Гармония

      На следующий день подруги проснулись на кровати Маринетт. Алья закинула на нее свою ногу, в то время как туловище было готово вот-вот свалиться с постели. Маринетт сонными глазами оглядывала помещение — она совершенно не помнила, как тут оказалась. Последнее, что было в ее памяти — та самая комедия, которая оказалась более скучной, чем она рассчитывала. Нуара не было. Судя по виду Альи, которая, как и Маринетт, все еще была в своей повседневной одежде, уснули они прямо за просмотром фильма. Одеялом тоже не обзавелись — оно комком лежало на полу, где и проходил домашний кинотеатр. Возможно, Кот перенес их сюда после того, как они отрубились, а потом уже отправился к себе? Квами, скорее всего, нужна была подзарядка, поэтому он и ушел.       Воспоминания о Коте теплом разливались по телу. Маринетт потянулась, разминая затекшие мышцы, но боль в ноге быстро увела приятные воспоминания подальше. Из-за того, что Алья была с ней весь вечер рядом, она не могла превратиться в Ледибаг, чтобы продолжить процесс лечения. Рана не преминула о себе напомнить. Пускай уже и не было такой острой боли, словно сотня другая иголок пронизывает кожу до кости, но она знала, что ей нужно еще время, чтобы до конца восстановиться. Пока она не сможет спокойно прыгать и передвигаться, в бою от нее не будет никакой пользы. Ведь даже с акуманизированным месье Голубем сражался в основном Нуар.       И хотя Маринетт хотела бы еще немного полежать, но зазвеневшая мелодия на телефоне Альи заставила подняться. Видя тяжелый вздох подруги, она поняла, что это будильник, но было крайне мило, что мелодией Алья выбрала один из миксов Нино. Видя мечтательную улыбку Дюпен-Чен, Сезер сильно смутилась и пробубнила себе под нос что-то, напоминающее: «Просто это очень хорошо заставляет открыть утром глаза».       Тем не менее, Алья очень быстро сменила тон на воодушевленный, создавая кучу планов на то время, когда она придет из коллежа вновь к ней домой. Они смогут провести еще тонну времени за просмотром крутого ролика в интернете, созданием дизайнов и, даже, выпечкой! Но только не учла юная журналистка, что в планы Маринетт входила совсем другая программа.       Маринетт уже смирилась с тем, что является светом фонаря для Моли. Но пока она находится дома, тот может и не знать, где она живет, поэтому сегодня ее свет должен озарить как можно больше людей, привлекая внимание на себя.       Она чуть не поссорилась с Альей по этому поводу, но журналистка, сделав глубокий вдох, все же ей уступила.       Маринетт чувствовала себя в силах провести день в коллеже. Пытаясь не обращать внимание на доносящееся из спальни бурчание подруги, она взяла полотенце и пошла умываться. Пора было возвращаться в обычную жизнь, где есть учеба и обязанности. Так что с них, наверное, и стоило бы начать.       Едва только скрипнула щеколда в ванной, отрезая Маринетт с ее мыслями от внешнего мира, как из ниоткуда появилась Тикки. Квами обеспокоенно смотрела на ее ногу, одним взглядом показывая свои переживания. Это напомнило Маринетт о том, что сейчас действительно важно. Она зажмурилась, сосредотачивая мысли в нужном русле, и легонько хлопнула себя по лицу.       Вроде бы помогло.       — Мне нужно спровадить Алью, — тихо шепнула Маринетт, потирая ладонью щеки. — Хоть она и очень помогает, но из-за нее могут возникнуть проблемы с сокрытием моей личности. Мне необходимо еще немного силы талисмана, чтобы до конца восстановиться, а при ней перевоплотиться не получится. Да даже просто с тобой поговорить или покормить не выйдет. А если нападет акума, мне позвонят на телефон, выданный Альей, и тогда… Точно, телефон! — Маринетт счастливо заулыбалась и положила полотенце на раковину. — Сейчас с него отправлю сообщение и попрошу ее идти вперед.       