Таяние

      Встречу назначили на вечер, поскольку Фи находилась в пути в столицу, а по прибытии обещала сразу же приехать на осмотр. Тем временем Алата, как и прочие пленницы, перешла под крыло дворцовых лекарей; девушек вымыли, переодели и расселили по свободным комнатам, чтобы назавтра рассказать о новых обязанностях. Конечно, последнее не касалось члена совета: для неё, как и всегда во время собраний, выделили отдельную комнату с сиделкой.       Инсильф и Эсия в ожидании лекаря сначала долго сидели в своей комнате, а затем отправились ужинать в большой дворцовый зал, где впервые, если следовать воспоминаниям Ина, встретились.       Стол накрыли по всем правилам, раздвинув стулья супругов так далеко друг от друга, как это вообще было возможно, но уже умудрённый опытом король сам взялся было за стул… Маг тьмы мягко опустил четвероногого друга на пол и едва усмехнулся, что означало лишь то, что он снова задумал некую пакость. Инсильф неловко выдохнул. Несмотря на то, что они переоделись в менее официальные наряды, во дворце всё равно каждое мгновение казалось, что кто-то наблюдает за ними, особенно когда наступал вечер. — Ты такой напряжённый, — почти что промурчал Эсия, опускаясь на стул и привычно широко раздвигая колени. Он едва коснулся бёдер подопечного и устроил его у себя на колене. — Прости, — Ин убрал назад выскользнувшие из причёски пряди и прикрыл глаза. — Мне всё кажется, что ещё какой-нибудь враг выскочит из-за угла и потребует мою голову. А ведь мы даже мать не похоронили… — Не думай об этом, — требовательно сказал маг тьмы, ловко подзывая ожидавшую под дверью служанку.       Инсильф было подумал, что его супруг сдружился с местными неприятными дамочками, но стоило девушке приблизиться, как он всё понял. Перед ним была Маки, в том самом образе, в котором и раньше прислуживала ему во дворце, ещё до свадьбы. — Заставляешь девушку работать во вторую смену? — наигранно удивлённо спросил Ин.       Дракон кивнула: — Именно! И никакой двойной оплаты, а мы, между прочим, в опасном ущелье возводим из ничего замок для него!       Мягко кивнув, словно бы заранее соглашаясь со всеми обвинениями, Эсия протянул Маки пустой бокал, непрозрачно намекая, для чего она здесь. В конце концов, он не собирался выпускать Инсильфа из объятий только для того, чтобы открыть бутылку вина, — да и не слишком-то престижно было так поступать.       Девушка показала ему язык и вместо того, чтобы послушно достать пробку, отвернулась, старательно что-то вытаскивая из-под чересчур пышного платья… — Из старых запасов, — подмигнула она своему хозяину. — Покрепче. Как Вы, господин, любите. — Что это? — Ин удивлённо рассматривал коричневатого цвета жидкость из небольшой прозрачной стеклянной бутылки, пока Маки наполняла бокал. Тёрпкий едва ощутимый на таком расстоянии запах намекал, что пойло, вероятно, смертельно опасно для жизни неприспособленых к алкоголю субъектов.       Эсия ответил сам: — Настойка. Для меня обычное вино — чересчур слабый наркотик, а нечто, изготовляемое в королевстве, вообще не пригодно к употреблению… Хочешь попробовать?       Брови Маки подскочили вверх, однако она ничего не сказала, только поклонилась и вышла из зала, не желая даже знать, чем всё закончится. — Хочу, — внезапно для самого себя сообщил Инсильф, облизывая губы. — Только… Не из бокала. Как тогда…       Маг тьмы усмехнулся, наслаждаясь смущением на лице подопечного. Сколько бы времени они ни провели вместе, говорить о собственных желаниях для Инсильфа всегда было значительной проблемой… Вот и сейчас он неловко отводил взгляд, словно бы в деталях описал нечто абсолютно неприличное.       Придвинув бокал к губам, Эсия сделал небольшой глоток, позволяя горячительному напитку чуть подправить его мироощущение, а затем отпил почти половину, но не стал глотать.       