Почему так больно просто сказать?

Мир снова предстал в привычном окрасе. Красный свет от магии исчез, как и душа человека. Чара упала на колени, в пропитанную, в предыдущих попытках ее же кровью, дорожку. — «Он пощадил меня?» — единственная мысль, что возникла в тот момент в голове девушки, что медленно поднималась на ноги, стараясь не сделать «чего-то лишнего». Все еще он мог убить ее прямо на месте. — Вставай быстрее и тащи свою задницу за мной. Если ты поторопишься — может быть останешься в костях еще минут на 15. — эти жутко-звучащие в его тоне шутки, пробирающие до мозга костей дрожью, но даже это не сможет снять той решительности с лица девушки, что переполняла ее. Чара понемногу нагоняла Скелета, глядя то на него, то на снег, хрустящий под ногами. Холодный воздух морозил нос и щеки, заставляя поежиться, но иного выбора у нее не было, если этот путь был тем, что был ей нужен. — Как тебя зовут? — робко донеслось с ее стороны. Ответ не заставил себя ждать. — Тебе не должно ли быть все равно? — огрызнулся на нее черепоголовый, оглянувшись, не прекращая идти впереди. — Я бы тогда не спрашивала. Мешок костей отвернулся, ворча несколько секунд что-то себе под нос, после, раздраженно усмехаясь, коротко отвечая. — Санс. Девушка только молча кивнула, прибавив шагу, пытаясь не отставать от скелета.