Маринетт посмотрела на свои руки, ранее занятые полотенцем. Сейчас в них не было совершенно ничего. И вот как она умудрилась забыть телефон в комнате?! Изначальный план с грохотом накрылся медным тазом.       — О нет, Тикки, что же делать?! Как теперь отправить ей сообщение, если я не взяла мобильник? — Маринетт в панике схватилась за темные хвостики, начиная легонько тянуть за них. Такое чувство, что, начиная с прошлой недели, неудачи так и гонятся за ней хвостом. А, может, это напарник виноват? Нет, так не пойдет — вот он-то уж точно не при делах.       — Может отправишь сообщение как Ледибаг? — улыбнулась Тикки рассеянности своей хозяйки. — Не похоже, что Алья собирается отпускать тебя далеко в течение всего дня, а если Ледибаг скажет отступить, то, думаю, она послушается. Особенно если уточнишь, что сама приглядишь за ней.       — Тикки, ты гений! — произнесла Маринетт, после чего отпустила волосы. Достаточно тихо, чтобы ее не услышала подруга из комнаты, произнесла заветные слова.       Когда трансформация завершилась, Маринетт, позволив себе несколько секунд наслаждения отсутствием боли, отстегнула от бедра йо-йо и набрала сообщение. Решив, что не помешает собраться всем героям и обсудить дальнейшие действия, она отправила сообщение в общий чат.       Ледибаг:       Сегодня, в то же время, в том же месте.       Она уже набрала сообщение и Алье, чтобы та шла вперед, но, подумав немного, все же не стала никуда ее отсылать. Все же еще не известно, насколько Бражник близок с ней в реальной жизни. Кто знает, вдруг он подкараулит ее у дверей пекарни?

***

      Хлоя Буржуа была высокомерная, стервозная и очень одинокая. В последнем, правда, она ни за что не признается ни себе, ни друзьям, ни папе с мамой. Это была правда, которую она сама всегда называла ложью. У нее есть Сабрина, Адриан, а также еще куча друзей! А если кто считает иначе — то он просто лжец и завистник!       После боя со Свободной Баг она еще не появлялась в коллеже — у нее было официальное освобождение, которым она прекрасно пользовалась, совершенно не желая, впрочем, как и всегда, появляться в классе, где ее заставят писать и делать какие-то задания. Пф! Будто ей это нужно с ее влиянием. Она ведь дочь мэра Парижа!       После просьбы Кота помочь, она делала все для того, чтобы оправдать ожидания. В инструментах для достижения цели она была не ограничена, так что пользовалась всем. Впрочем, пары истерик хватило — папочка, слишком ее любящий, готов был даже открыть филиал в Китае. Однако с журналистами и статьями ей пришлось разбираться самой, ведь мэр сейчас был бы здесь менее полезен, чем сама непосредственная участница фальшивых новостей. Конечно, будь у нее возможность переложить всю работу на чужие плечи, она непременно бы ей воспользовалась. Но, почему-то, то ли она плохо искала варианты, то ли сама действительно хотела этим заниматься, но все то время, что прошло после ухода Нуара, она ни минуты не просидела без дела.       Тогда Хлое очень помогла Сабрина. Подруга очень оперативно находила негативно настроенных журналистов и присылала Буржуа их контакты. Ох, с каким усердием Хлое приходилось тогда держать себя в руках! Видеоуроки медитации и самоконтроля постоянно крутились на большом экране телевизора, дабы она не забывала про них, когда очередной журналистишка отказывался сразу сделать все по ее прихоти. Эти упертые писатели были готовы на все, чтобы не удалять материал для блога или газеты, и даже фраза: «Мой папа — мэр Парижа!», их не останавливала. Слишком чумовыми и скандальными были заголовки. Кажется, что за сутки Буржуа успела не только выучить столько законов, сколько с роду не знала, но и перелопатить даже самые мелкие каналы и агентства, существующие в Париже и в сети.       Хорошо, что все это было не напрасно.       