Рождённая зарёй.

Сонный город не спешил очнуться от оков Морфея, холодный ветер пробирался под подол плаща и заставлял меня кутаться в него всё сильнее. Август был немилосердным, отчего-то я никогда не любила этот месяц года, наверное потому, что он означал конец лета и наступление осени, а в наших краях она всегда была холодной и слякотной. Золотой же осень могла быть только пару дней за все три долгих месяца, в остальное же время она превращалась в череду серых будней. Привычная дорога по городским мостовым заняла пятнадцать минут. Дома, садики, клумбы и мосты через реку — всё это было привычно мне и повторялось изо дня в день в любую погоду, несмотря на ситуацию в городе и моё самочувствие. Я думала и предавалась рефлексии, пока небо бледнело на востоке. А тем временем впереди уже маячила часовая башня… Это гордое высокое строение пробивало шпилем небо, в ней было ровно двести тридцать три каменные ступеньки, уже потрескавшиеся от времени, но всё ещё пригодные для использования. Я вошла в неприметную дверку, которая скрывалась в тени двух больших вазонов, и начала подниматься по ступенькам. — Раз, два, три… — считала про себя, это тоже некая традиция, способ медитации, чтобы успокоиться и сосредоточиться на деле, — … пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… — Ушла без нас и даже не предупредила! — голос Бонни оглушил и заставил остановиться. Дух был если не зол, то как минимум раздосадован и не скрывал этого. Лью отнеслась к ситуации более флегматично, но даже её глаза метали молнии. — Я не обязана предупреждать вас обо всех своих передвижениях, — проговорила, смотря прямо перед собой, а затем продолжила путь наверх. — Не обязана, — зло вставила свои пять золотых карра Льюиза, — Однако ты помнишь, что было в прошлый раз, когда ты, Касси, ушла без нас? Потеря контроля, дорогая, так просто не обходится для организма мага и общего магического фона города! Пытались меня пристыдить и самое страшное, что у них это получилось. — Да, я виновата, но извиняться не буду, — упрямо пробурчала в ответ и, больше не оглядываясь, продолжила подъём вверх. И так потеряла драгоценные секунды. Когда вышла на смотровую площадку, небо уже совсем посветлело, чуть не опоздала… Духи маячили где-то за спиной, я слышала, как они тихо переговаривались между собой, но точно знала, что они уже не сердятся, ворчат, но не злятся. Конечно, они не сразу в этом признаются, но на моих губах промелькнула тень улыбки. Я скинула с плеч тёплый плащ и ветер тут же воспользовался этим, обнимая своей ледяной хваткой. Глаза закрылись сами собой, так легче сконцентрироваться и погрузиться в себя. Первые ноты дались нелегко, но чем больше раскрывался голос, тем увереннее и спокойнее я становилась. Как будто внутри у меня сломался стальной стержень, открыв единственную отдушину и возможность полноценно использовать магию, которая в другое время заперта за семью печатями. — Когда холодные объятия Исчезнут в утренней заре. Когда Луна и Солнце — братья, В дворцах проснуться короли… Сквозь сомкнутые веки я мало, что могла увидеть, но ясно чувствовала, что Солнце появляется из-за горизонта и первый неуклюжий лучик бежит по верхушкам крыш. Он ещё не успел добежать до моих ног, но времени оставалось всё меньше. — Тогда взлетит над миром песня И загудит огонь в печах, И Правда, всем небезызвестна, Вдруг вспыхнет пламенем в речах. Резкий взмах рукой и тысячи искр вспыхнули в небе, стороннему наблюдателю показалось бы, что это последний отблеск звёзд или капельки росы, опускающиеся на траву, но для людей знающих было понятно, что совершается чудо и главный его виновник я. — Когда роса коснётся луга, Туманом скрыв зелёный наст, Река для всех живых подруга, Влюблённых тайну не предаст. На этой части моей мелодии, слёзы сами катились по щекам, как будто сигнал, что конец чуду близок. Искры исчезли, а небо над головой меняло свой цвет с синего, на бледно-голубой и нежно-зелёный, постепенно перерастая в розовый и нежно-оранжевый. Я не видела этого, потому что глаза мои всё ещё были закрыты, но знала, что происходит вокруг. Даже ветер на время ослабил свою хватку и утих, а одинокую мелодию заклинательницы где-то вдалеке подхватили птицы, верховодили среди которых соловьи. — Подхватят птицы песни трели, За ними вспыхнет первый луч, Как тихий смех весной капели, Достигнет в небе тёмных туч. На секунду первый лучик застыл у моих ног, я чувствовала его тепло и свет, распахнула наконец глаза и сразу увидела духа Солнца по имени Люмо. — Светлых путей Вам, нойра Кассиопея, благодарю, что вновь открыли для меня двери, — звонко прощебетал он и взвился вверх, освещая землю сотнями лучей. А моя мелодия затихала в шуме города… — Затихнет песня, канет в лету, Но жизнь кипит под сенью дней, С закатом полетит по свету, Та песня, что поёт Морфей. И тот самый лучик, первый, выглянувший из-за крон деревьев, побежал по моим ногам, поднялся выше и мягко коснулся лица. Ещё несколько мгновений воздух гудел после мощного магического выброса, на крыльях ветра, эхом оглашая луга и леса, летела моя песня, но вскоре и её отголоски исчезли, утонув в звуках просыпающегося города. Каждое утро, с одной стороны такое похожее на предыдущее, с другой — таило в себе массу нового и неизведанного. Даже сейчас я заметила, как много жёлтых листьев слетело с макушки берёзы и опустилось ярким ковром на землю. А ведь ещё вчера они зелёные весело шуршали, когда порывы южного ветерка играли с ветками в прятки. — Пора, — вдохнув полной грудью, прошептала я, накинула на озябшие плечи тёплый плащ и отправилась вниз по лестнице туда, где под весёлый бой часов, как муровейник, оживал город.

