Пожертвование для Главы Цзян

Вэй Усянь со вздохом вернул дневник Мо Сюаньюя на место. Он проснулся в обнимку с тетрадью и мокрыми щеками в неудобной полусидящей позе, в которой перечитывал его в третий или в четвертый раз. Снилось ему перекошенное от гнева лицо Цзян Чэна, когда он напал на Могильные Холмы, и искрящий молниями Саньду, распарывающий его живот. Несмотря на то, что Цзян Чэн не был причиной его смерти, картина выглядела реалистично и была похожа на правду. В голове отчего-то крутилась лишь одна мысль: «Месть». Вэй Усянь умылся. Он не был озлобленным духом, чтобы мстить, кому захочется. Он был тихим и спокойным бродячим призраком, лишь со скуки пугающим детей. При жизни… Возможно, он многим перешел дорогу, и много кто перешел дорогу ему, но он не хотел убивать. Он хотел спокойной безмятежной жизни. Даже призыв Мо Сюаньюя не заставит его убивать. Сколько времени дал ему Мо Сюаньюй? Несколько дней? Месяц? Два? Может год? Что же этот бестолковый мальчишка не позаботился о формулировке своего желания! Сколько бы ни осталось жить, пока внутренние раны не начнут убивать его, ему стоит покинуть Ланьлин и насладиться беззаботной жизнью, подальше от своих заклятых друзей и Цзян Чэна. Пить вино и иногда охотиться на мертвецов. Не думать о том, что нужно кого-то защищать и нести за что-то ответственность, он был худшим в этих двух пунктах… Вэни и шицзе были убиты по его вине, его рукой, Вэнь Нин и Вэнь Цин принесли себя в жертву ради него и напрасно. А-Юань даже не познал жизни и мучительно умер в дупле от голода и жажды. Вэй Усянь распахнул шкаф. Несколько оглаженных халатов сияния среди снегов лежали ровными стопочками вместе с парой черного цвета и одного бледно-желтого с неизвестной Вэй Усяню вышивкой, скорее всего это было клановая одежда поместья Мо. Поместье Мо было небольшим, но знатным в тех краях. Дед был известным торговцем, поэтому мог позволить личный узнаваемый герб. Вэй Усянь хотел надеть черные одежды, но вовремя остановил себя. Мо Сюаньюй был адептом Ланьлина. Придется носить одежду павлиньего Ордена, чтобы не вызвать подозрений. Он переоделся и завязал волосы в привычный хвост, какую бы прическу не носил Мо Сюаньюй, никто не обратит внимания. Цзинь Гуаньяо нашелся в уединенной комнате Башни Кои, в рассветном солнце он выглядел мягко и уютно, его волосы были снова распущены и стелились по спине, а пальцы перебирали струны гуциня. Мелодия была медленной и нежной, будто Гуаньяо наигрывал что-то для себя, наслаждаясь звучанием. Слуга, который поймал Вэй Усяня в коридоре, сказал, что Глава Ордена распорядился подать им завтрак на двоих и проводить господина Мо лично в комнату. Вэй Усяню ничего не оставалось, как последовать за ним. — Не знал, что брат играет, — сказал Вэй Усянь, садясь за столик, накрытый на двух человек. Вэй Усянь пожалел, что ляпнул — Мо Сюаньюй мог каждый день слушать игру брата, но не писать об этом в дневнике. Гуаньяо мягко улыбнулся: — Второй брат научил меня. Старший брат становится близок к искажению ци, если не играть Омовение. Второй брат не может посещать Цинхе Не часто, поэтому я предложил помощь. Вэй Ину показалось, что щеки Мэн Яо порозовели, а пальцы любовно огладили гуцинь с вырезанным пионом на корпусе. Цзинь Гуаньяо вмиг принял другое выражение и пересел за стол с едой. — Поешь, А-Юй, сегодня брат будет занят и не сможет побеседовать с тобой. — Брат может не волноваться о моем времяпрепровождении и заниматься своими делами, — вежливо ответил Вэй Ин и взглянул на реакцию Мэн Яо, который подавил вздох и со снисхождением посмотрел на Вэй Усяня. Улыбка сползла с лица. Желудок Вэй Усяня изнывал от голода. Еда Ланьлина была в меру приправленная и в меру пресная и