Пожертвование для Главы Цзян

Тьма была его верным спутником, безграничная и тихая. Сознание плыло в ней, мысли не посещали его. Иногда через толщу далекой оболочки, в которой он находился, пробивались голоса, знакомые и чужие, красивая мелодия гуциня, заклинания и молитвы, но тьма заботливо огораживала его. Он был как никогда благодарен за это. Здесь он чувствовал себя по-настоящему безмятежно. Но в любой защите есть лазейка — слабое место — свет. Он проснулся в светлой комнате и схватился за что-то рукой, предотвращая свое падение, это была одежда, стоящего перед ним человека. — Теперь ты — Мо Сюаньюй, — человек сделал шаг назад, ткань выскользнула из руки, и тот кого назвали Мо Сюаньюем упал на бок, потеряв опору. Мо Сюаньюй — кто это? Почему он должен быть Мо Сюаньюем? У него есть имя Вэй Ин, в быту Вэй Усянь, Старейшина Илин. Вэй Усянь открыл глаза, в дверь стучали, свет из большого окна резал глаза, он перевернулся на другой бок и закрыл уши руками. Стены и потолок кружились перед глазами, желтым и голубым, пионами. Ланьлин? Он лежал в углу, отгороженном от остальной части комнаты ширмой. Пахло кровью. Руки и одежда были пропитаны ею, кое-где она не успела засохнуть. Сидел он в ритуальном круге добровольного пожертвования тела. Мо Сюаньюй. Дурак. Я не злобный дух, который будет мстить всем подряд. Ритуал призыв озлобленного духа предназначался для мести, призвавший должен был сказать вслух свое желание и оставить порез. Вэй Ин проверил руки на наличие порезов-желаний, но не нашел ни одного. Мо Сюаньюй отдал ему тело, не попросив ничего взамен. Так глупо оставить свою душу без шанса на перерождение, не попросив ничего. Вэй Усянь оглядел место преступления: множество талисманов, удерживающих темную энергию, и емкостей с остатками крови на дне. На столике стоял таз с красной водой, в нем лежал нож. Он осмотрелся еще раз. Если желаемое не произнесено вслух, то оно записано на бумаге. Её бы найти, и стать в курсе дела, потому что он не знал Мо Сюаньюя из Ордена Ланьлин Цзинь. Вэй Ин встал и покачнулся, удерживая равновесие. Тело было слабым и истощенным Темной энергией, а ядро… Ох, ядро… Он замер, не веря ощущению Золотого ядра внутри. Ядро было настоящим и весьма неплохим. Он пропустил по каналам светлую ци, очищая их от тьмы. Так даже дышать становилось легче. Зрение прояснилось, и он перестал слышать шум в ушах. Очень давно он не чувствовал и не видел так остро, как сейчас. В дверь действительно стучали, кажется, звали его, то есть Мо Сюаньюя. Талисман закрытия на двери искрился от попыток открыть её с помощью заклинаний. Талисман на двери зажегся, Вэй Ин взмахнул рукой, рисуя в воздухе огненную печать, которая сожгла талисманы удержания темной энергии, и опрокинул таз для умывания с окровавленной водой на круг. На это ушло несколько секунд, пока заклинатели врывались к нему и преодолели расстояние до ширмы. Гули бы его побрали, он не мог раскрыться в первую секунду только из-за того, что Мо Сюаньюй был идиотом и провел ритуал в сердце Башни Кои. Вэй Усянь устало оперся на стол для умывания, силы закончились. Его тело потеряло много крови и держалось в сознании только благодаря Ядру. — А-Юй! — Цзинь Гуаньяо подбежал к нему и обхватил руками лицо, а после прощупал тело в поисках ран. Вэй Усянь хотел отшатнуться, но только усугубил положение. Цзинь Гуаньяо пригвоздил его к стене. Кем бы не был Мо Сюаньюй, Цзинь Гуаньяо не побрезгал вступить в лужу крови и ощущать окровавленные рукава и испачкать руки. — Ты в порядке? Мы чувствовали темную ци. Вэй Усянь выдавил из себя хриплое: — Я в порядке. Мэн Яо отпустил его лицо и отошел на шаг, открывая Мо Сюаньюя второму гостю, Цзян Чэну. Цзыдянь превратился в кнут. Сам Цзян Чэн был переполнен яростью. — Ты! — зарычал Цзян Чэн. — Ты ещё смеешь проводить свои грязные эксперименты в соседней от Цзинь Лина комнате! — Глава Цзян, не А-Юй использовал темный ритуал, — Гуаньяо встал перед Мо Сюаньюем. Вэй Ин отошел от наваждения, когда шапка мужчины скрыла Цзян Чэна. Его брат был удивительно повзрослевшим на лицо и похорошевшим на тело, он стал выше и шире в плечах, верхнее