Ин осторожно обнял супруга за шею, придвигаясь ближе и приоткрывая рот… Маг тьмы буквально впился в его губы, жадно целуя, и «опасная жидкость» скользнула в рот короля, а оттуда — по горлу вниз, разгоняя кровь в венах. Инсильф в первое мгновение даже не понял, что произошло, а когда осознал себя, то уже с жаром целовал Эсию, словно пытаясь добыть из него ещё немного странного алкоголя…       Он растекался в руках супруга, и тот нежно притянул любимого ближе, поглаживая по волосам. — Всё в порядке? — маг тьмы взял со стола бокал с остатками алкоголя и, не дожидаясь ответа, допил сам, пока Ин не попытался потребовать большего. Судя по его раскрасневшемуся лицу, «большего» отнюдь не требовалось. — Да, — решительно ответил Инсильф, осторожно выпрямившись, чтобы убедиться, что зал не кружится у него перед глазами.       Взгляд упал на Эсию… Неимоверное желание коснуться его (нет, даже не так. Повалить его на кровать, раздеть и тогда… Фантазии сводили парня с ума, а стоило подумать о том, что из-за связи супруг видит все детали, — его опять уносило) сводило Ина с ума. Какая теперь встреча с лекарем, если в крови бурлит желание то ли рваться в бой, то ли выплеснуть энергию иным, более привычным способом?       Маг тьмы прикрыл глаза, притягивая подопечного ближе, и они снова поцеловались, растворяясь в пустоте и бессмысленности всего прочего.       Их уже не интересовали остатки ужина, только чужие губы, руки и всё тело целиком. Вероятно, всё закончилось бы весьма очевидно, если бы в зал не ворвался растрёпанный Соля, прервав идиллию на самом интересном месте. Второй принц вежливо кашлянул, демонстрируя, что без крайней необходимости ни за что не стал бы мешать, и поклонился. — Что случилось? — рвано выдохнул Инсильф, с трудом фокусируя взгляд. — На карету, которую мы послали за Фи, напали. Посреди города… Мне доложил один из наших наблюдателей: карета свернула с намеченного маршрута и двинулась за город, — Соля замолчал, явно пытаясь сформулировать предложение так, чтобы оно не звучало повелительно, — мне бы очень хотелось… То есть я прошу Вас, Ваше Величество, помочь Фи. Если кто и успеет вмешаться до того, как воры поймут, что в королевской карете нет ничего ценного, кроме самой девушки, то только вы двое.       Ин невольно вцепился в своего супруга, поскольку справиться самостоятельно уже не мог, хоть желание помочь лекарю, попавшей из-за них в беду, превозмогло желание сию секунду оказаться в постели. — Эсия, — шепнул он, лбом касаясь груди мага тьмы. — Хорошо, — пожал плечами, выдыхая, тот. — Сейчас я использую на тебе одну особую технику из арсенала магии тьмы, и она позволит в самые кратчайшие сроки избавиться от алкоголя, но до того, надеюсь, ты будешь не против…       Согласно кивнув, Инсильф крепко обхватил супруга за шею, и тогда Эсия легко и абсолютно беспрепятственно взял его на руки, одновременно поднимаясь со стула. Соля смотрел на происходящее молча, никак не комментируя действия своих правителей, а когда парочка телепортировалась прочь, даже не попрощавшись, то только пожал плечами, прикрыл дверь в зал и отправился в библиотеку — отыскать Фоула и доложить ему о произошедшем.       Тем временем супруги Рульсио переместились в опорную точку наблюдения, ближайшую от столицы по направлению к лесу. Именно сюда, как считал Соля, должна была уехать карета… На замёрзшей земле не осталось следов от колёс, однако чутьё вело парочку дальше, вглубь чащи из высоких тенистых деревьев, куда почти не заглядывало солнце. — Как много краж девушек за последнее время, — заметил Инсильф, которого медленно покидал алкоголь, а вместе с ним и веселье, искренняя радость новому глотку… Однако желание касаться Эсии абсолютно никуда не делось, и парень тяжело вздохнул. Приходилось смириться, что это его собственное осознанное решение: провоцировать супруга на обещанный марафон. — Меня радует, что ты хотя бы себе признал это, — удовлетворённо улыбнулся маг тьмы, наслаждаясь своей небольшой победой. Он прижимал подопечного к груди, и они оба наслаждались близостью, пока это ещё было возможно. — Забудь это, — выдохнул король, серьёзно глядя на любимого. — Я приказываю тебе забыть…       Эсия рассмеялся, а когда немного успокоился, то выдохнул: — К сожалению, я обязательно вспомню о твоих словах ночью.       