двойное самоубийство

на нем смятая рубашка, а в стакане с коньяком бьются друг об друга кубики льда, сегодня дазай снова один. морально. в гей-барах этого города он очень известен, у него даже кличка есть — казанова. он не дает этим смазливым мальчишкам и малейшего шанса на что-то большее, чем одна ночь в отеле. по утру он уходит, оставляя за собой только окурки в прозрачной пепельнице. с тех пор как умер его лучший друг, осаму не открывается никому. никто не знает о его слабостях. он не заводит долгие отношения, и все, что делает — это преподаёт в университете, периодически проводя ночи с мальчиками лет семнадцати. дазай довольно высокий, его темно-карие глаза пусты, а волосы растрёпаны. длинные белые пальцы правой руки осаму гладят барную стойку, левой же он держит стакан с приятным на вкус содержимым. сегодня он не то чтобы хотел физической близости, просто здесь ему было комфортно. брюнет, не замечая людей, попивает реми мартин. он закрывает глаза. глоток. сквозь шум и музыку он вслушивается в довольно молодой и знакомый голос, открывает глаза и боковым зрением замечает сидящего справа рыжеволосого студента первого курса. он учится в университете, в котором преподаёт осаму. дазай на секунду подумал, что ему показалось, но вспомнил, что ему никогда не кажется. — ну привет, казанова. чуя — это змея в человеческом теле. его родители богаты, он живет в достатке и ни в чем себе не отказывает, он любит мужчин, он любит подчиняться. накахара не открывается людям так же, как и его преподаватель по линейной алгебре, но, в отличие от него, много болтает. его голубые глаза всегда искрятся, при виде больших денег его бросает в приятную дрожь и накипает кровь. чуя облокотился на барную стойку и слегка приподняв правый уголок губ с усмешкой сказал: — ну как тебе мое прекрасное заведение? нравится? я заметил, что ты довольно часто приходишь сюда. я столько фоток наделал, вот угар будет, когда весь универ увидит. после того как чуя закончил, дазай ответил ему мгновенно, все так же попивая свой коньяк: — во-первых, если ты заметил то, что я довольно часто прихожу сюда, и уж тем более сделал дохуя фоток, почему меня все ещё не уволили? а, или, может быть, ты набирался все это время смелости, чтобы начать меня шантажировать? накахара задрожал, но все же ответил: — ахах..хах... какой же ты жалкий. тебе настолько все равно на свою работу и репутацию... ты безнадежен. — говорит мне малолетка, которая с 13 лет катается на машинах богатых дядек. чуя промолчал. на самом деле брюнет не хотел спорить, да и в принципе разговаривать с кем-то, сейчас ему было паршиво, как никогда. спустя около пяти минут неловкого молчания осаму спросил: — что мне нужно сделать, чтобы ты не разослал всем фотографии? чуя молчал, его физиономия была угрюмой, но он все равно был необычайно красив. его голубые глаза блестели, но в этот раз от слёз, а не от радости... дазаю даже как-то не по себе стало от того, что он наговорил, хотя обычно он даже не задумывается о том, как реагируют на его слова посторонние люди. тогда осаму первый раз захотел коснуться накахары. протянул свою белую длинную руку, едва ли коснулся рыжих волос кончиками пальцев. и чуя никак не отреагировал, хотя волосы у него, должно быть, невероятно чувствительные — он очень за ними следит. дазай с нежностью нырнул пальцами в длинные огненные локоны и легонько наклонился к ушам голубоглазого мальчишки. — так чего ты хочешь от меня?