживайте, Владислав Андреевич, я ходил в медпункт, сказали, что растянул просто, — Канарейкин медлил, он не знал, стоит ли рассказывать про свое неудачное падение или не стоит, а потом решил, что лучше сразу показать альфе, какой на самом деле омега, который предназначен ему судьбой. Если Владислав сбежит сейчас, то будет не так больно. — В общем, я проспал, очень торопился, поехал на скейте, а там дед упертый, ни туда, ни сюда, я его объехать попытался, но я на такой скорости ехал, что не успел среагировать, ну и в куст шиповника упал, — если бы Владислав не устроил вчера своему отцу допрос о Канарейкине, то сегодня бы он, наверное, был шокирован. Как такой маленький омежка может быть таким искателем приключениям на свою прелестную пятую точку? Что она прелестная, Владислав готов ручаться. Вчера рассмотреть успел. — Может, съездим в травмпункт? — Да вы паникер, Владислав Андреевич, — Канарейкин усмехнулся. Если бы он знал Костика больше, чем сутки, то так бы не переживал, потому что омега обладал крепким здоровьем и, как говорит о-папа, на нем заживало все, как на собаке. — Слушай, птенчик, ты уверен, что все в порядке? Давай я осмотрю твою кисть. — А ты врач что ли? — вновь все эти уменьшительно-ласкательные прозвища. Для себя Канарейкин решил, что если Владислав будет его называть всеми этими сладкими кличками, то он будет переходить на ты. — Проходил курсы первой медицинской помощи, — Влад отметил для себя, что Костик смешно злиться и делает, когда ему что-то не нравится, назло. — Это ты, конечно, хорошо придумал, но, если сейчас обнаружиться перелом, то родители меня переведут на домашнее обучение, — Канарейкин не шутил. Родители очень переживали за здоровье и благополучие своего единственного сына, поэтому, когда он пришел в очередной раз перебинтованной и в зелёнке, о-папа заявил, что ради безопасности своего чада переведет его на домашнее обучение и запрет дома. Так остаться целым и невредимым у Костика шансов гораздо больше. Омега родителей понимал, но ничего поделать с собой не мог: то кошечке помогал спуститься с дерева и сам упал, то неудачно прыгнет на физкультуре и ногу подвернет. Никто и никогда не знал в какой момент проявится невезучесть Канарейкина. — Господи, Канарейкин, быстро показал кисть и ногу, — в какой-то степени Владислав был солидарен с родителями омеги. Гораздо безопаснее держать Костика дома, чем переживать, что с ним что-то может случиться, но ограничивать социальную жизнь нельзя… Произведя осмотр кисти и ступни Канарейкина, Владислав убедился, что омега отделался лёгким ушибом и растяжением. С облегчением вздохнув, Авдеев стал рассматривать своего подопечного, пока тот обиженно копошился в телефоне. Первая мысль, пришедшея в голову Влада — это их дети такие же будут рыжие, как и Костя? Что-то замечтался. Рано думать о таком. — Ну и чего ты губы надул, птенчик? — А что вы меня без спросу трогаете? — А в чем проблема? — конечно, Влад понимал, что омега просто капризничает. Альфа прекрасно видел, как Костя покраснел, когда он, осматривая его кисть, нежно коснулся омежьей тонкой руки. — А вдруг я этот, гаптофобик, м? Вдруг мне были неприятны твои… Нет, ваши прикосновения, а, Владислав Андреевич? — Канарейкин сам не знал, чего он хотел добиться. Просто этот альфа нагло взял и осмотрел его, вгоняя в краску своими прикосновениями, а сам омега даже не сопротивлялся. — Если ты боишься прикосновений, то начнем прямо сейчас лечить твой страх, птенчик, — Канарейкин совсем не понял смысл слов директора. Зато Владислав решил переходить в контрнаступление. Хищной походкой альфа направился к Костику и, пока тот ничего не понимал, подхватил его на руки. Канарейкин хотел завизжать, как девица, но не стал. Привлекать лишнее внимание не хотелось. Да и что вообще вытворяет этот Владислав в кабинете директора?! — Послушай, поставь меня на пол, — Костик был немного зол такими вот выходками, потому что он взрослый человек, а его, как ребенка какого-то взяли и подняли. Дождавшись, когда его поставят, продолжил, — Владислав Андреевич, а вы