Стоило только в издательстве услышать, что она подаст на них в суд за клевету или оскорбление личности, те сразу же соглашались со всеми требованиями, переставая раздражать Хлою, которая уже успела на зубок выучить дыхательную гимнастику и прочие методы быстрого успокоения нервов. Некоторые даже выпускали официальные опровержения, что не могло не радовать. Впрочем, подобным баловались очень немногие, ведь не каждый был согласен на всеобщее обозрение заявить, что информация ложная или мало соответствует истине. Еще хуже было бы написать большими буквами на первой полосе: «Хлоя Буржуа хочет подать на нас в суд». Большинство соглашались просто на отказ печати подобного рода информации у себя в будущих изданиях. И это Буржуа полностью устраивало.       Утро вторника встретило дочь мэра Парижа сразу несколькими радостными вестями. Во-первых, крупная компания, с которой она ругалась до позднего вечера, выпустила статью, в которой восхваляла героев Парижа. Во-вторых, в Ледиблоге появилось интервью с Ледибаг и Суперкотом. Сколько бы блондинка не выливала грязи на это увлечение Альи, сейчас оно ей несоизмеримо помогло. Поэтому, устав сидеть в отеле, Хлоя решила сделать себе выходной после тяжелого рабочего дня и все же заявиться в коллеж, пусть и ко второму уроку. Стены комнаты уже набили невероятную оскомину. Не верится, но ей, похоже, хочется увидеть одноклассников. А то они столько времени были без ее красоты! Да и должны же ее похвалить за то, что она сделала для Парижа во время битвы с Свободной Баг. А то что, зря что ли она страдает от боли нанесенных ей ран?       Проведя длинную дорогу в своем лимузине, она уже начала жалеть о своем решении. Ну что делать среди этих нищих кроме как хвастаться? Да и ненароком она могла кого-то обидеть, а тогда лишняя акума и проблемы героям…       Как трудно стало жить после просьбы Кота!       Медитации, дыхательная гимнастика и много прочего, лишь бы облегчить ему и Леди Баг жизнь. Но мысли были жестко прерваны тупой болью, исходящей от раны на животе. Черт! Она же не дергалась и вообще старалась как можно меньше двигаться! Для полного выздоровления могли потребоваться месяцы, но столько времени провести в четырех стенах было выше ее сил, и плевать, где эти самые стены будут. Хотя бы один день, проведенный без ругани, журналистов, служанок, давления на других, а также без слишком резких слов, должен был помочь ей развеяться и позволить протянуть в комнате еще немного. Поэтому, закинув пару таблеток обезболивающего и запив их водой, она решительно вышла из машины.       Хлоя с предвкушающей улыбкой вошла в класс, надеясь на восхваляющее ей оды одноклассников — именно такой прием главной героини она ожидала. Но кроме верной Сабрины встретило ее только безразличие. Хлоя хотела по привычке закатить истерику, но, вспомнив об обещании, что она дала Коту Нуару, взяла себя в руки и гордо вскинула голову.       Проследовав к своей парте, краем глаза она отметила, что большая часть одноклассников столпилась у парты Маринетт, где сидела и сама виновница всей суматохи.       Хлоя удивленно распахнула глаза, рассматривая ее лицо без единой царапинки. Судя по тому, что она слышала о ее травмах, Маринетт не должна была появиться в коллеже еще как минимум неделю. Однако сейчас сидела здесь, вполне себе здоровая и даже позволяла себе искренне смеяться.       Буржуа скрипнула зубами. О какой-то неизвестной девчонке, которая по своей глупости получила вывихи, одноклассники беспокоятся больше, чем о героине Парижа! Да Буржуа сделала гораздо больше для общей безопасности, чем эта Дюпен-Чен! Но чем дольше она об этом думала, тем больше ощущала тупую разливающуюся по венам злость. Кинув сумку на пол, она резко села на свое место.       Вдох-выдох.       Хлоя мысленно прокрутила видео из урока по медитации. Что ни говори, а своих кумиров она подводить не хотела.       Закрыв глаза, она медленно дышала, считая секунды.       — П-привет, — раздался голос рядом с ее партой.       