Будет ли цвести сирень?

Печенье в руках начинало крошиться, но Ася так и не решалась его откусить. Было неловко есть перед Арсением Сергеевичем, вместо обсуждения её неудачного вопроса. Неудачный, кстати, по всем фронтам, потому что в голове вертелось совсем другое. Арсений, заметив, что еще пара секунд и печенье просто раскрошится в руках Аси, а говорить она ещё не готова, начал первый: — Многие считают, что самое верное — следовать тому, кем ты хотел быть в детстве. В раннем возрасте наша психика ещё не забита внешними факторами, — Арсений внутренне поморщился от топорной формулировки, но вдаваться в заумную терминологию было бы хуже. — И ребенок интуитивно тянется к тому, в чем он может себя проявить. — Он едва заметно улыбнулся, заметив, что Ася всё-таки расслабилась и съела печенье, и уже потянулась ща ещё одним. — Стоит учесть, что это больше про общее направление, которое со временем может меняться. Например, я в детстве хотел стать автомехаником. Мне было интересно разбираться внутри механизмов, находить причину поломки и устранять ее. — А стали психологом и ищите поломки в людях, — подхватила Ася. Арсений Сергеевич в ответ чуть усмехнулся и кивнул, продолжая: — Да. Возможно, не очень поэтичное сравнение, но по факту система похожа. Психика человека — сложный механизм, который иногда дает сбой. Порой достаточно одной фразы для триггера. Арсений заметил, как Ася сильне сжала чашку, выдав свое напряжение. Фраза про триггер стала для нее неким триггером, она отвела взгляд, чуть мотнув головой, будто бы отгоняя от себя нахлынувшие воспоминания. Подметив для себя этот момент, он решил пока не углубляться и перевести всё в шутку: — Конечно, мог бы стать и обычным врачом, но вид крови… Сделав ещё один глоток кофе, Ася чуть улыбнулась. Арсений Сергеевич продолжал рассуждать о детских мечтах и реальности, а Ася пыталась отвлечься от невеселых картинок в мыслях. Задумавшись, Ася невольно представила психолога в роли автомеханика, воображение сработало быстро: белая чуть испачканная футболка, черные джинсы, почему-то с полосатыми подтяжками и сверху черный фартук. Лицо и руки также чуть испачканы, он стоит, прислонившись плечом к стене… — Ася? Она несколько раз моргнула, отгоняя возникший образ, и в ту же секунду почувствовала, что безбожно краснеет. Вроде ничего такого, он сам сказал, что мечтал стать автомехаником, а у неё просто богатое воображение, но что-то подсказывало, что не стоит во время сеанса представить своего психолога в таком внешнем виде. — Всё в порядке, — голос говорил об обратном и Ася вновь «спряталась» за чашкой кофе. — Кем вы хотели быть в детстве? — Арсений Сергеевич хоть и заметил её странную реакцию, решил не акцентировать внимание. — Мама тогда работала кондитером и я хотела, как и она — печь торты, пирожные… Арсений едва заметно кивнул. Ася замолчала, понимая, что в целом добавить больше нечего. — А чем любили заниматься? Она неопределенно дернула плечом и поставила уже пустую чашку на стол. — Танцевать любила, в детском садике ходила на дополнительные занятия. Ася тушевалась, хотелось вспомнить хоть что-то значимое, но мозг будто блокировал информацию. Всё было какими-то вспышками: вот отец ей говорит, что она плохо держит ритм и после, кажется, на танцы она не ходила. Вот она у бабушки, читает книгу на качелях. Вот она дома, пытается шить платье на куклу, получается плохо, но ей всё равно нравится сам процесс. Вот она в школе, рисует, пытается изобразить хоть что-то, но вновь выходит плохо. И над всем этим так и звучит голос отца, он снова и снова с насмешкой проговаривает, что это же легкотня и как она может сбиваться с такого простого ритма. И вновь внутри круговорот чувств, эмоций и воспоминаний. И Ася — в самом центре. К горлу подступает ком. Ком от жалости к себе, потому что ничего вспомнить не может. Потому что ничего значимым не кажется. Ком от отца и понимания, что столько лет прошло, а так и не отпустило. — Ася? — голос Попова звучал спокойно и казался сейчас якорем, она тут же перевела на него взгляд, отчаянно цепляясь. — Всё в порядке, — второй раз за сеанс, только теперь выдавал не только голос. — Ася, вы врете, — вот так вот просто. Без шансов. Без вариантов отступления. Она беспомощно на него смотрит и краешком сознания надеется, что успеет сказать хоть что-то до того, как