что-нибудь слышали про личное пространство? — Канарейкин вообще всегда был добрым малым, но почему-то именно с этим человеком ему хотелось повредничать. — Да ладно тебе, нам потом детей ещё делать, а ты стесняешься такого, — Владислав сначала и сам не понял смысл сказанных им слов, но после хорошего тумака от покрасневшего Костика, осознал свою ошибку. Омега и так был уже на пределе, у него же там уроки во всю идут, а он тут просиживает занятия в компании ужасно красивого директора школы. И зачем делать таких красивых людей? Интересно, все альфы такие красивые или только истинный Костика?! — Прости, прости, это было лишним, — Канарейкин наконец-то смог почувствовать твёрдую поверхность ногами, — но и это имеет место быть, — в этот раз Авдееву удалось избежать подзатыльника от омеги. Когда Канарейкин ушел на уроки, Влад сидел с глупой улыбкой и совершенно не мог работать. Такое с ним было впервые. Он ведь ответственный бизнесмен, а теперь ещё и директор на полставки. Но омега с покрасневшими щеками и кончиками ушей никак не хотел выходить из головы. Кажется, альфа попал в капкан влюбленности с первого взгляда. Костик же в это время усердно учился, упорно отгоняя мысли об альфе. А он ведь даже ещё не сказал, что Владу предстоит сегодня познакомиться с родителями омеги. А как сказать о таком? Они ведь даже не состоят ни в дружеских, ни в романтических отношениях. Не покажется ли это странным альфе? Все потом, сейчас урок литературы важнее. — Эй, Костян, что произошло? — шепотом спросил друг Канарейкина — Марат. С Маратом они дружат ещё с детского сада. Как сели вместе на один горшок, так и сидят до сих пор за одной партой. Марат — хороший друг, по крайней мере, так считал сам Костик. — Да как всегда, упал, — Марат похлопал по плечу своего друга, как он считал, бедолагу. Как так человеку может не везти, Марат не понимал. — А ты слышал, что у нас директор сменился? — Слышал, — Канарейкин старался не думать об этом альфе, а тут друг напоминает о нем. Какая несправедливость. — Девчонки все уши прожужжала, что он красавец неписанный, — а Костик даже отрицать это не в силах, потому что это чистая правда. — Да, — немного подумав, Костик добавил, — наверное, — чтобы не вызывать лишних подозрений и расспросов. Другу своему омега доверял, но сейчас, когда самому ещё не понятно, что из этого выйдет, не хотелось рассказывать. — Даже секретарша Ниночка принарядилась для него, — Канарейкин видел это собственным глазами. Жалкое зрелище. — А ещё говорят, что он временная замена, пока не найдут директора на постоянную работу, — а вот это действительно ценная информация. — Понятно, — Костик хотел избежать дальнейших сплетен, ему было необходимо сосредоточиться на уроке. Хорошо, что Марат был из понятливых. Так пролетели оставшиеся уроки. На каждой перемене девочки обсуждали нового директора. Из их разговора Канарейкин многое узнал. Например, что Владислав Андреевич имеет свою достаточно успешную строительную фирму, холост, женат не был. Странно, что никто не упоминал о принадлежности директора к альфам. Если для норматипичных людей это было не особо важный факт, то обычно альфа сразу говорили, кто они, чтобы не было ложных надежд. Альфы могут быть только с омегами. Но и Костик не распространялся о том, что он омега. Может, поэтому ему удалось жить в спокойствии 17 лет. — Извините, Владислав Андреевич, можно войти? — как бы голову не ломал Костик, но как деликатнее сказать о том, что альфу ждут родители, он не знал, но сообщить данную информацию он обязан, потому что папы ждут, а они, омега уверен, приготовили целый пир. Поэтому Канарейкин сейчас стоял около кабинета и переступал с ноги на ногу. Было неловко. Секретарь уже ушла, да и школа опустела. — Проходи, Канарейкин, чего как не родной, — Авдеев усмехается. Какое счастье видеть своего омегу второй раз за день. Но что-то беспокоит альфу. Костик будто бы боится. — Что-то случилось? — Нет... Да! В общем, не подумайте, у меня очень хорошие родители, редко совершают импульсивные поступки, но, когда я вчера рассказал, что