Эстетная

Новый день не задался с самого утра. Мало того, что Машенька не выспалась, так как, всю ночь ее терзали кошмары. Она ещё и проспала. А завтракая на бегу, она успела пролить чашку кофе на свой дорогой, арендованный костюм для съёмок. Из-за чего, срочно пришлось бежать в гримерку за новым нарядом, а оттуда сразу же на площадку. Где, уже заседали остальные преподаватели. Да, Маша опоздала. Мало того, что опоздала, вид ее был потрепанным из-за всей этой беготни. Полякова только мельком глянула на Марию, показывая своим видом — «с кем не бывает», но, вот госпожа Лукина. Ее взгляд был полон презрения. — Опаздываем, Мария Владимировна. — Извините. Маша быстренько падает на стул, рядом с Лукиной. Съемочная группа заканчивала с мелочами по свету, микрофонам и остальной атрибутике, чтобы, наконец, сказать: «Свет. Камера. Мотор!». Директор школы леди слегка накренилась в сторону Третьяковой, чтобы добавить ещё одну ложку дёгтя в этот день. — Второй «косяк» за два дня. Непростительно. — в полушёпоте говорит шатенка. — Я же извинилась?! — Машу начинает раздражать все это. — Этого недостаточно. Вы же понимаете? Благо, от ответа, Машу спас голос на площадке, который четко произнёс слово — «НАЧАЛИ!» Съёмки прошли в достаточно спокойной обстановке. Но, может это «затишье перед бурей? Ведь, не стоит забывать, что сегодня, Марию ждут на этом абсурдном собрании, по обсуждению ее персоны. Весь нужный материал, с участием преподавателей, отсняли ближе к вечеру. Уличная жара как раз спала, до уровня — приятных тёплых вечеров. И Маша за всей этой суетой уже и забыла про слова Лукиной. Но, зато та, все прекрасно помнила. И казалось бы, только и ждала этого. Встав со своего места, чтобы покинуть съёмочную площадку, директор окликнула Марию. — Мария Владимировна. Та тут же обернулась. — Жду вас у себя в кабинете. Не задерживайтесь слишком долго. И снова, не дождавшись какого-либо ответа, она уходит. Чтобы оставить слово за собой. — Вот черт. — выругалась про себя Маша. — Я совсем забыла про это собрание. И она пошла, вслед за удалившейся в доме Лукиной. Ведь, как говорится: «перед смертью не надышишься». Минутой раньше, минутой позже, ей не избежать этого тяжёлого разговора. Подойдя к закрытой двери в кабинет директора Маша стучит. В ответ, тут же, послышался приглашающий голос хозяйки кабинета: — Да, да. Входите. Делая последний глубокий вдох, Мария отпирает дверь и толкает ее вперёд. Войдя в кабинет, она тут же осознаёт, что они здесь одни. Никого, кроме неё и Лукиной здесь больше нет. Отчего, внутри сработала «паника» и Машу пробрала холодная дрожь. Директор стояла у стола. Облачённая в костюм своего любимого цвета «бордо», туфли лодочки и конечно же, ее не сменный атрибут к дополнению образа строгой директрисы — это очки. — Мария Владимировна. Проходите. Лукина делает приглашающий жест к столу, а сама в это время, идёт к той самой входной двери. Мария делает робкие и неуверенные шаги в сторону стола, как вдруг, слышит за спиной щелчки в замочной скважине. Дверь закрыта изнутри. Маше стало ещё страшнее. Она боится повернуться, она боится шелохнуться и даже дышать. Но, услышав медленные женские шаги позади себя, она все же выдавливает из себя этот жалкий вопрос, дрожащим голосом: — А… г-где… все остальные? — Они не придут. Шаги стихли прямо за спиной Третьяковой. Она понимала, что Лаура стоит в опасной близости. Но, все же надеялась, что это будет просто тяжёлый разговор, а не то, о чем она уже успела подумать