Эстетная

Съемки второй серии. Мария чувствовала себя просто паршиво. Слабость во всем теле. Температура. Что же ещё. Пришлось оповестить съёмочную группу, что она не сможет какое-то время присутствовать в кадре. На что, Маше конечно же дали несколько дней, отлежаться. В планах стояли съёмки испытаний с девочками, разговор с психологом и ещё много чего. Поэтому, некие трудности с потерей одного преподавателя не так уж и мешали процессу. Пока все были заняты съемками, Маша лежала в своей комнате с температурой. Напичкав себя все различными жаропонижающими антибиотиками. Температура на время спадала, но в какой-то момент снова поднималась. И так несколько раз на дню. И где только ее угораздило? На дворе жара. Скорее всего, виной ее шаткому состоянию, был — кондиционер. Больше винить было нечего и некого. В коллективе никто не болел… вроде. Промучившись с температурой, ближе к вечеру Марию снова отпустил жар. Она успела даже хорошенько выспаться. И в данный момент просто лежала и читала новый глянцевый журнал, что принесла ей ее помощница. Они неплохо ладили. Девушка несколько раз за день успела поинтересоваться самочувствием Марии. Да и не только она. Чтобы не сильно докучать больной, многие написали ей сообщения со словами поддержки, и пожелали скорейшего выздоровления. Из преподавателей, видимо, была обеспокоена только Полякова. Она написала ещё днём. Рассказала, что лучше всего принять от температуры. И это не антибиотики, а народные средства. Великолепная женщина. Лукина же, напротив. Не удосужилась почтить своим вниманием ни в каком виде. Ну и прекрасно. Пролистав ещё пару страниц, послышался тихий стук в дверь. Блондинка никого не ждала в столь поздний час. Время близилось к десяти вечера. Да и настроя, принимать гостей в таком состоянии, у неё не было, честно говоря. Хоть, ей и стало получше. Все же, оторвав от кровати своё измученное жаром тело, Мария двинулась к входной двери. Накинув по пути лёгкий льняной халатик. Открыв дверь, Третьякова была удивлена увиденным. А точнее, той, кто стояла за этой самой дверью. Помяни черта, и вот он. Лаура Лукина! Собственной персоной. — Добрый вечер, Мария Владимировна. — достаточно мило начала директор школы. Держа одну руку за спиной. — Добрый вечер, Лаура Альбертовна. — Как вы себя чувствуете? — Спасибо. Мне немного лучше. — Рада это слышать. Мы все, очень переживаем за вас. — Спасибо, но не стоит переживать. Скоро я снова буду на съёмочной площадке. Мне надо пару дней, чтобы отлежаться. Не хочу заражать ещё и остальных своим присутствием. Да и вы… зря пришли. — Не переживайте за это. И не торопитесь. Никто не умрет без вашего присутствия, пару дней. — понимая, что ей, здесь, не особо рады. — Даже не знаю. Плакать или смеяться? — Не ёрничайте. Вы меня поняли. — Конечно, Лаура Альбертовна. — Ну. Вижу, что вы в порядке. Раз успеваете «острить». А значит, не смею больше задерживать вас. — И тут она вспоминает о руке за спиной. — Ах, да. Это вам! — Лукина протягивает Маше пакет лимонов. — Они… отравлены? — не решаясь взять и глядя на пакет с опаской. — Конечно, Мария Владимировна. Я же именно за этим и пришла сюда. Чтобы вы не дожили до завтрашнего дня. Лаура пихает этот злосчастный пакет в руки Марии и продолжает тираду. — Включите свой мозг! Если бы я хотела убить вас, я бы сделала это уже давно. И зная вас… Мне не пришлось бы долго мучаться. — Просто. Это так неожиданно. Вы то застаёте меня врасплох, то снова игнорируете. А тут, вдруг такая забота. С чего бы это? — сама не замечая как, прижимает пакет к груди. — То есть. По вашему. У меня совсем нет сердца? И мне не чужды такие слова, как сочувствие и переживание? — Отчего же. Я не это имела ввиду. — поздно опомнилась Маша. Она поняла, что явно ляпнула лишнего. — Я вас услышала. Уверяю. В этом пакете нет ни грамма яда. И развернувшись, женщина делает пару шагов по коридору, после чего останавливается и снова оборачивается, чтобы добавить. — Кушайте. Не обляпайте. Доброй ночи. Мария Владимировна. И уходит. Закрыв дверь, Маша отправилась заваривать себе чай. Чтобы испробовать тех самых лимонов. Из-за которых, Лукина лично, почтила своим вниманием персону Маши. И пускай они действительно будут отравлены. Ей уже нечего терять. Хотя бы умрет от рук этой невыносимой, но любимой женщины. И все-таки. Было очень приятно, что Лаура проявила заботу. И наверно, Маша