ханьфу, что была развязано в поясе не скрывало вид на голую грудь. Цзян Чэна ответ не устроил. Он замахнулся Цзыдянем и ударил по спине Вэй Ина, успевшего толкнуть Гуаньяо в сторону. Вэй Усяня откинуло к стене, и он закричал от боли. Душа осталась в теле, значит, ритуал был выполнен правильно. — Глава Цзян, кто позволял вам бить наследника Ордена Цзинь! — возмутился он для вида и зажмурился, ожидая нового удара. Угадал ли, что Мо Сюаньюй — наследник Цзинь. Цзян Чэн был удивлен. Он замахнулся ещё раз, чтобы точно проверить Вэй Ина. «Он догадался», осознал Вэй Усянь. Чем он мог выдать себя? — Глава Цзян, — тон Мэн Яо был тверд и ровен. Мужчина вновь загородил Мо Сюаньюя. — А-Юй — мой брат, вы не можете избить его, как другого темного заклинателя. Цзян Чэн взглянул на Мэн Яо с презрением и вновь обратил внимание на Вэй Усяня, сжавшегося на полу. Удар Цзыдяня выбил из него оставшиеся жизненные силы, и он едва держался в сознании. Цзян Чэн поджал губы и удалился. — А-Юй, как ты себя чувствуешь? — Мэн Яо присел рядом и слегка сжал его плечи. Вэй Усянь потерял сознание.

***

Он открыл глаза и уставился в потолок. Происходящее казалось сном, будто тьма снова начала испытывать его сознание на прочность. Но перед его глазами были занавески с вышитым пионом. Это не сон. Он точно был призван Мо Сюаньюем. Он обернулся на звук гуциня. Лань Чжань? Но за столиком сидел Гуаньяо. — Проснулся, А-Юй, — он провел по струнам, останавливая мелодию, и встал. Вэй Ин дернулся. Он не смог узнать мелодию, которую играл Гуаньяо. Это могло быть всё, что угодно. — Не бойся. Глава Цзян не причинит тебе вреда, старший брат защитит тебя. Не вставай. Мэн Яо убрал тряпицу с его лба и, сполоснув её, вернул обратно. Вэй Ин раскрыл рот, чтобы спросить, но лишь прохрипел. — Пить? — Мэн Яо встал и подошёл к столику. Он был одет неприлично просто без головного убора с распущенными волосами. Его движения были расслаблены, но немного взволнованы, как будто он хотел показать, что состояние Вэй Усяням не стоило беспокойства, но в то же время самое страшное было позади. Мэн Яо вернулся с чашкой воды и осторожно приподнял голову Вэй Ина, чтобы тот мог выпить. Вэй Ин благодарно кивнул, когда вся вода была выпита. Мэн Яо поставил чашку на столик и сел на край кровати. — А-Юй, — выдохнул он, имя звучало нежно и ласково. Он повернул голову к ширме, за которой скрывалось место призыва. Вэй Ин тоже посмотрел туда. Там было прибрано, и ширма стояла новая, без пятен крови. — Ты делаешь успехи в Тёмном заклинательстве. Я познакомлю тебя с одним человеком, когда тебе станет лучше, — он сжал ладонь Вэй Ина и встал. — Отдыхай. Вэй Ин кивнул и притворился, что лег спать. Мэн Яо завернул гуцинь в ткань и повесил за спину. Взмахом руки он потушил свечи и вышел из комнаты. Орден Ланьлин Цзинь оказался не так прост, сначала он яростно доказывал вред темного пути и не проводил ни одного собрания заклинателей, чтобы не обвинить Вэй Усяня в отхождении от истинного и не потребовать Тигриную Печать Преисподней. Теперь Мэн Яо хвалил Мо Сюаньюя за эксперимент с темной энергией, цель и результат которого даже не потрудился узнать. Возможно, он знал, что собирается делать А-Юй, или благодаря ему Мо Сюаньюй получил описание ритуала добровольного пожертвования. Вэй Усянь встал и поморщился от боли в перетянутой бинтом спине. Мэн Яо позаботился о его ранах. Забота была чужда для Вэй Усяня. Он часто отказывался от нее и не позволял никому себя касаться. Он должен отблагодарить Мэн Яо, но после того, как найдет больше информации о Мо Сюаньюе и текущем положении дел. Люди никогда не совершают самоубийство без причины, не жертвуют тело, не имея выгоды. Кто же ты, Мо Сюаньюй? Вэй Усянь подошёл к ширме и зажёг несколько свечей взмахом руки. Иметь Золотое Ядро было опьяняюще приятно. Еще несколько месяцев усердной работы, и ядру мог бы позавидовать любой среднестатистический заклинатель. Вэй Ин потер заспанные глаза и лицо. Тело хотело спать. Оно явно не привыкло к перегрузкам. Его руки окрасились в красный. Кровь? Нет, пудра. Он услышал легкий цветочный аромат от рук. В бронзовом зеркале