Гармония

      Наутро Маринетт выписали. Врач явно был в шоке, что ей удалось так быстро встать на ноги, причем в этот раз — в буквальном смысле. Она без проблем прошлась по палате под удивленные взгляды нескольких врачей и медсестер, которые пришли посмотреть на чудесное исцеление. Пусть девушка и шла легко для чужих глаз, на деле это оказалось большим трудом для Дюпен-Чен. Тикки, что большую часть ночи была втянута в серьги, тоже была выжата. Наверное поэтому ей, не совсем еще проснувшейся, показалось, что кто-то из всей этой толпы тихо выругался, хоть и на другом языке. Маленькая божья коровка помотала головой — не станут врачи ругаться в такой ситуации, пусть и от удивления. Она просто неправильно расценила интонации, вот и все. Найдя достойное оправдание, малышка легла спать дальше — силы необходимо было приберечь.       Костыли, которые девушке подготовили для выписки, к великому счастью Маринетт были отложены обратно в кладовку. Пускай она и была временно освобождена от занятий, но если бы кто-то из класса увидел бы ее на костылях, она бы, наверное, сгорела от стыда.       Родная комната встретила ее теплом — все оставалось точно так же, как было, когда она пошла в тот злополучный день в коллеж. «Надо бы отметить его в календаре как день, который стоит выжечь», — даже промелькнула у неё мысль, но была быстро сметена приятными воспоминаниями. На столе были разбросаны бумаги, стул небрежно отодвинут, а на полу возле зеркала валялась одна из ее резинок, которую она тогда нечаянно уронила. Маринетт села на софу, подставляя лицо проникающим в большое круглое окно лучам солнца.       Наконец-то она дома.       Было так приятно вновь очутиться здесь, будто и не было всего кошмара: не встречаться случайно с теми кого ранила, не слышать постоянно об этом в новостях и разговорах. Все так, как было в счастливые, беззаботные дни. Маринетт позволила себе немного расслабиться, стирая на время из памяти события двухдневной давности. События, которые запустили черную полосу, которую ей необходимо будет пережить. Любой ценой.       Ее наслаждение прервал будильник на телефоне.       — Тикки, «Кошечки» сейчас будут выступать! Это дебют с их новой песней, будешь смотреть? — Маринетт подошла к рабочему столу, устраиваясь на стуле поудобнее, и включила компьютер. Довольно быстро отыскав прямой эфир, она стала ожидать начала.       — Там же будут твои костюмы? — квами воодушевленно подлетела ближе и села хозяйке на плечо. — Мне они так нравятся, напоминает времена рыцарских турниров и принцесс. Я как-нибудь расскажу про это, если тебе будет интересно.       — Я иногда забываю, что тебе больше пяти тысяч лет, — Маринетт слегка усмехнулась. На экране ведущий уже объявил «Кошечек», и из дымки стали появляться ребята. Хотелось посмотреть на плоды своих трудов в деле и, наконец, послушать новую песню. Сомневаться в том, что она будет прекрасна не приходилось, но все-таки хочется слышать, что на этот раз породили усилия группы.       