у себя в голове. — Н-но… Вы же хотели вынести на обсуждение мои проступки? — Ты и правда поверила в это? Или ты и сама знала, на что идёшь? — Я поверила. — сглотнув ком в горле. Почувствовав чужую руку у себя на волосах над ухом, которая бережно убрала прядки за ушко, Мария вздрогнула от неожиданности. — Хватит. Я устала бегать. — обжигающий шёпот прямо в ушко блондинки. Вторая рука легла на талию, а спина Третьяковой была силком притянута к груди шатенки. — Пожалуйста. Не надо. — слабые попытки Марии, не внушали надежды. — Прекрати. — Все так же шепотом в ухо. — Я не верю ни одному твоему слову. Я же вижу, как ты реагируешь на меня. И я знаю, что ты тоже хочешь этого. Зачем весь этот спектакль, Маша? Произнеся все это, Лаура делает вдох у волос Маши. И продолжает. — Ты такая сладкая. Вся. От кончиков волос, до всей твоей натуры. И ее левая рука начинает скользить к животу. Медленно. Отчего, Мария не выдерживает этой пытки и резко разворачивается лицом к лицу к своей мучительнице. Смелый шаг. Или глупый? — Ну. Здравствуй! — улыбаясь ехидной улыбкой и опуская на время свои руки. — Почему ты опять решаешь все за меня? — послышались протестные нотки в голосе Марии. — Если я не решу все за нас, прямо сейчас, то мы доведём друг друга до могилы. Своими недосказанностями. — Лаура. Ты манипулируешь мной. Что ты вчера сказала? «Я хочу твоего повиновения»? Я не буду твоей игрушкой. Давай закончим все это. Не стоит продолжать. И снова тот устрашающий смех от директора школы леди. — Нет уж. В этот раз ты от меня не уйдёшь, моя дорогая. А на счёт «повиновения». Так я пошутила. Хотела посмотреть твою реакцию на мои слова. — Посмотрела? — Посмотрела. — И как тебе? — Видишь? Ты сама играешь с огнём. Тебе же это нравится. Признайся. А в моем вопросе про «повиновение» я поняла одно. Ты боишься меня, но ты не готова быть «ведомой» в этих отношениях. И именно поэтому, я беру все в свои руки. После сказанного, Лаура, не дожидаясь очередных вопросов из уст Марии, берет обеими руками ту за талию и притягивает в страстный поцелуй. Изначально блондинка не отвечает той взаимностью. Но, бой был проигран, так и не начавшись. Маша сдаёт оборону и открывает рот. Лаура тут же проникает в него своим юрким языком. Основательно изучая его. Наконец, Мария тоже отвечает. Она кладёт свои руки на плечи директора, в то время, как их губы сплелись в едином танце. Потихоньку подталкивая Машу к столу, Лаура начинает изучать тело своей любимой. Одна рука поползла вверх по талии женщины, вторая легла на волосы блондинки и зарылась в них всей ладонью. Когда ягодицы Марии настигли стола, они уперлись в него, как в опору. А пока Маша пыталась отдышаться, и прийти в себя от всего происходящего, Лаура уже начала расстегивать пиджачок блондинки. — Лаура. Стой. — Что опять? — продолжая расстёгивать. — Это неправильно. — Весьма вовремя, Третьякова. — Я серьезно. — Я тоже. Закрой рот и наслаждайся. У тебя итак было уйма времени, для размышлений о «неправильности». Ведь так? — Наверно, за это я тебя и полюбила. — За что? — За умение «командовать». — Так. Стоп. Ты сейчас призналась мне в любви? — Тебе послышалось. — раздался звонкий хохот. — Тише! Нас могут услышать! — Ой! — прижав рукой рот. — Так. Мария Владимировна! Я пока ещё не глухая. А за это, вы будете наказаны. И Лаура снова накрывает рот Маши, вовлекая в новую волну поцелуев, с ещё большей страстью. Пока они целовались, пиджак Третьяковой уже был ловко снят руками директора и скинут