отразилось лицо с ярко накрашенными красным щеками, румяна стерлись кое-где и выглядели не лучшим образом. Мо Сюаньюй еще и намазал себя как висельника. Вэй Усянь горько усмехнулся, с юмором у парня не задалось, и умылся. Лицо, смотрящее на него в зеркале, было красивым и юным. Ему было меньше двадцати. Вэй Ин отметил сходство с собой, но сразу откинул эту мысль. Видеть в своем отражении другого человека было жутко, поэтому ему мерещилось свое лицо. Вэй Усянь отошел от зеркала и принялся подпрыгивать на досках пола. Отчего такой красавчик, как Мо Сюаньюй, решился на специфическое самоубийство? За ним ухаживает Цзинь Гуаньяо, ходит неприлично с распущенными волосами, играет на гуцине, к тому же он наследник богатого ордена. Может в Башне Кои ему грозила опасность, и пожертвование было вынужденной мерой, но тогда бы он нанес условия. Это не был отчаянный шаг. Мо Сюаньюй явно тщательно планировал свою смерть и учитывал все возможности и исходы, и просто забыл про желание. Вэй Усянь встряхнул головой и понял, что проверил последнюю. Ни одна не шаталась, значит тайник не под половицей. Зато встреча с Цзян Чэном была такой, как он представлял — даже в следующей жизни, шиди бы не поскупился выбить из него душу. Дальше по плану были стены, он старался стучать тихо, чтобы не привлекать внимание. Звук не отличался. Под кроватью и шкафами тоже ничего не было. Вэй Усянь остановился около пустой подставки для меча и провел по ней пальцем, собирая пыль. Вся комната была пыльной, будто долгое время в ней не жили. Остался большой книжный шкаф. Здесь были теоретические трактаты, описание техник боя и прочее. Вэй Усянь пролистывал каждую. Из одной книги выпала копия ритуала пожертвования с заметками Мо Сюаньюя. Вэй Ин ахнул, радуясь находке. Книга, из которой выпала записка, была не подписана. Он открыл её — дневник Мо Сюаньюя. То, что нужно. Вэй Ин удобно сел на кровати, расположив свечу на столике, и принялся за чтение. Мо Сюаньюй был сыном второй госпожи Мо и Цзинь Гуаньшаня. Отец навещал его с матерью до четырех лет, а после перестал приезжать и высылать деньги и подарки, но вернулся, когда Мо Сюаньюю исполнилось четырнадцать. Он был счастлив оказаться признанным отцом и заклинателем, так как его мать с самого детства обещала, что отец вернётся и сделает из него заклинателя. Отец перед многими людьми признал его своим сыном и наследником, оставив фамилию матери. Кроме отца Мо Сюаньюй обзавелся сводным братом и племянником. Мальчик наслаждался жизнью в богатстве и достатке, чего не имел в родной семье, на прошлых страницах он жаловался на насмешки родственников над матерью. Отец обещал ему трон и не скупился на дары. Дальше жизнь шла не гладко: он не мог развить Золотое ядро. Он видел разочарование в глазах отца и терпел насмешки одноклассников, брат Яо был притворно вежлив с ним и не желал помогать в учебе. Единственный, кто поддержал его, был мужчиной с веером, который нашел его прячущимся в саду. Не Хуайсан дал несколько советов, которые оказались действенными. Мо Сюаньюй в рекордные сроки дал зачатки Золотому Ядру и тем самым обратил на себя всеобщее внимание. Его называли гением. Тогда любимый брат, с которым Мо Сюаньюй хотел подружиться, пригласил на чай и угостил фруктами и сладостями. Они говорили долгие вечера, иногда до самого утра. Больше всего Мо Сюаньюй любил эти беседы. Потому что братскую любовь он ощутил только с Цзинь Гуаньяо. Помимо тренировок с Золотым ядром — его пока не допускали к другим занятиям — он изучал темное совершенствование, подолгу наедине с Мэн Яо вчитывался в записи Старейшины Илин, в тайне от отца. Помимо чтения, Мо Сюаньюй занимался расшифровкой записей Старейшины Илин, так как брат обнаружил в нем талант распознавания почерка. Почерк Старейшины был отвратителен. Теперь дневник напоминал краткий сборник техник Старейшины Илин. Это были не все, что удалось расшифровать, но самые интересные и полезные. На Гуаньяо работало несколько человек, которые занимались исследованием тёмного пути, для них собственно Мо Сюаньюй делал копии. Эти люди занимались производством некоторых изобретений