слезы вырвутся наружу. А они, судя по кому внутри, были обязательным пунктом сегодняшней программы. — Я не знаю почему… — попыталась оправдать слезу, которая все-таки потекла по щеке. — Это нормально, — Арсений Сергеевич наклонился к ней и подал бумажные салфетки, до этого скрытые в нижней части столика. — Слёзы — это нормально, не надо себя за них винить. И оправдываться тоже, — он ободряюще улыбнулся. — Не думала, что этот вопрос… — вновь попытка оправдаться, что это всё не она, а что-то вне. — Не вопрос, — Арсений не вёлся на её игры, — ваши внутренние рассуждения и воспоминания. О чём вы подумали? — Не знаю… — Не умея быть откровенной и вести такие разговоры, Ася замялась. Любая фраза казалась неуместной. Сделав глубокий вдох-выдох и понимая, что с Арсением, как с врачом, нужно быть честной, она всё-таки смогла продолжить. — Сначала просто детство, как отец указал на отсутствующее чувство ритма, — голос к концу фразы чуть сорвался. — Потом школа, рисование, шитье… Я не могу ничего вспомнить, что было бы стОящим. — Что вы чувствуете? Ася прерывисто вздохнула. Внутри всё больше нарастал ком. — Боль, обиду, — слова, кажется, против ее воли сорвались с губ, а слезы в тот же момент потекли с двойной силой. — Что ещё? — голос Арсения Сергеевича звучал без нажима, без жалости и без осуждения, Ася отчаянно за него цеплялась. Якорь. Он спокойно ждал, пока волна прерывистого плача отступала, пока она вытирала слёзы, всё-таки давая выход напряжению и эмоциям. — Что я ничего не могу. Абсолютно. — Новая волна слёз и жалости к себе. — Вы дышите, — тут же парировал Арсений Сергеевич. Ася на секунду замерла, а потом не выдержала и с ноткой истерики засмеялась. Нет, такого ответа она точно не ожидала, но, судя по взгляду, такую реакцию от неё и ждали. — Я имела в виду не это, — успокоившись, она всё-таки ответила. — Знаю. — Мне надо было вас вытащить из жалости к себе для конструктивного диалога. — Слова могли бы звучать сухо и даже грубо, но Арсений умело скрашивал их интонацией и искреннем участием. — Что вы чувствуете? Сейчас. — Ничего, — Ася сверилась с собой и поняла, что сейчас уже внутри была пустота. Истерика отступила, не оставив внутри ничего, — опустошенность. — Боль — бессилие — опустошенность. Во взгляде Аси, направленном на Арсения читался испуг, недоверие и протест, отражая всё ее эмоции и чувства. — Нет, я не… — Да. Ася, это нормально. — Ненормально то, что вопрос был про мои детские увлечения, а мы дошли до этого, — она неопределенно махнула рукой около себя. Арсений едва заметно кивнул, не соглашаясь с девушкой, а скорее отмечая внутри себя все её реакции. — Какие у вас были отношения с отцом в детстве? — Нормальные, — Ася закусила щеку изнутри, отрезвляя себя легкой болью, взгляд тут же ушел в сторону от Арсения. — Врете. — Он был моим авторитетом в чем-то, но мы никогда не были близки. — Почти минутная пауза позволила сформулировать достаточно нейтральный и общий ответ. — Поэтому вас так задели слова про чувство ритма? — Он не жалел и ловко парировал её формулировки, вновь доводя её практически до слёз. Арсений в такие моменты и любил и ненавидел свою профессию: как объяснить механизму, что нужно всё разобрать, что без этого не найти проблему и тем более её не исправить. Что эти все вопросы они не для него, а для неё. — Он усмехнулся, — Ася вновь укусила внутреннюю сторону щеки и продолжила, — я… мне было сложно. — А мама? — с особой осторожностью спросил Арсений, понимая, весь риск того, что Ася сейчас свернет весь разговор. — Мама… у нас имена одинаковые. Я хотела быть как она. Но всегда была… хуже, в чем-то всегда была хуже. — Она говорила это? — Нет, я видела это в ее взгляде, — на щеках Аси вновь появились дорожки слез, которые она стерла салфеткой. — Разочарование? — короткий вопрос и такой же короткий, буквально мимолетный кивок, прежде чем Ася вновь начинает плакать. Он перевел взгляд на ее руки, которые мелко дрожали, сжимая платок. Внутренний механик говорил ему, что что-то было не так. Да, это одна из травм, но будто бы в этом айсберге скрывалось гораздо больше. — А кто-то еще в вашей жизни был в вас разочарован? Ася молчала. Молчала и проклинала тот момент, когда решилась на этот сеанс. Имя в голове всплыло сразу же, наравне со всеми моментами разочарования. — Кто-то из родственников? — Арсений