куда-то на пол. Встав поудобней, Лаура одной рукой зарылась в волосах той, что не прекращала целовать. Слегка потянув волосы назад, Маша поддалась этому приказу и наклонила голову, оголяя свою бледную шею. Шатенка отрывается от чужих губ и начинает нежно целовать шею. Пройдя каждый миллиметр, она поднимается к мочке уха и тихо шепчет. — Вы такая «эстетная». Вы такая изящная… — обжигая ухо горячим дыханием. — Боже. Северянин! Ты читала? — Да. — Но… Но, договорить Маше не дали. Рука Лауры легла ей на рот. Давая понять, что не время для разговоров. Вторая рука все также держала волосы на затылке блондинки, немного потягивая. Маша полностью отдалась ситуации. Послушно стоя у директорского стола. Сама же директор, тем временем, время как раз не теряла. Она облизнула мочку уха, после посасывая его же, она немного прикусила его, как бы заигрывая со своей жертвой. Маша тихо взвизгнула. — Я же сказала, будешь наказана. И тут Лаура тянется к рубашке Марии, начиная расстёгивать мелкие пуговицы. Маша не долго думая тянется к пиджаку шатенки и тоже начинает расстёгивать его. Желание овладеть друг другом становилось все больше и больше. Тугой узел внизу живота уже давно докучал обеим. Хотелось как можно быстрей разрядить этот накал страстей, но и одновременно не хотелось, чтобы этот вечер вообще заканчивался. Ведь, они обе так давно этого ждали. К бирюзовому пиджаку, откинутому ранее, полетел пиджак старшей женщины. Блузка Марии уже была расстегнута. Обнажая взору Лауры белый лифчик с кружевами. Маша, видимо решила повторять за действиями своего руководителя, так как, она тоже потянулась к блузке Лауры. На что, ее руки быстро были перехвачены за запястья. — Я не разрешала. — Мне надо просить? — Прелесть моя. Сегодня вечером, я здесь хозяйка. А потому, ты просто слушайся и не дёргайся. Понятно? — Как скажешь. Руки Лауры поползли вверх, от живота Третьяковой к груди. Обхватив ладонями упругую грудь и немного помяв, она не оставила без внимания рот Марии. Маша издала томный стон. Обмякнув на краю стола, прижатой между ним и госпожой Лукиной. Поглаживая ткань бюстгальтера, Лаура зажимает ноги Третьяковой между своих. Будто, та собиралась куда-то сбежать. Да если бы хотела, все равно не смогла. Поздно. Руки Лауры то и дело скользили по телу Марии. То спускаясь к кистям женщины, то вновь возвращаясь к груди, шее и животу. Кажется, что подушечки ее пальцев, очень хотели запомнить все мельчайшие детали этой блондинки. И не только пальчики. Рот впивал в себя чужие губы, а когда они разрывали этот контакт, то он спускался вниз. От шеи к груди и ниже, ниже. Живот уже делал восьмерку от такой долгой прелюдии. — Лаура. Ты изводишь меня. — Не торопись… Вдруг Лаура останавливается и беря Марию за руку ведёт к кожаному дивану в углу ее кабинета. Подведя к нему свою возлюбленную, она слабо толкает Машу на него. Та падает на спину. Расстегнутая блузка снова открыла взору бюстгальтер. На что и упал взгляд шатенки. Отойдя к своему столу и оставив на нем свои очки, дабы они не мешали, Лаура вернулась к дивану, где на неё с нежностью и любопытством взирала ее Машенька. — Кажется, это лишнее. — указывая пальцем на рубашку. Она присаживается на диван, опираясь об него одним коленом. И тянется к блузке Маши. Скинув лишний предмет, Лаура улыбается и говорит. — Уже лучше. Маша молча ждёт. Не смея возразить или как-то помешать процессу. Навалившись своим телом сверху на блондинку, они снова целуются. Плавно ведя одними пальчиками от