Сказать, что ребята были шикарны — ничего не сказать. Милое короткое платье Роуз, украшенное металлическими шипами, платье в пол Джулеки фиолетового цвета с рукавами-фонариками и вызывающим вырезом сбоку до самого бедра — все было именно так, как и задумывала Маринетт. Принцессы получились сильные, решительные и самодостаточные — то, что надо их новой песне. Айван был облачен в черную футболку с принтом дракона, черные шорты, сплошь увешанные цепями и кожаную безрукавку из ткани, которую Маринетт так долго искала. Она переливалась зелено-фиолетовым отливом, словно чешуя огнедышащего зверя. Самым последним Маринетт увидела Луку — его стройные ноги были обтянуты черными джинсами, сплошь усеянными потертостями. Маринетт вспомнила, как трудилась вручную их делать, но результат этого стоил — создавалось впечатление, что он не раз сражался. Темно-синяя футболка с изображением замка хорошо подчеркивала его тело, а куртка была из той же ткани, что и у Айвана. На плечах были шипы, а кнопки по всей поверхности создавали впечатление доспехов. Завершением образа стали маски. Почти такие же, как и у супергероев, которые прикрывали лишь глаза, но выгодно их подчеркивали. У парней выполнены под цвет чешуи, а у девушек — узорчатые, словно сделанные из тонкого золотого кружева. Все сидело отлично и ни капельки не выходило за рамки идеи. И это великолепно.       Зал сходил с ума. Новая песня обладала такой же харизмой, что и предыдущая, а новые костюмы создавали иной, неповторимый образ. И Маринетт не могла оторвать взгляда от экрана. То, как пела Роуз, распаляло зал еще больше, а гитарное соло Луки буквально заставляло разрываться на части. Камера взяла его крупным планом — и то, как он смотрел прямо в объектив, заставляло ее сердце биться чаще. Казалось, его взгляд проникал прямо в душу, заставляя ее обнажиться. И пусть это был всего лишь взгляд через экран, Маринетт не могла успокоить свое сердце.       Наверное из-за этого она решила, что у нее будет шанс с ним. А, может, из-за того, что музыкант всегда умел очень точно понять не только ее настроение, но и ее мысли, ее проблемы. С ним казалось, что не нужно держать никаких секретов, кроме тайны личности. Хотя теперь… Теперь ей точно ничего не светит. Не сможет он ее простить, как и не сможет она хоть когда-нибудь простить себя за то, что поддалась увещаниям Бражника. Их враг и вправду оказался тем, кого победить почти невозможно. Он слишком хорошо подбирает момент, когда нужно окружить душу жертвы своими крыльями и наполнить ее тьмой при помощью акумы.       Песня закончилась, а Маринетт все продолжала смотреть на экран. Ее не волновало, что группа уже ушла, что ведущий что-то говорил, что ее собственный телефон разрывался от продолжающейся трели… Все это было так неважно на фоне новой песни и ее собственных мыслей, что становились все мрачнее.       — Маринетт! — Тикки зависла прямо перед лицом хозяйки с обеспокоенным видом. Дюпен-Чен же от подобного мигом пришла в себя. Кажется, Тикки уберегла ее от очередного приступа душевной боли и депрессии. Мысли подождут, ведь по виду маленькой божьей коровки — дело срочное. — Я не хочу тебя беспокоить, но, кажется, тебе стоит взглянуть на это.       Лапка квами указала на уже прекративший трезвонить телефон. Маринетт сняла блокировку и ее лицо мигом побледнело, показывая маленькому духу удачи, что все очень серьезно.       «Началось», — подумала она, решительно взглянув на подругу.