не останавливался, внимательно наблюдая за реакцией. — Преподаватели? Друзья? Парень? — секунда и в её взгляде — все эмоции и боль. — Ася, чтобы разобраться в ситуации надо говорить. Она помотала головой из стороны в сторону. Внутри звенела единственная фраза: «не сейчас», когда угодно, но не сейчас, не сегодня. Арсению пришлось слегка дотронуться до её руки, чтобы привлечь внимание и тихо сказать лишь: хорошо. — Не так я себе представляла сеанс психолога, — наконец-то выдавила Ася и посмотрела в глаза Арсению Сергеевичу. — Мы можем продолжить в следующий раз, — мягко сказал он. От сеанса прошло больше сорока минут, хотя по ощущениям Аси, не больше двадцати. — В этот раз я дам вам что-то вроде домашнего задания, — на этих словах Арсений улыбнулся и прошел к стеллажу, доставая оттуда несколько блокнотов в однотонных твердых обложках. — Выбирайте любой, — он разложил их на столе перед Асей. — Я должна буду вести дневник? — неуверенно спросила Ася, потянувшись за нейтрально-серым блокнотом. — Для себя, — Арсений Сергеевич внимательно на нее смотрел, — читать ваши записи я не буду. На этой фразе Ася чуть расслабилась и кивнула больше сама себе, Арсений в это время уже достал стаканчик с разными ручками, вновь предлагая выбрать. Ася сразу взяла ту, которую покупала себе сама, привыкнув к толщине стержня и удобству корпуса. — В абсолютно свободной форме фиксируйте всё, что приходит вам в голову, используя блокнот как средство, которое «всё стерпит». — На этой фразе Ася улыбнулась, вспоминая, как бабушка всегда говорила эту же фразу: «бумага всё стерпит». — И, Ася, отдельно выписывайте всё, что вам доставляет радость, всё, чем нравится заниматься. Если вспомните что-то из детства — тоже фиксируйте. Вам не должно быть его жалко, пишите всё что угодно и в любом удобном формате. — Рефлексия? Арсений с интересом взглянул на Асю, которая сейчас неспешно рассматривала блокнот. — В какой-то степени. — Стоит признать, что блокноты у меня есть дома, — она посмотрела в глаза Арсения с долей усмешки. — Или это для тех, кто говорит, что «не было времени купить, забыл и так далее» — Вы меня раскусили. — Все-таки вы странный психолог… — А кто из нас нормальный? — Арсений Сергеевич вновь сел в кресло напротив. — «Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от вашей». — Сейчас сложно было отрицать то, что ей было с ним комфортно. — Ещё кофе? — вопрос звучал неожиданно, но не казался сейчас неуместным. — Лучше зеленый чай, — Ася на секунду замолчала, — если можно. *** Прохладный ветер приятно сочетался с палящим солнцем. В такую погоду хотелось гулять пешком и наслаждаться погодой Петербурга. Ася петляла по улочкам Петроградки, когда решила зайти в кафе. Есть, как ни странно, не хотелось, а вот отказать себе в удовольствии выпить апельсиновый сок, она не смогла. Пока готовили фреш, Ася листала Инстаграм, просматривая сторис со вчерашней ночи. Они с Антоном и Димой обменялись контактами, и сейчас она открыла профиль Антона, бездумно пролистывая фото, которых оказалось не так много. Поставив лайки на последних публикациях, Ася открыла одну из них: Антон над чем-то смеялся, стоя около фонтана. И даже через фото от парня шла позитивная энергия. Невозможно не улыбнуться. «Интересно, а Попов тоже есть в Инстаграм?» — Ася прикусила губу, но искать психолога пока не стала, вместо этого зашла на профиль Позова. У него было ещё меньше фото, но из них Ася узнала, что у Димы была девушка и они помолвлены. Поставив лайки и в его профиле тоже, Ася «вернулась в реальность», замечая, что официант уже принес заказ. Помедлив, Ася достала из сумки блокнот, открыла его ближе к концу, оставив до него несколько свободных страниц и аккуратно вывела: Что меня радует: Ася медлила, смотря в окно на проходящих людей. «Солнечный Питер, вкусный кофе, прогулки по городу» — она выписала этот короткий список и прикусила губу. Всё это казалось глупым и слишком простым. Хоть Арсений Сергеевич ей сказал, что нужно убрать всю критику и просто начать писать, на деле это оказалось не так просто. «Кого я пытаюсь обмануть?» — вопрос так и звучал в ее мыслях до самого дома. От дальнейшей рефлексии и полусонного состояния отвлекла вибрация телефона. Шаст, 13:07 И даже лайки на фото не спасут от просмотра фильмов Марвел ;) Ася фыркнула, тут же печатая ответ.