груди к животу, а после к застежке на брюках, Лаура начинает расстёгивать их. Когда она справилась с этой задачей, не прерывая поцелуй, правая рука уже скользнула в раскрытые брюки. Почувствовав влажную ткань трусиков под рукой, ей стало дико жарко в своей одежде. И пускай на ней была только блузка и брюки, желание распаляло ее кровь не меньше желания Маши. Но, сегодня не ее очередь. Она так решила. Не всё сразу. Разорвав поцелуй, чтобы подарить эти губы другим, не менее важным местам, на теле Марии, Лаура скидывает свои и Машины туфли. Стягивает с неё брюки и начинает целовать ноги кареглазой. Руки то сжимали ляжки, то мягко поглаживали. В такт к этим движениям, Маша громко вдыхала и выдыхала воздух. Будто задыхаясь от пытки. Пройдясь ещё раз серией поцелуев, Лукина расстёгивает бюстгальтер Марии. Ее взору открылась чудная картина. Бурые соски Маши уже стояли от перевозбуждения и прикосновений к ним. Наклонившись к ним и вбирая по очереди две прелести Марии Владимировны, Лаура то мягко покусывала, то целовала и просто облизывала их. В то время, как рука ее, гладила Машу уже в трусиках. Маша застонала и раздвинула ноги в жесте приглашения. После чего, Лаура ускорила темп своей руки. Стоны стали все сильнее. — Тише, милая. Стянув трусики танго с блондинки, Лаура наклонилась к ее изнывающей от желания «киске». Играя с Машей сначала только языком, пока та извивалась под ней. А потом и посасывая. Маша начала молить. — Прошу. Лаура! Я больше не могу! Лаура добавила два пальца в промежность стонущей под ней Маши. — Такая нежная. Сладкая. Вкусная. Так и хочется съесть тебя! Медленно, прерывистыми движениями, пальцы входили и выходили из влагалища. Пока, наконец, Лаура не почувствовала на них липкую слизь. Маша всхлипнула в последний раз и обмякла на диване, тяжело дыша и прикрыв глаза. Лукина поняла, что та кончила. Улёгшись рядом с Машей, она решила спросить. — Все хорошо? Маша открыла глаза и повернулась всем телом к Лауре, чтобы поцеловать и обнять ее. — Все просто прекрасно. Они лежала так какое-то время. Обнявшись. И просто поглаживая друг друга. Пока шатенка не прошептала. — Надо идти. Нас потеряют и потом начнутся опять эти ужасные разговоры. — Ну, почему же ужасные? Я думала, что кому-кому, а тебе они нравились? Ты же про «Мауру»? — Да. — Теперь, мы официально можем заявить о нас. Чего уж там?! — Смешно. Вставай. Чмокнув в нос любимую. Лаура встаёт. Она подала Маше валяющиеся на полу брюки и все остальное, а сама вернулась к столу за своими очками. Натянув на нос оправу, она потянулась за забытым под столом пиджаком, как вдруг, услышала позади себя голос Маши. — Почему ты не дала тебя раздеть? Лукина обернулась. — Мы прощаемся? — Нет. — Ты куда-то торопишься? — Нет. — Тогда, почему ты не можешь подождать моего голого тела? Оставь его на потом. Поверь, ты все там видела. У тебя такие же «прелести», только свои. Маша подходит к Лауре, одновременно застегивая свою блузку. — Да не в этом дело. Я просто… люблю тебя… И мне хотелось бы сделать приятное и тебе тоже. — Как давно? — С самого первого сезона. Как ты не понимаешь? Лаура искренне удивилась. По ее лицу было отчётливо это видно. — Милая… Так давно? — Да… Лаура сокращает пространство между ними и крепко обнимает Машу. — Прости! Я не знала. — Как будто, ты что-то могла изменить. — Могла. — Забудь. Что было, то было. Главное, что сейчас мы вместе. Ведь так? — Вместе. Поцеловав Марию в последний раз. Они собираются и выходят из кабинета директора.