Инсильф покраснел, неловко касаясь груди супруга сквозь ткань одежды. Мысли путались, заплетались и желали раствориться где-то на задворках сознания, и только усилием воли он наполовину осознавал, что они с Эсией продвигаются вперёд через лес.       Казалось, мага тьмы в принципе не беспокоило, что стояла ночь, что лес должен считался опасным для обычных людей… Обитатели этого места чуяли его недоброжелательный настрой издалека и обходили странную парочку на таком расстоянии, что случайному обитателю могло показаться: лес вымер или надолго уснул; чересчур уж полная тишина окружала двух правителей королевства. — Мы близко, — предупредил Эсия, едва касаясь макушки подопечного носом. — Отряд небольшой, до двадцати человек, вооружены как разбойники. В плену Фи и ещё две девушки, они мне не знакомы. — Мне подождать тебя здесь? — Инсильф догадывался, что стиль боя его супруга отвратительно не сочетается с нынешним положением дел.       Тот только покачал головой, деланно обижаясь, мол, за кого ты меня принимаешь? — Всё в порядке, как раз для таких случаев я и практикуюсь в магии, Ин. — Для того, чтобы носить своих партнёров на руках? — уточнил король, задумчиво осматриваясь.       Его взгляд немного прояснился, и теперь Инсильф видел, насколько глубоко в лес они забрели; он буквально кожей ощущал присутствие врагов, опасных не для него, но для беззащитных пленниц… И ему самому захотелось ринуться в бой. Однако парень отлично знал, что в нынешнем положении никак не сможет помочь любимому (разве что, может, взорвать «ледяную бомбу» прямо посреди леса), и потому не лез на рожон. — Для того, чтобы носить тебя на руках, — мягко объяснил Эсия, покидая безопасные кусты.       И пока Ин утопал в своём смущении, шорох веток мгновенно привлёк внимание часовых. Парочка воинов вскочили на ноги, видимо, решив расправиться с нарушителями самостоятельно, однако волна магии тьмы вынудила их замереть на месте, лишив возможности даже пошевелиться.       Инсильф легко распознал заклинание: эта схема приводила не слишком храбрых воителей в ужас, лишая возможности не то что нападать, но и в принципе двигаться. — Рад, что ты оценил, — Эсия спокойно обошёл часовых и двинулся напрямик через ряды разбитых на ночь палаток. Несмотря на опасность, разбойники, видимо, решили всё равно ночевать в лесу; это и стало их погибелью.       Хотя, откровенно говоря, способности мага тьмы к поиску определённых личностей позволяли отыскать кого угодно и где угодно, если только знать, как человек выглядит и как отпечатывается его магический фон. — Ты ведь не станешь их убивать? — осторожно уточнил Ин, для которого происходящее приобретало привычные яркие краски. — Нельзя? — в голосе супруга сквозило неподдельное удивление. Видимо, для него любая добытая собственными усилиями добыча могла быть умерщвлена на месте. Особенно в случае, как этот, когда необходимо было спасти заложниц, не навредив им. — Мне казалось, они плохие люди, а значит я имею право казнить их без дополнительных разбирательств.       Король покачал головой. Его до ужаса пугала сама мысль о том, что кто-то умрёт, но если это сделает ещё и Эсия, то вряд ли Ин смог бы попросту смириться со своей откровенной беспомощностью. — Ты не можешь привести всех вокруг во дворец и отправить на перевоспитание… просто потому, что в таком случае сама резиденция короля утратит свой смысл, — напомнил маг тьмы, нетерпеливо замерший рядом со скованным ужасом разбойником. Он дожидался конца дискуссии, чтобы наконец обезглавить несчастного… — Ты прав, я не могу, — согласился Инсильф, решительно сжимая свои тонкие пальцы в кулак. — Но и убивать их — тоже не решение. Мы можем обсудить с судьёй меру пресечения, а после приговор приведут в исполнение.       