Это был явно мужской голос, и Буржуа удивленно открыла глаза. Перед ней стоял Натаниэль Курцтберг, смущенно прижимая какой-то листок к груди.       — Привет, — безразлично ответила Хлоя, хотя в душе у нее все перевернулось. Почему-то после того случая, когда Натаниэль высказал ей свое отношение к Квин Би, ей было важно именно его мнение. Наверное, она просто хотела доказать, что он был не прав по отношению к ней.       — С тобой все хорошо? — спросил он, смотря ей чуть ниже подбородка. Хлоя по инерции дотронулась рукой до перебинтованной шеи.       — Жить буду, — пренебрежительно бросила та и заметила лист в руках художника. — Это что?       — Это тебе, — смущенно сказал Натаниэль и буквально впихнул его ей в руки. — Спасибо, что защищала всех нас.       Хлоя с удивлением рассматривала бумажку. На ней была изображена она, точнее — Квин Би. В прыжке она рассекала воздух своим жалом и решительно смотрела куда-то вдаль. Внизу была подпись: «Самоотверженной героине, с благодарностью».       Буржуа казалось, что это все сон. Хоть ее портреты и писали различные прославленные художники, это было лишь из-за того, что папа платил им круглую сумму. Сейчас же она держала в руках обычный офисный лист с карандашным наброском от никому не известного художника — и ее сердце, неожиданно, совершало кульбиты.       Это «подарок». Подарок за ее старания. За то, что она смогла всех защитить. Кто бы мог подумать, что именно Натаниэль станет тем, кто заметит ее усилия?       Буржуа сама не заметила, как румянец появился на ее щеках, а на губах расплылась робкая улыбка.       — С тобой все хорошо? — раздался голос Сабрины справа от нее. — Ты вся красная, у тебя поднялась температура? Тебе надо в медпункт? У меня где-то было жаропонижающее…       Хлоя нахмурилась и покраснела еще больше. Не слушающимися руками она резче, чем рассчитывала, положила рисунок на парту.       — Со мной все хорошо, — ответила Буржуа, закрывая глаза от смущения и скрещивая руки на груди. — Спасибо, — тихо добавила она, слегка повернув голову к все еще стоящему рядом художнику.       — Не за что, — тепло ответил тот и пошел к своей парте.       Хлоя приоткрыла один глаз, чтобы убедиться, что парень действительно ушел, а после, не обращая внимания на щебетания Сабрины под боком, аккуратно провела по слегка загнутому краю рисунка. Ее щеки еще долгое время оставались красными.

***

      Маринетт было приятно вернуться в коллеж. Она скучала по разговорам, теплым объятиям и, самое главное, по урокам. Из-за работы у Джаггеда, она постоянно спала на занятиях. Это сказалось на ее успеваемости, и она с нескрываемым рвением погрузилась в учебу. Алья посмеивалась над ней из-за этого, но ей и правда это нравилось, так что она лишь отмахивалась от ее насмешек.       Адриана сегодня не было. Маринетт стала вспоминать его расписание и с удивлением обнаружила, что не знает, когда у него фотосессии в этом месяце. Следующей мыслью было, что ей теперь и не надо этого знать.       Однако не только желание учиться привело ее в коллеж. Маринетт понимала, что Бражник может попытаться напасть на нее, когда она не в обличии героини, и она хотела справиться с ролью наживки на все сто. Скорее всего, он попробует сблизиться с ней, если не нападет в открытую.       Маринетт весь день не отходила ни на шаг от Альи. За это время никто странно себя с ней не вел — все было как всегда.       По пути домой тоже не было ничего необычного. Ее провожали почти все одноклассники: сначала вызвались Нино и Алья, потом к ним присоединились Аликс, Роуз и Джулека. Хлоя тоже примкнула к ним, хоть и сморщив нос, а вместе с ней пошли Сабрина и Натаниэль. Последний слишком часто стал оказываться рядом с блондинкой, но причин для такого его поведения Маринетт не находила.       