Ася, 13:07 Не больно-то и хотелось

Шаст, 13:08 Чего не спалось так рано? Делиться своими сеансами с психологом не хотелось и Ася несколько раз переписывала сообщение, прежде чем нашла формулировку, которая ее бы устраивала.

Ася, 13:10 Была на встрече.

Сообщение улетело Антону, а телефон отправился на тумбочку, утренний стресс и ночная прогулка дали о себе знать и Ася предпочла сон любым делам. *** В это же время Антон, очевидно не выспавшись, всё-таки встал, потому что игнорировать пятый звонок от Арсения себе дороже. — Арс, блять, я сплю, — все ещё лежа, Антон всё-таки принял очередной вызов. — Просыпайся, Спящая красавица. Есть что рассказать? — Про то, какой ты херовый будильник? — Про Асю, Шаст. Свои личные претензии оставь на потом. Шастун в ответ сказал что-то нечленораздельное. — Антон, — металлические нотки в голосе Арсения не сулили ничего хорошего. — Дай я досплю и поговорим, всё равно не соображаю. — До шести утра гуляли и ничего не успел выяснить? Шаст нахмурился, если бы Ася не была клиенткой Попова, он бы всерьез подумал про ревность. — Во-первых, мы были вчетвером и говорили на отдаленные темы, во-вторых, ты сам просил не передавить и не пережать. — Антон сам не понял последнюю формулировку, но сонный мозг иначе не функционировал. — Да, но… — Но, что, Арс? Всё, что я понял — она прям фанат кофе. Договорились даже, что я к ней зайду и она мне еще про него расскажет и даст попробовать разные варианты. Ты, кстати, знаешь, что кофе офигеть как отличается, там всякие ноты… — Ты там кофейным экспертом заделался за сутки? — Тема просто интересная. — Ладно, Шаст… — Арсений хоть и согласился, но явно сделал это номинально. — Ещё раз тебе напомню, чтобы ты был осторожнее. — Окей. Принял. Антон успел встать и теперь пытался поджечь сигарету, но сквозняк постоянно сбивал пламя зажигалки. Извернувшись и зажав телефон плечом, он наконец-то прикурил и теперь с наслаждением выдохнул дым в открытое окно. — Нет ощущения, что с ней что-то не так… то есть вот был Леха — там было понятно, с Сашей тоже… — Шаст, сколько раз просить не сравнивать клиентов? — Да помню я. Просто пытаюсь понять, за что зацепиться. Хотя, — он в очередной раз сделал глубокую затяжку, задумавшись, — она будто бы иногда играет веселость. И с некоторых тем быстро сруливает. — Вот, видишь, какие-никакие выводы уже есть. Шаст, мне не надо подробностей и становиться для неё жилеткой и другом. — Это понятно. Ладно, выберемся. Я отзвонюсь, как будет что-то ясно. — Договорились. Антон сбросил вызов и продолжил курить, параллельно открыв профиль Аси. По сути — ничего особенного. Много фотографий из кофейни, несколько с залива, есть снимки на природе около цветущего куста сирени. Чем дальше Шаст листал, тем больше видел, насколько разной была ее улыбка, а по датам было понятно, что есть периоды, которые явно «выпадали» из общей картинки, значит, либо были внешние причины из-за которых она закрывалась, либо часть фото была удалена. Антон справедливо решил, что строить психологический портрет и всякие теории — это больше задача Арсения, и со спокойной душой закрыл все вкладки. *** Ася проснулась от собственных слез и сорвавшегося с губ болезненного стона. Она сделала несколько резких вдохов-выходов, пытаясь осознать реальность. Медленно осматривая комнату, она замедляла дыхание, останавливая подступающую истерику. Таких реалистичных кошмаров давно не случалось, и сейчас она с трудом могла успокоиться. За окном вечерело и шел дождь, Ася старалась сосредоточиться на его стуке, не позволяя страху вновь овладеть разумом. В попытке отвлечься Ася взяла телефон, взгляд сразу упал на сообщение с незнакомого номера. +7 9ХХ ХХХ-ХХ-ХХ, 15:12 Ася, добрый день. Это Арсений Попов. Помимо дневника, по необходимости, всегда можете писать мне. Она на несколько секунд зависла, задумчиво смотря на сообщение. Всё по-прежнему казалось иной реальностью и своеобразным продолжением её кошмара. Когда волна тревоги сошла на нет, Ася даже подумала написать Арсению про свой сон. Казалось, что это связано с сегодняшним сеансом. Она задумчиво крутила телефон в руке, играясь с переключателем блокировки. Эти тихие щелчки помогали упорядочить мысли, позволяя сосредоточиться на простом действии. Спустя, кажется, вечность, она всё-таки ответила, после чего отправилась смывать остатки кошмара в душе.

Ася Морозова, 19:23 Добрый день. Спасибо.