и впрямь сама виновата, в этом в сотый раз нормально не сложившемся разговоре. Одна никогда не уступает и вторая такая же. Стоило держать язык за зубами, как Маша сама же любит говорить. Но, стоит появится на горизонте директору школы леди, как на Машу что-то находит. Какая муха ее кусает? Скорее всего, все это старые обиды. И виной этим обидам, сама директор. Не стоило ей, так жестоко играть с тонкой натурой бедной Машеньки. Сделав глоток обжигающего напитка, с привкусом кислинки, куда Маша ранее положила кусок лимона, она начала успокаиваться. Может это был намёк? Вот тебе лимоны. Чтобы жизнь рядом со мной, тебе мёдом не казалась, Третьякова. Скорее всего так и есть. Или нет? С чего вообще я взяла, что она такая бесчувственная? Ведь Лаура права. Она не раз проявляла заботу к окружающим, какой бы чёрствой ее не пытались показать на телевидении. И только близкие, и те кто с ней работают, прекрасно знают, что настоящая Лукина, совсем таки не такая. А я ищу во всем подвох. Может она и правда пришла с заботой? Хотелось бы верить. Прошло ещё два дня. Больше Лукина не появлялась на пороге покоев Третьяковой. Как и не писала. Что не скажешь про остальных. И съёмочный состав и «пацанки» заходили навестить больную. Пару раз к ней даже заскочила Полякова. С рассказами, что там новенького и интересного происходит на площадке. Она обмолвилась, что Лаура Альбертовна прибывала в настроении «чернее тучи», и никто не мог понять причины такого настроения. Рассказала, как ведут себя девочки. Не обходилось без редких ссор и даже драк. Маше было приятно, что коллеги не забывают ее. Но в глубине души, она все же мечтала ещё раз встретить кое кого другого, на пороге своей комнаты… хоть и не хотела признавать это. Спустя четыре дня, Мария выздоровела и готова была приступить к съемкам. В скором времени отсняли вторую серию. Общение с Лукиной ни капли не изменилось. Как не клеилось у них «до», так и не клеится «после» болезни. Она все так же, всячески игнорировала присутствие Марии. Ей даже не приходилось особо стараться. Опыт. Конечно, ведь это блондинка пару дней назад, обвинила ее в бессердечии, а не наоборот. В остальном, все прошло неплохо. За исключением, новой партии слез от выбывшей девушки. Которые очень давили на Машу. Подступающий ком в горле, так и хотел задушить блондинку. Ей хотелось оставить всех. Всех понять, услышать и помочь. Но, таковы правила. И не ей решать. Ведь, в этом суть проекта. Кто-то уходит, а кто-то остаётся, чтобы побеждать. Да, она может использовать право «вето», но, только раз. Да, и кажется, что сейчас слишком рано пользоваться им. Все самое интересное останется напоследок. Оно ещё может пригодиться. Все начали расходиться по своим комнатам. А вот Маша, не торопилась туда. Так как, итак засиделась там, за эти четыре дня. Ей хотелось подышать свежим воздухом и посмотреть на звёздное небо. Потому она и решила прогуляться по огромной уличной территории загородного дома. Третьякова прекрасно знала, что на территории есть летние качели, куда и направилась. Обойдя дом и пройдя мимо живой изгороди из все различных цветов и кустарников, Маша услышала оклик. Так и не дойдя, всего чуть-чуть, до тех самых качелей. Кто-то кричал ей. Повернувшись назад, она увидела Наташу. Это одна из участниц проекта. Та приближалась к ней быстрыми шагами. Маша взволнованно остановилась, чтобы подождать девушку. — Мария Владимировна. Простите что отвлекаю. — Наташа? Что случилось? Все в порядке? — озадаченно спросила та. — Не совсем. В плане, «не совсем в порядке». — Выкладывай. — Понимаете… сегодня вы выгнали Сашу… она была мне очень близка… по духу. Я не смогу сдерживать себя здесь… без неё. — и девушка зарыдала опустив голову и закрыв лицо ладонями. — Ох. Наташа… я тебя понимаю. — Да что вы понимаете? — послышался всхлип. — Понимаю как тебе больно. Поверь, мне каждый ваш выгон даётся также нелегко, как и вам. Я еле сдерживаю себя, чтобы не заплакать. Мария максимально близко приблизилась к девушке, чтобы положить одну руку на плечо, а второй, между тем, она стала медленно поглаживать по макушке Натальи. Девушка ещё больше разрыдалась и по воле эмоций заключила Марию в своих крепких объятиях. Она была на полголовы выше Маши. Спрятав лицо где-то в волосах Третьяковой. Маша не долго думая, обняла ту в ответ. Она понимала, что девушке сейчас очень нужно