Было странно подозревать своих друзей — но сейчас от Хищной Моли можно было ожидать чего угодно. Даже зная, что Бражник — взрослый мужчина, Маринетт не могла не напрягаться каждый раз, когда к ней кто-то обращался. Знание, что у него уже есть в напарниках Маюра, только подкрепляло возможность того, что теперь он нашел приспешника в лице кого-то из ее знакомых. Слова Альи на интервью все еще отдавались набатом в ее голове, повторяя, что есть люди, готовые добровольно помогать Бражнику. Мог ли среди окруживших ее быть тот, кто согласится на такое? Сейчас Маринетт была ни в чем не уверена. Возможно, стоит взять Натаниэля на заметку, потому что раньше, даже несмотря на то, что Маринетт ему вроде бы нравилась, он никогда не делал первый шаг.       Как только веселая группа людей оказалась возле дверей пекарни, Маринетт вежливо попрощалась со всеми. Алья и Нино хотели остаться, но Маринетт, сославшись на то, что хочет отдохнуть, выпроводила и их. Скорее всего теперь стоит ждать в гости Рену Руж и Карапаса, ведь сегодня очередь дежурить последнего, но она подумает об этом позже.       Оказавшись в комнате, Маринетт облегченно выдохнула. Первым делом проверив почту, она увидела письмо от Пенни, менеджера Джаггеда Стоуна. Та писала, что все ее плакаты получились отлично и больше переделывать ничего не нужно, а деньги за работу придут ей в ближайшие дни.       От счастья она завизжала и радостно закружилась на стуле.       Кажется, это письмо сделало ее день. Она чувствовала, что готова свернуть горы — и этим необходимо было воспользоваться. Еще в больнице она твердо решила, что обязательно сделает Адриану подарок — но раньше на это не хватало либо сил, либо настроения. Достав из сумки скетчбук, она принялась за работу.       Что можно ему подарить? Сначала Маринетт думала, что обойдется выпечкой, но все же решила сотворить что-то своими руками. Как последний, прощальный подарок, который она ему сделает. На чистом листе быстро оказался набросок лица юноши, а на другом развороте — он в полный рост. Она уже столько раз рисовала для него эскизы, что рука двигалась на автомате.       Маринетт, напевая одну из песен Джаггеда, весело проводила острые линии, создавая очередной шедевр. Но стоило ей обвести взглядом получившийся результат, мелодия прервалась, а карандаш выпал из расслабленных пальцев, отдаваясь гулким стуком о столешницу.       На нее с левой страницы смотрел мило улыбающийся Адриан, а на правой стоял он же. Но не это так ее шокировало — костюм, который она создала, очень напоминал ей вечно ухмыляющегося напарника. Черные штаны с металлическими вставками, такого же цвета кеды, и в завершение образа — черная футболка с отпечатком кошачьих лап на груди.       Почему, почему же, создавая костюм для Адриана, она снова подумала о Нуаре?       С раздражением закрыв скетчбук, она устало откинулась на спинку стула.       Если так подумать, она сейчас очень много времени проводит с Котом. Оказывается, он может быть ответственным и заботливым, если не будет шутить. То, как он переживает за Маринетт, а не Ледибаг, отдается учащенным стуком в грудной клетке. Она заметила, что сама была не прочь его компании — взять хотя бы вчерашний вечер, когда практически всю ночь они провели за просмотром фильмов. Будь это месяц назад, она бы выпихнула надоедливого Кота за пределы комнаты, а не разрешила бы ему есть круассаны прямо на софе. Даже на крошки по всей комнате не жаловалась!       Маринетт сомкнула глаза и потерла их.       Нет, наверное, это просто усталость. Не может она считать Нуара чем-то большим, чем просто хорошим и заботливым другом. Нельзя ей считать так.       Надо проветриться. Магазин тканей — лучшее место для того, чтобы не думать о свалившемся бремени, ведь все мысли будут заняты исключительно дизайнами. Взяв сумочку с Тикки, она поспешила на улицу, так никого и не предупредив о том, куда собирается.