***

Здесь было подозрительно тихо. Немое молчание охватило, казалось бы, живой город. По крайней мере, живым его можно было назвать лишь из-за протоптанных, не покрытых свежим снегом дорог. Либо их чистили, либо кто-то недавно еще проходил здесь. А может, такая тишина стоит из-за человека? Немного углубляясь в заснеженный городок, можно было увидеть его вывеску, гласящую «Сноудин» с небольшой припиской прямо под надписью «Вам здесь не рады» ярко-красным фломастером. — Где ты шляешься, Санс? Прекращай д…— Грозная, высокая фигура сейчас предстала перед этими двумя «путешественниками к концу мира». Скелет криво заулыбался в ряд своих острых зубов. — Впервые от тебя есть хоть какая-то польза, Ленивая груда костей! — воскликнул он, прежде чем мир вокруг них снова почернел. Чара осталась наедине с высоким скелетом. Они были чем-то схожи с Сансом. Шрам на глазу, кости, черно-красная расцветка их одежды… но, судя по интонации этого, он был даже злее, серьезнее. Острие кости насквозь пронзили человеческую душу. Она не успела ничего сказать, прежде чем медленно, замертво свалиться в снег, давясь кровью. Но даже так, умудрялась не терять своей улыбки. " — Папайрус, мог бы и мне… — заткнись, Санс! Ты должен был убить человека еще на входе! О чем ты думаешь, гаденыш?! — » Эти крики были слышны даже сейчас, когда девушка ушла в собственные мысли, прежде чем умереть. «Неужели так будет каждый раз, когда я приду туда снова?» Снова. Снова возвращаться туда. Тень протягивает ей руку, а она в ответ лишь улыбается, с новым раскрывшимся цветком на ее исцарапанной щеке. — я не хочу никого убивать. Я не хочу умирать. — человеческая ладонь потянулась в след, хватаясь за костлявую кисть… в ответ получив удар током. Да такой, что аж волосы слегка распушились. Скелет широко улыбнулся, рассмеявшись на долю секунды. — Мне плевать, чего ты там хочешь, Человек. — вновь проявили себя следы от магии, но теперь, она исходила от глаз скелета, плавно выходящего из тени. — но если ты солжешь мне — ты не доживешь и до Вотерфолла. — угрожающе пустые глазницы сейчас смотрели прямо на человека… а она отвечала лишь улыбкой. Эта улыбка, что напрягала, в каком-то роде даже бесила. — «Человек только что слышал о своей собственной смерти. Неужели так сложно испугаться?! Да она подохнет сразу, как мы зайдем в Сноудин!» — Скелет опустил голову. — Чара. — Что «Чара»? — он резко поднял голову, непонимающе глядя на Человека. — Меня зовут Чара. Та прикрыла глаза, пожав скелету руку. Это чувство, тепло, отдающее от человеческой руки. Такое чувство, будто Санс уже ощущал когда-то прикосновение этой ладони, но сейчас… Взявшись пальцами за запястье, скелет развернул его внутренней стороной к себе. Лютики. Они сейчас плавно раскрывались и здесь. Лицо человека ничуть не изменилось. — Пошли. Если ты задержишься…— его резко перебили. — Я не проживу здесь и 15-и минут. — человеческая ладонь плавно выскользнула из костлявой ладони скелета, на что второй лишь опустил глаза в снег.-- «Ей только что угрожала смерть, а она улыбается!» — Они снова двинулись туда. На встречу к следующей точке, которую предстояло пройти уже вдвоем. — «Как же сделать так, что бы Папайрус ее не прикончил на месте…» — оглядываясь назад, прокручивал в мыслях скелет, только тихо шипя от досады. Либо получит он, либо человек умрет, не дойдя даже до их дома. А о том, что могло бы произойти дальше — было тяжело даже думать. Она же… как груз! А он… взялся за него, сам не понимая, почему и зачем. Легкая дрожь в ее теле. Страх, смущенное от дискомфорта лицо, мурашки по коже. Что это с ней? — Эй, костлявая, че с тобой? — Санс остановился, обернувшись к девушке. Чара неудобно поморщилась, но все-таки, выдавила из себя улыбку. — Холодно, но ничего. Идем дальше. — Раз ничего… Вновь глазницы потухли, оставив от глаз лишь пустоту черного цвета. Они молча направились дальше. Санс поник, опустив голову. Они уже почти пришли, даже без сокращения дороги, а он до сих пор не знает, как спасти это «чудо» с небес свалившееся… Все еще не верилось, что он так просто позволил ей пройти дальше. В любом случае, если бы она сделала что-то не так — точно не дожила бы до границы. Не дожила бы до самого конца. — Где ты шляешься, Санс? Прекращай д…— Грозная, высокая фигура снова была здесь. Он словно ждал их, только чтобы произнести свою фразу и повторить то, что уже делал раньше. Снова сверкнула эта кривая улыбка. — Поразительно. Ты притащил сюда человека! Впервые ты кажешься мне полезным, ленивая груда костей! — воскликнул он, прежде чем мир вокруг них снова почернел. Санс стоял прямо перед ней. — Отойди, идиот. Если ты привел ее сюда — значит, она здесь и останется. В виде трупа. — Папайрус приготовился атаковать, так же как и Санс. — Заткнись. — со злостью прошипел в ответ «защитник», выставив руку вперед, охваченную магией, словно пламенем. — Что ты сказал? — Кривой оскал стерло как рукой, сменившись озлобленной усмешкой. — Человек должен умереть! Ты знаешь прекрасно, почему, не так ли, Санс? Выражение лица скелета помрачнело. Младший брат был прав… но что-то внутри явно давало усомниться в этом. — Интересно, этот человек что-то тебе наплел, что ты и на меня голос повышаешь, Ха?! Давно я тебя не… — Глава стражи заткнулся, стоило только человеку начать приближаться. Девушка медленно вышла вперед, несмотря на то, что Санс пытался оттолкнуть ее назад. — «Дура, прекрати сопротивляться, подохнешь!» —а она не слушает. Уставшие от боли глаза смотрели прямо в лицо Папайруса. Неизменная, искренняя улыбка на ее лице, пропитанная печалью и болью. Потускневшие на морозе цветы, что слабо вяли, как и сам человек, что было отчетливо заметно в том, как менялось ее лицо. Как нарастала усталость. Словно растение высасывали из нее жизнь, чтобы прожить самим дольше. — Я не причиню никому вреда. Я лишь хочу… — Глаза распахнулись от испуга. Чара готова была принять свою смерть, но явно не ожидала того, что она могла наступить так скоро, даже если она приблизилась сейчас к угрозе для своей жизни, пытаясь «объясниться». Чего ей бояться, если очередной рестарт мог все исправить? Хруст костей, отразившийся в ушах. Наблюдать за тем, как она останавливается прямо перед твоим лицом и ломается на части, падая на землю. Санс успел схватить кость, прежде, чем та прошла голову девушки сквозняком. — Заткнись и послушай меня. — он нахмурился, глядя в сторону старшего брата так, как никогда раньше. Пускай у них были между собой разногласия… (и это мягко говоря.) он не смотрел на него с таким презрением, как сейчас. — Этот человек должен дойти до конца. Я не знаю, почему и как она дойдет, но ты ее и пальцем не тронешь. Я не позволю. — Мир снова вернулся в прежнее русло. Напряжение между братьями нарастало. — Еще посмотрим. — только коротко ответил Папс, после, разворачиваясь и покидая этих двоих. Раздраженный, обозленный. Это явно был не конец. Вряд-ли он так просто смирится с тем, что человек еще не расстался с жизнью.

