Ромашковый венок

— Зачем увязалась за мной?! — Федор быстрыми шагами направлялся в сторону государева дворца, оставляя Варвару с сыновьями позади. — Да погоди же ты, Федюша, — негромко попросила она, поспевая за мужем и хватая его за рукав кафтана, — детишки хотели порезвиться с тобой, — сказала Варвара, опуская глаза. — Некогда мне с вами возиться! — раздражённо произнёс Федор. — Да им там и без меня весело, — иронично отметил он, кивая в сторону сыновей. Дети уже нашли себе развлечение подле скоморохов: Пётр дразнил ручного медведя, которого пестро одетые мужи держали на цепи, а Иван устроился на земле около слепого гусляра и слушал рассказ сказочника. — Петруша! — испугано воскликнула Варвара, закрывая лицо ладонями. В глазах же Басманова мелькнула искра уважения к бесстрашию сына. Ухмыльнувшись, подозвал он старшего к себе: — Пётр! Прекрати мать пугать, да мешать холопам работу свою выполнять, поди сюда, да брата позови! Послышался свист. Обернувшись, Федор заметил Грязного, который, пошатываясь от того, что уже был хмельной, махал руками и кричал ему: — Федька, черт ты эдакий! Где те-е-ебя носит?! Царь уже третий раз тебя спра-а-ашивает.ик. Видимо речь эта стоила Васе огромных усилий, ибо начал он пошатываться ещё больше, и чтоб сохранить равновесие схватился за проходящего мимо опричника. Зашептал тому что-то на ухо и приложился к бутылке вина, неизвестно откуда появившейся. Грязной казалось бы, и вовсе забыв о Басманове. Федор, скривившись от отвращения, повернулся к жене, подступил на шаг и прошипел: — Некогда мне. Не слышала, что ли, Царь зовет меня! Уходи, нечего тут бабе без толку шататься! Да за детьми лучше смотри, а то знаются с всякими, — зло процедил Федор, выделяя последнее слово и глядя на сказочников, вокруг которых снова носились дети. Сицкая уж было потянула руки, чтоб обнять Федора на прощание, но тот, уже погрузившись в свои мысли, начал отходить в сторону дворца. В этот момент сыновья подбежали к Варваре. Пётр проводил отца взглядом, а Иван, заметив мамину грусть, обнял её. Она нежно погладила сына по голове, распутала белокурые локоны и крепко прижала его к себе. Печаль, что отразилась на лице Варвары, не испортила её, а наоборот, сделала ещё краше. Но не замечала она тех взглядов, что бросали на неё мимо проходящие опричники. Один из них отметил, громко цокнув языком: — Эх, хороша! Я б её за косу. да на сеновал. Остальные опричники только засмеялись и одобряюще закричали. Расстроенная Варвара не слышала этого. Но тут же её внимание привлекли грозные возгласы. — Ты как смеешь такое говорить о женщине, пёс! Да ещё и о замужней! — молодой опричник кричал на другого мужчину, что был вдвое старше, но в голосе его не слышался страх, а только раздражение да злоба от сложившейся ситуации. — А ты ли, Максим Григорьевич, вступиться, за бабу решил? Силой помериться хочешь? — старший опричник громко хохотнул и, решив не вступать в спор, отошёл. Максим подошёл к Сицкой, которая испуганно наблюдала за всем этим, крепко сжимая руку младшего сына, и не понимала, что происходит. — Варвара Васильевна, не слушайте речи эти! Ни к чему они Вам! — сказал Скуратов, заглядывая в лицо девушке, а заметив заплаканные глаза Варвары, добавил, полагая, что девушку задели слова мужика, — и расстраиваться не нужно, не от великого ума такое болтают, саблей махать-то они научились, а сторожевой пёс, поди, умнее их будет! — Спасибо Вам… — Варвара всматривалась в лицо парня, пытаясь вспомнить, видела ли его раньше. — Максим Скуратов, — представился опричник, заметив замешательство девушки. Услышав знакомую фамилию, Сицкая испугано отступила, не отпуская руку сына. Вмиг вспомнила она все истории мужа о жестокости Малюты, о подвалах его, где день и ночь доносились крики измученных людей. Стала полагать она, что и сын его такой же по нраву, и что замыслил он уже злодеяния на неё и сыновей. Потому стала она, широко раскрытыми от ужаса глазами, искать Петра, чтоб быстрее забрать сыновей отсюда. Максим, заметив, как побледнело лицо её, как задрожали губы, поспешил успокоить девушку. — Прошу Вас, не пугайтесь! Вас, наверное, смутила моя фамилия? Варвара кивнула, боясь поднять глаза на опричника. — Не судите обо мне и не думайте плохо, только потому, что я сын Малюты! — попросил молодой человек, хватая Варвару за руку, поддавшись эмоциям. Этот жест заставил девушку поднять взгляд на Максима. Скуратов тут же отпустил её руку, понимая, насколько неуместным было это действие. Осознание глупости своего поступка вогнало его в краску. Варвару же позабавило смущение Максима, а добродушное лицо его и светлые глаза, заставили прекратить бояться. — Простите, Варвара