Недовольно выдохнув, Эсия применил ещё одно заклинание. Простое плетение нитей вызвало реакцию с предыдущей наложенной магией и следом вспыхнуло буквально всё вокруг. Палатки горели, превращаясь в угольки… Дети и женщины бы бежали, но среди разбойников оставались одни лишь мужчины приблизительно одинаковой комплекции, чтобы при коллективном шаге вперёд они могли спасти от атаки кого-нибудь значимого. Своего лидера, например. — Для чего тебе спасать тех, кто желал тебе смерти и на во что тебя не ставил? — маг тьмы не шевельнул и пальцем, однако надвигавшиеся на них враги рухнули в траву будто подкошенные. Он бы убил их, и тогда представление смотрелось бы лучше, однако избегать пристального взгляда Инсильфа, когда тот находился у него на руках, оказалось попросту невозможно. И ради подопечного он принял непростое решение: никого не умерщвлять, не калечить и по возможности даже не ранить. — Но взамен я тоже попрошу тебя об услуге, Ин. Я имею в виду, когда мы останемся наедине. — Хорошо, — нерешительно ответил парень, мысленно уже предполагая, какую «услугу» хотел заполучить Эсия.       Битва закончилась в какие-то мгновения. Все разбойники один за другим оказались прикованы к земле или валялись без сознания; пленницы, которых маг тьмы заранее укрыл защитным шаром, нервно дрожали в отдалении от пылающих шатров. Само наличие стоянки разнилось со словами Соли, что догнать воров будет трудно, но…       Ин коснулся плеча супруга, и тот послушно опустил подопечного на ноги. Чуть пошатываясь, и кто знает, от того, что принимал алкоголь или из-за последствий поспешного очищения организма от него, король подошёл к ближайшему пленному, который нервно шевелил зрачками, присел на корточки и задумчиво погладил его по плечу.       Этот «враг» был ненамного старше самого Инсильфа и нервно задёргался, когда парень коснулся его: возможно, боялся, что его начнут мучить… Однако членораздельных слов у него изо рта не вышло. — Пожалуйста, позволь ему говорить, — Ин обернулся к Эсии, который снял с девушек щит, достал из хранилища свой двуручный меч и в одно движение избавился от сковывающей их верёвки. — Не думай, что он станет говорить правду только потому, что его жизнь под угрозой, — в самом построении фразы крылось чересчур явное недовольство, однако ни тон голоса, ни малейшее движение тела супруга не выдало его. Только смысл слов…       Стоило пленнику снова заполучить возможность использовать рот по назначению, как он взмолился о пощаде. Долгая тирада, вероятно, должна была убедить Ина избавить разбойника от магических оков и отпустить на волю, но после первых двух слов оказалось, что воспринимать настолько долгие речи парень попросту не в состоянии.       Инсильф только едва кивал, не догадываясь, насколько невпопад реагирует на вопли. — Я закончил, — сообщил маг тьмы, когда Фи в привычно белом, но перепачканном грязью платье, и ещё две невысокие рыжеволосые девушки были полностью свободны и готовы к транспортировке. — Эсия, — Ин встал, игнорируя своего пленника. — Чего изволит мой любимый и драгоценный король? — шутливо поклонился супруг.       