***

Наконец-то хоть какое-то укрытие от снега и мороза. Да, здесь по-прежнему было холодно, но намного лучше, чем стоять и мерзнуть на улице. Скелетам разницы нет, холодно или жарко… а человеку переносить такие температуры в легком свитере и шортах тяжко. — Садись. — Чара только молча кивнула в ответ. Постучав обувью об пол, она осторожно прошла в дом и присела на диване. Жесткий и холодный… с огромной вмятиной на себе, походящей на… Санса! Почти точь-в-точь. Не хватало, разве что, вмятины от его черепа и можно было «заливать форму»! В доме стояла такая же тишина, как и на улице. Можно было сказать, что они со скелетом остались здесь одни. Опасность миновала? — Папс сейчас занят. Значит, еще какое-то время ты будешь жить. Я надеюсь. Считай, что тебе повезло. — Костлявый прошел в дом следом, устало выдыхая, потряхивая ленивыми костями, широко растянув улыбку. — Забавно. — Что? — Чара немного оживилась. До этого, она лишь тихо осматривала доступную ей комнату, пытаясь понять, чего, возможно не хватало, а может восхищалась такой милой и уютной простотой, пускай… было жутковато находиться здесь, словно чувствуя следы смерти по запаху. — Что эти цветы растут прямо на твоей роже. — Скелет сверкнул зубами, потянувшись потрогать, но девушка лишь испуганно отстранилась, поднимая на того усталый взгляд. — Не дашь даже посмотреть мне, что будет, если я сорву парочку? Человек замешкался. Она опустила голову, раздумывая несколько секунд, после, вытянув шею, подставив лицо прямо под руку Санса. — Немного, прошу, они…— Та не успела договорить, как вместе с «корнем» растения стала течь кровь. Слегка почерневшая, бледная, но еще человеческая кровь. Лицо скривилось в первые секунды от боли, но девушка заставила себя выдавить улыбку. --…часть меня. Всего-лишь жалких пять цветочков, медленно умирающих прямо на руках. Словно паразиты, не способные протянуть без своего носителя хотя бы какое-то время снаружи. — Вот значит как. А это?..— Глазницы шутника потухли от удивления. На месте выдранного растения медленно вытягивались новые ростки, что уже раскрывали свои бутоны. Они умудрялись расти не только на открытой ране, но и растягивались мелкими зародышами по крови, но такие вяли практически сразу, не успевая раскрыть даже своих бутонов. — Эти кровопийцы с тобой с самого своего начала? — Продолжил Санс, заметно помрачнев. Девушка медленно кивнула в ответ, уводя взгляд в сторону. — Значит, ты умираешь сама по-себе. И собралась дойти до конца. Интересно, вы все, мешки с костями и кровью, такие наивные идиоты? — И снова улыбка на его лице, но сейчас в ней совсем не было радости. Если раньше он улыбался и глазами, то сейчас, от этого не осталось и следа. — Готовься ко сну, Ходячая Клумба. Иначе ты подохнешь от истощения быстрее, чем от руки Босса, — повисло секундное молчание. — Моего брата. Спать ты будешь здесь. — Скелет развел руками в стороны, направившись к лестнице, поднимаясь в свою комнату. — Спасибо, Санс. — Мешок костей остановился, обернувшись к человеку. Эта доброта его раздражала. Он лишь фыркнул и молча поднялся в комнату, там и исчезнув.

***

После ее «Спасибо» было невозможно просто так взять и прийти в себя. Скелет молча смотрел в потолок, расположившись на изорванном матраце, обдумывая. — «Почему.» — Разглядывая собственные костлявые пальцы, сплошь покрытые кровью этой девицы. Она знает о том, сколько раз он убивал ее? Цветы на ее теле, что размножаются не пойми как. Рана, что, словно коркой, затянулась ими прямо на его глазах… да быть того не может! С предыдущими людьми все было не так. Все они стали слугами этого погребенного под землю мира. Осталась лишь одна, что все ни как не сдается. Ее изуродованная душа. — «Почему она продолжает улыбаться мне так искренно? Такого просто не может быть» — глазницы опустели. Санс расслабленно выдохнул, откинув голову назад. — Помочь дойти этой дуре до конца? Пффф. — Он повернулся набок, подмяв под себя капюшон куртки. — А может… За дверью раздался глухой грохот. Тихое постукивание каблука по скрипучему, деревянному полу. — «Босс вернулся.» — наконец можно было расслабиться… Нет. — «Я же… ТВОЮ МАТЬ!» — Шутник бросился сразу же к двери, не успев и на ноги вскочить. — Только тронь ее, ты, к…— Санс не полетел с лестницы только благодаря перилам. Было уже поздно. — Человеку не место среди монстров. Она должна была умереть и ты знаешь об этом, придурок. Сядь на свое место, грязная шавка. — Папайрус бросил Чару на пол, поставив сапог сверху, вжимая ее голову в пол. — Жалкое человеческое отродье. Даже не пыталась сопротивляться. Пф. — ни какой чести ему это не давало. Человек, что свободно принял свою смерть. Она не пыталась упираться, когда костлявые руки подняли ее за горло. Девочка лишь наградила его усталой улыбкой. — Я хочу быть твоим другом… — последнее, что прохрипел человек. Руки костлявого дрогнули. Ведомый злостью, слепо следует тому, что считает правильным. Бездыханно-валяющееся на полу тело медленно зацветало. Золотые цветки распахнулись, засияв в тусклом ночном свете. Босс как-то с грустью окинул тело, чувствуя на себе этот взгляд, полный ненависти. Сколько бы раз он не преследовал его, повсюду, это ощущение, словно весь мир ополчился против тебя, Санс был не таким. Что бы Папс ни вытворял… этот ленивый дурень не питал к нему ненависти.