встретил своего истинного, они захотели с вами встретиться, — Владислав, если и удивился, то не подал виду. Он, конечно, желал познакомиться с родителями омеги, так как это бы показало серьёзность его намерений, но не ожидал, что так быстро это случится. А с другой стороны, чего тянуть кота за хвост... — если быть кратким, то сегодня в 8 часов вечера семья Канарейкиных приглашает вас на ужин. Придёте? — хоть Костик и уточнил, но сделал это, скорее, для приличия, потому что отказывать в первую встречу родителям будущего парня нельзя. — Да, конечно, — в голове Владислав уже просчитывал план действий. Нужно купить цветы омегам, торт и коньяк альфе. — А отец у тебя пьет? А папа цветы какие любит? А ты какие любишь? — так, между делом спросил Авдеев. Нужно начинать по-тихоньку узнавать предпочтения своего омеги. — Отец пьет. Любит коньяк и бренди. Папа любит ромашки. А вот я, — Канарейкину, видимо, воздух в голову ударил, но ему так захотелось подразнить альфу, — если угадаешь, то выполню твое желание одно, только адекватное! Как вам такая идея? — а Владу пришлась эта идея по душе. Он ведь такое может попросить, что заставит покраснеть этого чудесного омегу. — Согласен, — Канарейкину Влад показался уж слишком довольным, но с подводной лодки уже некуда бежать. — Знаешь, птенчик, давай договоримся: наедине обращайся ко мне на "ты". Не будем указывать на мой престарелый возраст. — Зря ты считаешь себя старым. В школе про тебя уже легенды слагают, особенно о твоей красоте, — идея перейти на "ты" Костику понравилось. Ощущение, что они стали чуточку ближе. — Так, получается, я красивый? — омега очень удивился этому вопросу. Неужели альфа и сам этого не знает? — Конечно, — с невозмутимым видом ответил Канарейкин. Влад хотел всего лишь его засмущать, но в итоге, получил приятную неожиданность. — Ещё сказали, что ты временный директор, — Костик поболтать любил и болтал безумолку обо всем на свете. Как ни странно, хоть он немного знаком с Владом, но дискомфорта никакого не испытывает. — Да, это действительно так. По просьбе отца заменяю его, пока не найдут нового директора. — Ещё я слышал, что ты бизнесмен. Чтобы делать бизнес в строительстве, нужно необходимое образование. Да и директором, чтобы стать, хоть и временным, нужно педагогическое образование. У тебя два образования? — непринуждённость и лёгкость в разговоре очень нравилась Владиславу, будто бы они с омегой знакомы несколько лет. — Два высших, если быть точнее. Первое педагогическое. Пошел в пед по настовлению отца. В процессе учебы понял, что это не мое. Отучился, пошел в строительный. И тут я понял, что нашел себя, что это моя сфера. А ты на кого собираешься поступать? — кажется, это первый их разговор, когда они действительно интересуются друг другом. — Я хочу стать журналистом. Банально? Да, есть такое, но мне это все до жути нравится. Но, если не журналист, то учитель русского и литературы. — Хороший выбор профессии. В любом случае, если ты поймёшь, что это не твое, то ты всегда можешь сменить род деятельности в поисках себя, — Авдеев с теплотой улыбнулся. У этого маленького птенчика жизнь только начинается, а Влад будет рядом с ним и поддерживать во всем. — Ты правда так считаешь? Обычно мне говорят, что журналист — это ребячество, — было видно, что Канарейкина это задевало. Влад представил, какой бы получился из его истинного журналист и остался доволен. Определенно, эта профессия подходила Костику. — Да, не слушай никого. Это только твоя жизнь и только тебе решать, — альфа подумал, что ведёт себя сейчас, как совсем старый дед, наставления даёт молодому поколению. От этих мыслей даже улыбнулся. — Вау, Влад, ты крутой, — почему уже второй раз он получает от своего омеги комплимент, Влад так и не понял, но было приятно. А Канарейкин был рад осознать, что его истинный не будет запрещать и настаивать на чем-то своем, что у него есть выбор. Поговорив ещё о мелочах, Канарейкин довольный полетел домой, где ему пришлось рассказывать о своем неудачном падении и помогать готовить для ужина с Владиславом.