И пусть в основном его использование формальностей в общении казалось надругательством над всеми правилами приличия, Инсильфу нравилось, когда Эсия зовёт его «король», добавляя «любимый», — они словно бы становились невероятно близки, хоть и на несколько мгновений. — Давай направим всех пленников на строительство замка, — предложил он, косо поглядывая на всё ещё бормочущего извинения разбойника. — Ты хочешь, чтобы они за ночь возвели нам крепость? — хмыкнул Эсия. — Но это отличное решение. В любом случае, Лира и Маки за ними присмотрят, а из-за расположения замка сбежать им будет попросту некуда…       Ин выдохнул. Хотя чужие слова для него расплывались неровными строчками, то, что произносил супруг, всегда выглядело для него чётким и разборчивым. Возможно, всё из-за магической связи, благодаря которой они могли улавливать мысли друг друга и общаться исключительно таким способом.       А стоило подумать, что впереди их ожидала долгая беседа с Фи на тему наркотического вещества, которым опоили Алату, как желание бодрствовать покидало его тело скорее, чем хотелось. И когда король было подумал, что, возможно, движение мира по кругу не совсем правильно, его сознание уже уплыло прочь, оставляя за собой лишь кромешную темноту.       Инсильф отключился.       Темнота бессознательности была приятной и спокойной, однако здесь он порой всё ещё ощущал холод, который мучил его почти всю сознательную жизнь. Это ощущение замерзания, когда внутренности скручивало от боли, а органы превращались в куски льда, за годы стало для парня чем-то вроде дурной привычки, и потому в моменты, когда во сне он ещё не осознавал себя, его сознание терзал тот же холод, что и раньше. — Снова ты, — устало заметил Ирс, коротающий время тем, что висел вверх ногами где-то на уровне условного потолка. — Да, — улыбнулся Инсильф. — Как твои дела?       Ирс задумчиво пожал плечами. Вероятно, для него планирование восстания и все те сражения с политическим режимом целого королевства были долгой, кропотливой и очень изнуряющей работой, а теперь, обитая во дворце, он мог спокойно жить, словно обычный человек… Несмотря на магическое обещание, которое и без того гарантировало верность пленника, за Ирсом наблюдала Кэттл, а также местная стража, но отчего-то казалось, что для светловолосого мечника в этом надзоре нет ничего неприятного.       Затем, словно бы следуя за ходом размышлений Ина (но мыслей его Ирс точно слышать не мог), тот перевернулся и встал на ноги, оправляя свою одежду типичного аристократа, с классической жилеткой, рубашкой и брюками. — Думаю, работать на тебя намного проще, чем сражаться с тобой, — подвёл итог мечник. — По крайней мере, я не чувствую себя истощённым и мне не кажется, что я поступаю плохо. А это чего-то да стоит. — Ты хотел бы взглянуть на могилу Олтиса? — Инсильф всё так же сидел на условном «полу». Их окружала бесконечная чернота, в которой не было абсолютно ничего, кроме них двоих: видимо, Ирс не слишком беспокоился необходимостью заполнять пространство вокруг себя.       При звуке имени любовника мечник неловко прикрыл лицо рукой, скрывая явно отразившееся на оттенке лица смущение, и сквозь пальцы осторожно поглядывал на своего короля.       Они дрались бесконечное количество раз. Стоило Инсильфу уснуть — он попадал в чужое пространство, а там уже поджидавший его Ирс оголял меч, и они сходились в безумном поединке, который приводил лишь к тому, что за ночь они оба отдыхали не больше, нежели рабы, вынужденные продолжать свой бессмысленный труд сутками, что бы ни происходило вокруг.       Вероятно, Ин мог бы мысленно проиграть все варианты развития событий, поскольку хоть стиль его бывшего врага и был необычайно быстр, приёмы не слишком отличались — можно было представить каждый шаг Ирса, нарисовав разветвляющееся древо…       Из размышлений, явно затянувшихся, как и молчание светловолосого мечника, Ина вытащил желанный ответ: — Ты хотя бы представляешь, кем он был для меня? Да я бы никогда не решился узнать, где его похоронили… Всё время считал, что… — Всё в порядке, — король поднял руку, и мир вокруг внезапно стал белым-белым.       Привычно появились вдали высокие горы, небо окрасилось в нежного оттенка серый: это снежные облака скрыли его от внимательных глаз, как Эсия осторожно скрывал любимого за поношенным плащом, чтобы никто не спрашивал, отчего правители королевства беспечно гуляют по улочкам.       