***

      «Эх, и почему я должна зубрить все эти формулы, когда мне это вообще не нужно», — устало подумала Алья, записывая за учителем новую тему. Ей всегда лучше давались гуманитарные предметы, так что сейчас она действительно пыталась вникнуть в урок. Это было затруднительно, особенно если учесть, что она не выспалась. Сегодня будет ее очередь присматривать за Маринетт согласно недавно составленному графику, так что и сегодня поспать не получится.       А это значило, что Алья имеет шанс обзавестись вовсе не красящей ее частью облика: мешками под глазами. Как бы не пришлось их еще скрывать от Нино, чтобы он не беспокоился. Он в последнее время слишком сильно начал пытаться ее оберегать, даже каким-то образом напомнил Нору с ее чрезвычайной опекой. Но это было мило. А, значит, он уже заранее прощен, хотя построить из себя обиженную Алья все равно возможности не упустит.       Она грустно взглянула на пустующее место рядом и глубоко вздохнула. И вот как Маринетт всегда удается вляпываться в такие ситуации? То злодей в нее влюбится, то упадет на ровном месте только потому, что рядом пройдет Адриан, то акуманизируется бабушка, а после еще и дедушка… Хотя, лучше будет не говорить ей, что удалось выяснить подобную подробность. А теперь ее невезучая подруга каким-то образом умудрилась узнать главный секрет Парижа! Точнее, один из двух главных секретов. Алья так хотелось выведать все, ведь она гналась за правдой так долго! Да черт возьми, не будь эта глупышка ее лучшей подругой, она бы ни секунды не мешкая постаралась бы все узнать! Но долг, и как подруги и как героя, связывал ей руки. И все же журналистка не оставляла надежды, что Маринетт не сможет не поделиться этим с ней. Ведь от друзей нет секретов… Правда же?       Записывая очередную строчку с непонятными ей каракулями в тетрадь, Алья перевела взгляд на телефон. Она ехидно улыбнулась — теперь у нее есть номера героев! И пусть пользоваться ими они договорились только в крайнем случае, она все равно найдет способ взять интервью абсолютно у всех. И уж на этот раз она подготовится и узнает все, что сможет. Не быть ей Альей Сезер, если не постарается это провернуть. Хех, наверное поэтому Нино называет ее сумасшедшей. Но она и сама, бывало, не отрицала, что ее увлечение героями может выглядеть как одержимость. Но нет. Просто герои ее страсть, и не более.       Внезапно телефон пиликнул, впрочем, как и у многих в классе. Пришло оповещение о новой акуме. Она появилась в другой части города, поэтому объявления по школьному радио об отмене уроков не последовало. Горели бы все эти бабочки и их повелитель за то, что сделали с Ледибаг и за то, что обрекли Маринетт на круиз в адской яме! Впрочем, если план удастся, Алья не откажет себе в чести лично прокоптить Человека-Моль в этой самой яме за все те муки, что он нанес Парижу.       — Сколько раз вам говорить, чтобы вы отключали телефоны во время урока? — возмутилась учительница, сверля взглядом класс.       Взмывшая вверх рука Адриана, сидящего за партой впереди, удивила Алью. Не самый умный ход спрашивать о чем-то преподавателя, когда она так раздражена.       — Что случилось, месье Агрест? — сдержанно спросила учитель.       — Мне нездоровится, могу ли я выйти? — его вид и правда оставлял желать лучшего, так что женщина махнула рукой и продолжила урок.       Алья была в растерянности. Должна ли она тоже отпроситься с урока? Возможно, Маринетт потребуется защита, ведь Ледибаг и Суперкот будут заняты акумой, а, значит, подруга останется одна. Она уже была готова поднять руку, как ее телефон, синхронно с телефоном Нино, издал звук входящего сообщения. Да что опять то?!       — Ляиф, Сезер, я уже делала замечание по поводу телефонов на уроке! Оба к директору! — женщина показала рукой на дверь и продолжила занятие лишь после того, как понурые Алья и Нино вышли из класса. Пускай освобождение от формул и радовало журналистку, но перспектива похода к директору и появившаяся акума полностью перекрывали эту радость.       — Это Нуар. Он написал, чтобы мы не высовывались, что бы ни случилось, — по дороге в кабинет директора прошептала Алья. — Как думаешь, Маринетт будет в порядке?       — Я надеюсь на это, — вздохнул Нино, смотря на включенный экран своего телефона. — Но мы ведь можем ей позвонить, ведь так?       — Думаю, да, — воодушевилась шатенка. Она нашла контакт своей подруги и набрала ей, но сеть не ловила. — Странно. Говорит, что абонент вне зоны действия.       — Может ее спрятали где-нибудь в подвале? — предложил Нино, пряча телефон в карман. — Если Нуар сказал, чтобы мы не волновались, значит, у них все под контролем. Не стоит переживать раньше времени.       — Надеюсь, ты прав, — неуверенно заявила Сезер. Но сердце ее все еще было наполнено тревогой.