***

Два духа зависли над каменным полом, смотря на тоненькую светловолосую фигуру нойры, когда первые звуки песни достигли их, закружили в красочном танце искр. — Никогда не перестану удивляться этой магии, — Льюиза с нежностью посмотрела на Бонни, в ожидании, что тот, как и всегда, пригласит её на танец, но ошиблась. Лицо герра было серьёзным и несколько мрачным: глаза неотрывно следили за движениями нойры Кассиопеи, а уголки губ были трагично опущены вниз, как будто фейри собирался расплакаться. Но представить, что благородный герр Боннифациус Сантос будет по кому-то лить слёзы, Льюиза не могла. — Бонни, — тихо шепнула она, но дух её, казалось, не услышал, — Бонни! — чуть громче проговорила Льюиза, но и это её восклицание фейри пропустил мимо ушей. Карра нахмурилась и откинула зеленовато-синие пряди за спину, такого пренебрежительного отношения к себе она не намерена была терпеть. — Мы каждый день молча наблюдаем за тем, как хрупкая полукровка открывает двери между мирами, — Лью искринне хотела обижаться долго, чтобы Бонни слопала его же собственная совесть и он первым пришёл мириться, но слова возлюбленного заставили её отринуть обиду в сторону и другими глазами посмотреть на Касси. — Кто бы мог подумать, что она нойра? Ведь даже мы ничего не знали, пока воочию не убедились, что это правда. А люди? Представь, что будет с ними, когда кто нибудь узнает, что среди них живёт та, кто может силой голоса переписывать историю, кто одним своим присутствием заставляет Солнце вставать на заре, а на закате покидать мир смертных! — Ты так и не понял? — карра рассмеялась в голос, иногда она, как женщина, замечала чуть больше, чем видел герр, — Касси не заставляет Солнце вставать и садиться, она совершает особый ритуал, практически проводит круговорот магии в природе. — Этого не может быть! — дух вскинул голову вверх и в его зелёных глазах поселился страх, — Но если она одной только силой песни способна изменить течение магии в мире, то что будет, когда, поддавшись соблазну, нойра захочет прямым приказом привнести или уничтожить что-то вокруг? — Наверное, именно поэтому она накладывает на себя столько печатей и запретов, — карра Льюиза грустно улыбнулась и вновь обратила внимание на Кассиопею, — Сила нойры слишком опасна в первую очередь для своей заклинательницы. Поэтому она отпускает её только утром и вечером пока плетёт свои заклинания, поэтому в остальное время дня и ночи она довольно молчалива и нелюдима. — Если бы я мог… — Бонни дёрнулся было вперёд, но призрачная дама остановила его. — Кто-кто, а Касси в жалости не нуждается, она слишком сильна для этого, — неприклонно заявила она и присела в лёгком поклоне перед Люмо, возникшем перед ними как из-под земли. — Доброго утра, господа, рад! Очень рад Вас видеть. Карра Льюиза, вы как всегда прекрасны. Герр Боннифациус, жду Вас в гости, — протороторил солнечный дух и в мгновение ока скрылся за ближайшей крышей. — Неугомонный нахлебник! Сам бы двери в миры и открывал, так нет, всё на нашу нойру скинул, — взвился Бонни, но тут же осёкся, когда заметил с какой светлой улыбкой на губах, что-то мурлыкая себе под нос, Касси направилась к лестнице. — Но что ни говори, кажется, наша девочка счастлива, — Лью стёрла с щеки невидимую слезу и поспешила в след за нойрой. — Пресветлые боги, пусть предсказание фàты не сбудется! — сложив руки в молитвенном жесте, зашептал дух фейри и после короткого молчания сорвался с места, чтобы догнать своих спутниц.