это. Просто обнять и поплакать. А кто-то рядом, должен выслушать и поддержать ее. И этот кто-то, оказался Марией. Они простояли так пару минут. Пока Мария сама аккуратно не разорвала близкий контакт. В заключение, погладив девушку ещё раз по волосам, Мария дала той, свой личный совет: — Все будет хорошо. Просто… Так надо. Ты должна идти дальше, и не останавливаться на пройденном этапе. Нельзя опускать руки! Ведь, это самостоятельный путь, для каждой из вас. Который, ты обязательно преодолеешь! Я понимаю, как это тяжело. Но, ты должна поверить мне. — вытерев тыльной стороной руки слёзы с щёк девушки. — Ну же! Выше нос! — улыбнулась, своей самой лучезарной улыбкой. Девушка стала постепенно успокаиваться от поддержки наставника. Поблагодарив Марию за тёплые слова, Наташа пошла в дом, оставив, наконец, Третьякову в одиночестве. Или же нет? — Так-так-так… — О, Боже! Вы как гром на голову! — обернувшись, и немного испугавшись, от внезапного голоса из-за спины. — Весьма интересная картина привлекла меня. Вставая с тех самых качелей, до которых так и не дошла Мария. И как она только не заметила ее раньше? Чеканя своими огромными каблуками об плитку. Лаура медленно и грациозно приближалась. Каждый ее шаг, звучал все более устрашающе. Она выглядела как кобра, перед броском. Чтобы скрыть тревогу, Мария начала диалог первой. — Скажите. Вы следите за мной? — Вы думаете, что мне больше нечем занять себя? Как наблюдать за Марией Третьяковой? — подойдя к Маше и остановившись в шаге от неё. — По всей видимости, именно этим вы и занимались сейчас. — ехидно улыбаясь огрызнулась блондинка. — Дерзите? Продолжайте. — скрестив руки на груди и так же, с вызовом, улыбаясь в ответ. — Лаура Альбертовна. Вы, кажется игнорируете мое присутствие? Что-то изменилось за сегодняшний вечер? Или я чего-то не понимаю? — Ничего не изменилось. Но, мне, как директору школы, а по совместительству, вашему руководителю. Хотелось бы прояснить одну деталь. Почему это вы, прижимаетесь к ученицам, в таких укромных от лишних глаз местах? — Вы издеваетесь? — Ничуть. — Да, ладно? Вы сейчас хотите сказать. Что сидели так близко, но, не слышали при этом, всего нашего разговора с Наташей? — Нет. Не слышала. — Вы кажется переутомились, Лаура Альбертовна. — начиная закипать от услышанного. — Я, до сих пор, не услышала ответа. — Это сейчас были обвинения? В том, чего просто не могло быть! — Мария Владимировна. Вы сейчас отдаёте отчёт тому, что вы уходите от ответа на прямо поставленный вопрос? — Боже! Да это шантаж. Высосанный из пальца! — Мне кажется, что этот случай нельзя оставить просто так. Не вынося на обсуждение, с другими преподавателями. — Лаура Альбертовна. Скажите прямо. Чего вы добиваетесь? Окинув блондинку взглядом, с ног до головы. Шатенка подходит ещё ближе. Непростительно близко. Глядя прямо в глаза, где голубые столкнулись с карими. Делая при этом голос тише, чтобы никто, вдруг, не смог расслышать их. Директор заговорила. — Твоего повиновения. Мария с ужасом отшатнулась на шаг назад. — Мне сейчас послышалось? — Нет. Тебе не послышалось. Шок от услышанного. — Вы пугаете меня? — Немного. — Этого не будет! — Мария делает ещё один шаг назад. Послышался злобный смех Лукиной. Которого, никогда раньше не слышала Третьякова. — В таком случае. Жду вас, завтра вечером. У себя в кабинете. — Зачем? — Как же? Будем собирать комиссию. Чтобы понять, почему это Мария Владимировна Третьякова, зажимает учениц за углом их дома. Впервые в жизни, Марии хотелось пустить в ход кулаки. Видимо, сказывается проживание в этом доме. Ей хотелось наброситься на женщину стоящую перед ней, или хотя бы, придушить ее здесь и сейчас. Кричать не хотелось. Потому что, это могло привлечь внимание остальных, что было не нужно. А вот тихонько придушить тут же, у качелей. О, да! Но, несмотря на все свои бушующие эмоции. Блондинка говорит то, чего никак не ожидала услышать директор. — Хорошо. Я приду. — улыбнувшись. Лукина в недоумении, но держит маску. И только взгляд, немного выдаёт ее недовольство. — Прекрасно. Будем ждать вас. Доброй ночи. Не дождавшись хоть какого-либо ответа от своего заместителя, Лукина проходит мимо. Не оборачиваясь, она уходит вдаль и скрывается за углом. Маша, постояв ещё пару секунд на том же месте, тоже поспешила в свою комнату. Оставаться здесь, желание пропало. Так и не дойдя до качелей в тот вечер.