Снег укрыл землю, которая всего несколько мгновений назад была только безликой и молчаливой чернотой.       Ирс удивлённо обернулся, разглядывая чужой пейзаж, вторгнувшийся в родной ему мир. Он замер. Казалось, что мечник никогда не видел ничего подобного, хотя на севере страны можно было встретить и холод, и редкий снег… Инсильф невольно подумал о том, что в действительности далеко не каждый вообще знал, насколько прекрасна зима.       Она была ему почти что матерью. Холод, окутывающий тело, превратился в воспоминание, однако Ин, пытаясь мысленно вернуться во времена, когда его душа томилась под замком во дворце, всегда использовал именно родную магию льда.       Воспоминание о матери скрутило его тело где-то в районе живота. Нервно выдохнув, поскольку казалось, что кишки его стянулись в тугой узел, Инсильф попытался успокоиться, прийти в себя… Вместо этого он безмолвно зарыл ладони в холодный снег и опустил голову, скрывая от своего невольного компаньона непрошенные слёзы. Почему он оплакивал людей, которые для него ничего не значили? Отец и мать, мать и отец — к рождению Ина они уже утратили надежду, израсходовали свою странную любовь на других своих детей, и младшему не осталось ничего, кроме как смириться.       Никто не любил его.       Король закрыл лицо ладонями в бессильной попытке убежать от всего мира и самого себя в первую очередь. Он отлично знал, насколько его любили… Те люди, которых он ненавидел за подаренную ему с рождения клетку, всё же очень старались в меру своих сил любить его, но ребёнок, испуганный и беспомощный, не мог понять больше, нежели они говорили вслух. — Эй, — Гил опустилась на снег рядом с ним, притягивая к себе колени. — Прости. Я ничего не понимаю ни в людях, ни в жизни, хотя раньше мне казалось, что у меня есть силы одолеть всех и каждого, кто встанет у меня на пути. Я подумала, что завоевать королевство будет не так уж и сложно. Что у меня наконец хоть что-то получится… И я не смогла смотреть в твои глаза, не смогла убить тебя в первую же встречу, а тогда опустилась на колени, чтобы ты не увидел, насколько страшно было мне стоять перед вами двумя и впервые за долгие годы сомневаться.       Ин сгрёб снег пальцами, нервно притянул руки ближе, рассматривая закоченевшие конечности…       Быть может, если бы он был таким же, как и Гил, то тоже попытал бы удачу в битвах; стал бы магом, известным на всё королевство, а после когда-нибудь случайно столкнулся бы с Эсией (ведь того вела сама судьба), чтобы снова влюбиться и отдать всего себя. Но не только Инсильф полностью принадлежал супругу. Как его одноручный клинок был одинаково острым с двух сторон, так и они оба не могли существовать друг без друга. — Я не умею утешать, — вздохнула мечница, отводя взгляд. — И ведь я виновата в том, что для тебя всё бессмысленно… — Это не так, — Ин выдохнул, отпуская комок в своей груди. Пусть ощущения ускользают прочь, исчезают и растворяются в белоснежно-белом свете снежного покрова, пусть мысли очистятся и придут в порядок — он уже давно не обязан страдать по ушедшим, вне зависимости от «срока давности». — Для меня жизнь имеет смысл. Да и для тебя тоже, не так ли?       Гил отвернулась, скрывая выражение своего лица.       Инсильф невольно подумал, что перевоплощение из одного облика в другой словно бы меняет и самого Ирса. Словно он не просто менял верхнюю одежду, но и наполнение целиком. Становился иным человеком… И эта мысль заставила его задуматься о том, хотел ли бы он сам избавиться от оков своего тела с его особенностями и потребностями и стать кем-то другим, абсолютно непохожим на себя. А потом Ин внезапно понял, что это глупо: кем бы он ни стал, всё равно будет любить магию и Эсию, по большей части игнорируя всё остальное.