Васильевна, — тихо проговорил Максим, стараясь избежать взгляда девушки. — И Вы простите меня, Максим Григорьевич, сами знаете, что говорят о батюшке Вашем, мне муж рассказывал о жестокости его. Не хотелось Максиму обсуждать отца своего, да ещё и с молодой княжной, а упоминание о Басманове заставило его обернуться посмотреть, нет ли его нигде поблизости. Не заметив фигуру царского кравчего, опричник решил поинтересоваться у Варвары: — А где же Федор Алексеевич? И почему Вы тут одна? Варвара, подозвав детей и грустно улыбнувшись, ответила: — На службе царской. На пиру… Бояр развлекает… — печально протянула она, проходя через ворота. Опричник шёл следом за ней. — Спасибо Вам, Максим за беседу добрую, да только пора нам. До вотчины нужно добраться пока не стемнело, — сказала Варвара, обернувшись к Скуратову, останавливаясь недалеко от ворот. — Опасно сейчас отпускать вас одних, разбойники могут вам на пути встретиться, — чуть помедлив, Максим добавил, — или опричники… Я проведу вас! — Да что это, Вы, Максим Григорьевич, мороку себе придумали! — воскликнула Варвара. — Право, не нужно Вам с нами возиться! — непривычно ей было получать чужое внимание и заботу. — Мне не трудно совсем! И спокойнее будет, если буду знать, что с Вами и с детишками Вашими ничего не случилось, — тихо отметил Максим и пошёл вперед, не оставляя девушке выбора кроме как идти за ним. Отходя от ворот, он заметил брошенные в их сторону взгляды нескольких из опричников и понимал, что, скорее всего, его отцу донесут, что он ушел куда-то с Сицкой, а там и до Басманова слушок доберётся. Да только не хотел сейчас молодой опричник думать об этом. День был ясным, солнечным, легко и приятно было шагать ему вместе с молодой княжной. Рядом с ним шёл Ваня, срывал полевые цветы и старался сплести с них венок, но выходило у него худо. Чуть не плача мальчик поднял глаза и посмотрел сначала на Варвару, а затем на Максима. Сицкая улыбнулась, взяла с детских ручек неумело сплетённый венок и начала переделывать его, стараясь объяснить сыну, как правильно перекидывать стебельки, чтоб те держались между собой. Сердце Максима радовалось, когда он смотрел на то, как Варвара обучает своего сына, а затем Скуратов и сам принялся помогать им, подавая новые цветы. Когда венок был закончен, они вместе надели его на голову Ване. — Красавец, — тепло проговорила Варвара. — Да! Я теперь прям как папа, — весело засмеялся Ванюша и убежал к брату. Скуратов иронично ухмыльнулся, а Варварин взгляд, тем временем, потемнел. Заметив это, Максим решил узнать: — Чем были опечалены Вы сегодня? Возможно, что-то тревожит Вас и сейчас? — спросил Максим, стараясь заглянуть в глаза Сицкой. — Федор, — тихо проговорила она, точно выпуская воздух из легких, — всё на царевой службе. Домой является поздно, а иногда может и вовсе не воротиться ночевать, только на следующий день приходит. И вот уж какую седмицу работает без отдыха. Детишки по нему скучают, да и я тоже… — голос Варвары стал ещё тише, и она совсем опустила голову. Максим не знал, что и ответить и уж начал было подбирать слова, как вдруг резкая боль пронзила его ногу. Он вскрикнул от неожиданности, а справа послышался детский смех. — Получай, вражеское отродье, — громко захохотал Пётр и уж было замахнулся палкой на Максима снова, но Варвара успела остановить его. — Что за слова такие ты говоришь?! И за что бьешь доброго человека?! А ну быстро извинись! — Не стоит, я же понимаю, что это всего лишь детские игры, — подняв руку, Максим остановил Варвару. — Никакие это не игры! — закричал Пётр, гладя на Максима с вызовом, — я на татар пойду! Как папа! — Желания-то у тебя хорошие, да вот только я не татарин, — улыбнулся Максим, — а ты с оружием обращаться умеешь? — Умею! — воскликнул Пётр, снова поднимая палку для удара. — Петруша! — с волнением закричала Варвара. — Погодите, Варвара Васильевна, — снова остановил её Максим, — не честно на безоружного противника идти, — сделал он замечание мальчику. — Ванька, а ну подай палку, — сказав это, Пётр забрал толстую ветку у младшего брата и протянул её опричнику, — Ну, держи, а теперь защищайся! И стали Максимка и Пётр гонятся друг за другом, да шутливо махать палками, а Варвара снова улыбнулась, наблюдая за тем, как резвятся её дети. Дальше шли они спокойно, иногда перекидываясь парой фраз, играя с детьми, а иногда просто наблюдая за природой вокруг. Не доходя до вотчины Варвара распрощалась с Максимом. — Спасибо Вам, Максим Григорьевич, ещё раз. Спасибо, что с детьми поиграли, давно они так не веселились, — мечтательно произнесла Сицкая, заглядывая в глаза опричнику, — и спасибо, что провели нас, с Вами действительно было намного спокойнее, — сказав