Старейшины, которые вошли в обиход заклинателей. Все Ордена пользовались ими, кроме Юньмэн Цзян. Глава Ордена Юньмэн Цзян отлавливал последователей тьмы и мучительно убивал их. А Гуаньяо-гэ говорил, что не следует судить человека по пути, которому он следует, поступки и слова говорят больше. Вэй Ин усмехнулся про себя и пролистал несколько страниц. Везде упоминался Гуаньяо, которого хотел впечатлить Мо Сюаньюй. Юноша был настойчив и добился желаемого результата. Описывались встречи в садах, разделенные на двоих персики и прочее. Жизнь Мо Сюаньюя стала похожа на рай. В какой-то момент речей о Мэн Яо становилось всё меньше и меньше, на место излюбленного брата пришел… Мужчина в фиолетовых одеяниях, который занимал высокое положение в мире заклинателей, о чем говорила его одежда, походка и умение держать себя. Его меч был широко узнаваем. Фиолетовые ножны с серебряными украшениями идеально гармонировали с искусным браслетом в виде змеи с кольцом, соединённым с ним на цепочке. Мужчина был невероятно красив. Высокий, широкий в плечах. Волосы он носил строго уложенными в пучок и повязанными фиолетовой лентой. Его руки всегда были сжаты в кулаки, что говорило о горячем нраве и взрывном характере. На переносице собиралась складка, будто место, в котором он находился вызывало у него раздражение, как и речи отца, и Яо-гэ. Складка разглаживалась лишь тогда, когда в комнату врывался А-Лин, показывая команды, которым обучил щенка. Глава Ордена Юньмен Цзян, Цзян Ваньинь, Цзян Чэн, Саньду Шэншоу, прозванный так за взрывной нрав и твердую руку. У Мо Сюаньюя все тело тряслось от предвкушения. Темно-серые глаза мужчины только один раз были обращены на Мо Сюаньюя, и в них читалось лишь раздражение. Поэтому Мо Сюаньюй только наблюдал за главой Цзян. По его опыту, было несколько способов привлечь мужчину. Он должен был разузнать, какой из них сработает на Цзян Ваньине. Он знал точно, Глава не был обрезанным рукавом, не имел жены и даже наложницы, весенний дом посещал крайне редко, будто практиковал воздержание, уподобившись Ланям. Был раздражителен и не сдержан, и адепты шутили, что ему точно не хватает женщины. А там поди он не будет доводить их до полуобморочного состояния на тренировках. Глава Ордена Юньмэн Цзян любил две вещи: Орден и племянника. Использовать Орден Цзян Мо Сюаньюй не мог, потому что ни разу не был на Пристани Лотоса и в Юньмэне. Поместье Мо находилось в ГуСу, но даже заговорить о видах ГуСу он не мог — мама не отпускала его за пределы родного города. Дальше описаны провальные попытки привлечь внимание Главы Цзян: через хорошее отношение с Цзинь Лином, с которым он сдружился и даже понравился мальчику, через владение талисманами, печатями. Он даже попытался принять неверную позицию рук, когда стрелял из лука, чтобы Глава Цзян его поправил, но был проигнорирован. А в один из вечеров Глава Цзян сам нашел его и прижал к стене. Долго исцеловывал, а после бросил, будто очнулся от наваждения. Он назвал Мо Сюаньюя отвратительным обрезанным рукавом и братоложцем и кем-то еще. Всего не запомнил, но это подкосило его. Дальше Мо Сюаньюй стал изучать техники призыва. Его стиль письма стал размашистым и быстрым, будто он боялся не успеть найти нужное заклинание, которое закрепит Старейшину Илин в его теле, и никакое духовное оружие не сможет вызволить его. Пока наконец он не нашел ритуал добровольного пожертвования тела в сокровищнице Цзинь Гуаньяо. Подготовка заняла долгий год, в течение которого Мо Сюаньюй ни разу не пересекся с Цзян Чэном. Независимо от этого, его чувства крепли и набирали силу, потому что Глава Цзян был обрезанным рукавом! В последнем Вэй Ин сомневался. Цзян Чэн никогда не оказывал внимания мужчинам, ему нравились женщины, считая ту же Вэнь Цин, при виде которой он робел и мямлил. Больше примеров не вспомнил, его высоким требованиям не соответствовала ни одна девушка. Соответствовал ли им Мо Сюаньюй? Красивый? Происходил из уважаемой семьи? Трудолюбивый? Уровень совершенствования не слишком высокий? Вэй Усянь рассмеялся и осекся. Неужели ему придется убить Цзян Чэна? Мо Сюаньюй, ты обратился не к тому человеку…