***

      Акума объявилась недалеко от Елисейских полей. И, кто бы мог подумать, это был месье Рамье. Видимо, даже на утренней прогулке кто-то умудрился задеть чувства любителя голубей. Адриан, едва завидев его, уже приготовился бежать в аптеку, когда битва закончится. Не хотелось допускать, чтобы вместо победителя всем достался облезлый Кот, сотрясающийся от приступов аллергии.       Через некоторое время Ледибаг появилась на крыше перед площадью, нервно теребя свое оружие. Похоже, она еще не заметила, что не одна.       — Ледибаг и Суперкот, отдайте свои талисманы! — кричал акуманизированный.       Леди удивленно подняла брови и на мгновение отпустила йо-йо, отчего оно упало на шифер.       — Берешь привычки из своей обычной жизни в геройскую? — усмехнулся Нуар, бесшумно оказавшийся рядом и подавая героине ее оружие. — Принцесса, будьте аккуратнее.       Ледибаг фыркнула, принимая йо-йо. Зацепив его на пояс, она снова стала серьезной и обратила внимание на акуманизированного.       — Он не ищет меня, — нерешительно произнесла героиня. — Почему он не ищет Маринетт?       Кот задумчиво почесал подбородок.       — Может Бражник пытается сделать вид, что не в курсе твоей личности? — предположил он. — Или…       — Или на самом деле не в курсе, — закончила за него Ледибаг. Она посмотрела на Нуара, в непонимании сведя брови. — Но ведь это невозможно. Мастер же сказал…       — Кто знает, что творится у этих двоих на уме, — пожал плечами Нуар. Он был более расслабленным, чем Ледибаг. Да и перспектива, что Бражник действительно ни о чем не подозревает, была самой лучшей, а потому он от души надеялся, что так все и есть. — Сейчас мы можем лишь следовать их планам, не теряя осторожности. Если он действительно знает о тебе, то это, — он указал на месье Голубя, — лишь доказывает, что у него есть какой-то план насчет Маринетт, а не Ледибаг.       Леди кивнула, но все еще не могла быть столь же расслабленной, как напарник. Словам Мастера она привыкла доверять, а то, что он мог ошибиться — вообще не укладывалось в голове. Да и Бражник, так легко пробравшийся к ее эмоциям, не мог не сопоставить два плюс два.       — Моя Леди, я буду защищать тебя до последнего, — заверил Нуар и похлопал ее по плечу. По телу прошла слегка заметная дрожь.       — Кот, почему ты снова начал называть меня своей? — этот вопрос давно мучил Маринетт, и она прикусила язык, понимая, что выбрала самое неподходящее время для него. «Когда угодно» было бы лучше, чем сейчас. Даже если бы они были израненными голубиными клювами после битвы, этот вопрос звучал бы лучше.       Кот с неохотой убрал руку с ее плеча, вытаскивая из-за спины шест.       — Прости, — начал он, покручивая предмет в руке. — Я просто понял, что пока не смогу называть тебя иначе. Даже если ты не моя, я все еще буду единственным, кто будет тебя так называть. И хочется надеяться, что ты не станешь на это обижаться, хоть и просила, чтобы я прекратил.       Его хитрая широкая улыбка вернула Маринетт в те времена, когда они были близкими напарниками, готовыми защищать друг друга ценой жизни. Когда не было известно о том, кем она является, и когда Кот все еще надеялся на ее ответные чувства. Когда она не кричала на него и когда не было поцелуя Адриана с Кагами. И эти воспоминания, пусть даже на миг, подняли ее боевой дух, после вернув в грусть и мрак того, что происходит сейчас.       Грустно улыбнувшись, Ледибаг сделала шаг по направлению к краю крыши.       — Только мы с тобой против всего мира, да, Котенок?       — Сомуршенно верно, моя Леди. Сомуршенно верно.