это она, улыбнулась Максиму, кивнула на прощание и направилась в сторону дома. Максим какое-то время смотрел ей в след и не понимал, откуда взялось то тёплое чувство в груди, что возникало всякий раз, стоило Варваре только посмотреть на него или улыбнуться… А тем временем Басманов на царском пиру гулял и веселился. Сплясал он не один танец помеж бояр, распил не одну чашу вина с Васькой Грязным. Весело было ему, он и думать позабыл о жене своей, мысли его были заняты тем, как бы лучше прислужить царю. Максиму пришлось хоть и с опозданием, но всё же прийти на пир. Ему необходимо было отметиться перед отцом, хотя подобные гуляния и были ему противны, но Малюту лучше не злить лишний раз. Мыслил он о молодой княжне, о детишках её, думал, как бы ещё помочь ей добрым словом аль делом. А потому не заметил он недобрые взгляды, что кидал на него царевич, сидящий недалеко от него, и не почувствовал злого умысла. Царев сын знал все слухи, что гуляли по Слободе, пожалуй, ещё до того, как слова срывались с уст говорящего. Подобрав подходящий момент, он, как бы между делом, обратился к Максиму: — А правда ли Максимушка, что нынче днём ты от ворот отходил вместе с Сицкой?! Интересно, какие дела вас связывают?! — лукаво прищурившись, громко спросил Царевич. Басманов, который «очень удачно» проходил мимо, резко обернулся к Максиму. В пьяных глазах его горел злой огонь. Подскочив к опричнику, он резко поднял его за ворот кафтана. Максим не сопротивлялся. Только смотрел на него с неприкрытым отвращением, чем ещё больше разозлил кравчего. — Отвечай, сукин сын, куда ходил с женой моей! Отвечай, или убью как соб… Не дав Федору закончить, Малюта резко развернул его к себе лицом, схватил его за горло и встряхнул с такой силой, что васильковый венок, украшавший голову кравчего, полетел вниз. Басманов не ожидал внезапного появления Скуратова. Глаза его расширились от страха, а весь хмель, казалось, мигом выветрился. — Ты что себе позволяешь, щенок! Я тебе косы твои бабьи повыдергиваю, да рученьки твои девичьи переломаю, будь уверен! Федя знал, что Малюта шутить не будет и приведёт свои угрозы в действие, а потому постарался вырваться из цепких лап палача. — Пусти, — сказал он, но Скуратов лишь сильнее сжал ему горло, — пусти, не трону я сына твоего, — прохрипел Басманов. Григорий Лукьянович с силой оттолкнул от себя кравчего, а тот мигом покинул палату, проносясь мимо царевича, который с довольной рожей наблюдал за скандалом. Пир подходил к концу. Бояре были пьяны, сознание Царя тоже было туманно, потому он не заметил отсутствие кравчего. А Федор спешил домой, подальше укрыться от Малюты и узнать у Варвары, действительно ли она сегодня имела дело с Максимом. Сицкая уложила детей и уже сама готовилась ко сну; знала, что муж, скорее всего, вернётся поздно и его можно не ждать. Испугалась она, когда дверь резко отворилась, и на пороге показался Басманов. Глаза его горели огнём, взгляд был злым. От его вида Варвару бросило в дрожь. — Что случилось, Феденька? — нежно спросила она, подходя к нему. Федор схватил жену за плечи, не больно, но крепко, и наклонился к её лицу. — Куда ходила со Скуратовым Максимом? Говори! — Пожалуйста, тише, мальчики только уснули. — Говори! — Он только провёл нас, сам знаешь пути опасные нынче, разбойник какой встретится, так не посмотрит, что я с детьми маленькими, — на глазах Варвары уже блестели слёзы. — Негоже чужих жён с детьми провожать! — взгляд Федора начал метаться по комнате, словно искал что-то. Потом Басманов твердо сказал, — я устрою ему! — Не надо! — воскликнула Сицкая и прикрыла рот ладонью. — Так ты защищаешь его? — прищурился и, словно змея, прошипел Фёдор. — Да нет же! Я о тебе волнуюсь! — сказала Варвара, подступая к мужу ещё ближе и обнимая его, — о тебе, душа моя! О тебе, сокол мой! Ведь знаешь, что с тобой Малюта сделает, если сына его тронешь. Сам же рассказывал о его злодеяниях! — по щекам её бежали слёзы; княжна крепче обняла мужа. — Да, это верно… — проговорил Басманов, вспоминая как давеча чудом освободился, а заметив, что Варвара плачет, принялся гладить её по голове и успокаивать, — ну хватит, перестань.  — Волнуюсь я за тебя! Скучаю по тебе! — подняла Варвара не него очи, и заметила в глазах мужа нежность, которая редко мелькала в его взгляде, — без тебя совсем плохо! Дома практически не бываешь, всё подле Царя! — Ну, ты же сама понимаешь, Варюша, должен я каждый день свою верность Царю доказывать. Должен служить его царской милости. А вот как сделает он меня окольничим… — мечтательно произнёс Федор, выпуская Сицкую из объятий; и не было в его взгляде уже той нежности, с которой минуту назад он смотрел на жену свою…