«Прости меня. Я подвела тебя…»

Впервые их встреча состоялась не в тени. Он сразу же вышел к ней на встречу. — Подойди ко мне, человек. — процедил сквозь зубы Санс, нахмурившись. Его костлявое лицо помрачнело, стоило Чаре молча подойти ближе. — Ты… — — Я хочу дойти до конца. — --…Дура. — тот посмотрел прямо ей в лицо. Она смеялась… ей было больно, бесспорно, но это нежный, искренний смех. — Я знаю, ты не в восторге от людей. — та склонила голову, сложив ладони замком. — Обещаю, что дойду до конца, не причинив никому вреда. Не важно, умру я или нет в итоге. Захватят ли цветы мое тело полностью или нет. Ты моим словам свидетель, Санс. — Мешок костей слушал ее, нервно щелкая костями в глубине карманов, погружаясь во тьму все сильнее, до того момента, как его черепа коснулась ладонь… — «С дуба рухнула?! Меня… трогать.» — Сначала он лишь оскалился, но успокоился крайне быстро, глядя прямо в ее не зацветший глаз. — Твоя правда, Мелочь. — Скелет отстранился, делая несколько шагов назад, направляясь по старой, протоптанной дорожке. — В этот раз идем по короткому пути. Отстанешь — без разницы, только я тебя искать не буду. — Чара снова улыбалась, направившись следом. — Оденься. — — во чт…— Чара не успела договорить, как в лицо прилетела дутая, черная куртка. — Быстрее. Чем раньше наденешь — тем раньше пойдем дальше. — А ты не замерзнешь? — Натягивая рукав, заботливо протянула та. — Окостенеть до дома не успею. Я скелет. Забыла? — легкая усмешка с его стороны. Широкая улыбка наполняла это белое лицо. Стоило повернуть за первой же елкой, как они снова стояли перед Папайрусом. Предстояло еще раз пройти через это, уже им обоим. В этот раз он подозрительно молчал, без угрозы, но озлобленно одарив взглядом брата и человека на своем пути. — Покончим с этим. — Санс прекрасно помнил то, как Чара поникла в руках Папайруса… Он убил ее, когда она даже не пыталась сопротивляться! Возможно, даже просто спала! А этот… — «Только тронь ее, Ублюдок…» — сквозь зубы, прошипел Костлявый. Эта ненависть в его глазах сохранилась даже после сброса. Он готов был ко всему. Босс медленно стал приближаться. Удивлению Санса не было предела. Папс до сих пор не напал на них? Этот чертов садист. да быть не может! — Только не смей и думать… — — Только скажи мне одно, Человек. — он прошел мимо старшего брата, остановившись прямо перед ней, абсолютно проигнорировав его слова. — Почему ты не боишься смерти? Твой взгляд, твое лицо. Я не замечал за тобой страха перед ней. — Чара опустила голову, перебирая пальцами, подбирая цветок. — …Потому что я не хочу умирать, не дойдя до конца. Конца этого мира. Я хочу узнать. — Она подняла голову, устремив свой взгляд на Главу королевской Гвардии, переводя взгляд на Окостительного Шутника. — Почему ваш мир так красив, но признан ужаснейшим местом на земле… — Папайрус промолчал. Он не оставил за собой ответа, покинув этих двоих. Дитя провожала его молча взглядом. Только когда высокий скелет скрылся в завесе снегопада, она оглянулась к Сансу, улыбнувшись ему. Выражение его лица… явно веяло недобрым. По крайней мере то, что он чувствовал, точно было не самым приятным для него. Она протянула руку… — Идем, Санс. Я думаю, нам пора. — — Побереги свои косточки до ночи, Ребенок. —