немного напоминала кухню Юньмэна. Вэй Усянь вдохнул запахи с наслаждением, давно не ел нормальной, вкусной еды, и проследил за палочками Мэн Яо, которые положили наиболее сочный кусок мяса в его тарелку. Вэй Усянь кивнул, благодаря. Отчего-то в горле собрался ком, и он попытался заесть его предложенным мясом. — Благодарю брата за заботу, — сказал Вэй Усянь. Палочки Мэн Яо замерли над тарелкой. — За то, что защитили меня перед Главой Цзян, и за помощь с ранами. — Не стоит, А-Юй. Я не могу позволить Главе Цзян творить бесчинства в моем доме. — Мэн Яо улыбнулся. — В следующий раз будь осторожен, ты потерял много крови. Вэй Усянь кивнул. — Наслаждайся едой, А-Юй, — Гуаньяо с той же улыбкой передвинул тарелки с острыми блюдами ближе к Вэй Усяню. — Чем брат будет занят? — спросил Вэй Усянь. Острые куриные крылышки приятно жгли вкусовые рецепторы. — Через неделю состоится Совет Кланов. В этот раз подготовка займет больше времени, а А-Су не сможет мне помочь. Вчера ты взволновал её, А-Юй, тебе следует навестить её. — Я обязательно сделаю это, брат, — отозвался Вэй Усянь. Он не знал, кто такая А-Су, но считал себя виноватым во вчерашнем ритуале Мо Сюаньюя. — Может?.. Будет вежливо, если Вэй Усянь предложит свою помощь. Правда он ничего не знал в организации мероприятий — дядя Цзян принял Совет кланов лишь раз, когда Вэй Усяню было десять, и его ничего не занимало, кроме до смешного высоко задранного подбородка Цзинь Цзысюаня. А Цзян Чэн отказывал, потому что Пристань Лотоса не отстроилась. — Не проси этого. Второй брат приедет пораньше и поможет мне. Тебе стоит много отдыхать, но ты можешь присутствовать на торжестве. — Благодарю брата. После сытного обеда Вэй Усянь не чувствовал слабости, поэтому вышел на тренировочное поле. Хотелось посмотреть на возможности тела. Телосложение Мо Сюаньюя было хилым, мышцы плохо развиты, будто он вовсе не занимался физическими тренировками, только переписывал трактаты Старейшины и медитировал, а при имеющейся подставке для меча не имел сам меч. Он выбрал подходящий меч и покрутил его в руке, примеряясь. Тренировочные мечи не имели духа и использовались адептами до получения своего меча, но хорошо контактировали с ци. Вэй Усянь легко прогнал ци по лезвию и сделал несколько базовых взмахов, присущих всем стилям. Будет подозрительно, если Мо Сюаньюй начнет фехтовать Юньмэнским стилем боя. Стиль Ланьлина Вэй Усянь, к сожалению, не знал. Вэй Усянь остановился в связке и направил лезвие меча в сторону мишеней для стрельбы из лука. Возле одной из них сидел мальчик, лет восьми, яростно орудовал лентой, пытаясь сделать устойчивый пучок, но лента выскальзывала из волос, и пучок распадался. Вэй Усянь вернул меч на место и подошел к мальчику. — Дай, помогу, — мальчик вздрогнул, а после в его глазах промелькнуло узнавание. Хорошо, он знал Мо Сюаньюя. Мальчик протянул красную ленту и послушно развернулся спиной. — Второй дядя сказал, что ты болеешь, — отозвался он через время, Вэй Усянь осторожно пропустил волосы через пальцы, чтобы хвост выглядел добротно. — А дядя Цзян приказал не водиться с тобой. — Так и сказал, — огорчился Вэй Ин. Он обогнул волосы несколько раз лентой и завязал крепкий узел, оставив оставшуюся часть развеваться на ветру. Цзян Чэн, должно быть, хотел обезопасить племянника от него… О, этот мальчик — Цзинь Лин? Вэй Усянь погладил его по голове, поправляя волосы. Цзинь Лин обернулся и кивнул. Его лицо тоже было горьким, как и Вэй Усяня. Слышать, что Цзян Чэн запрещает Цзинь Лину общаться с ним, резало по сердцу, даже если это относилась к Мо Сюаньюю. Чему мог научить Цзинь Лина Мо Сюаньюй? Влюбляться в мужчин? Переписывать записи Старейшины Илин? Мо Сюаньюй даже темной ци не владел, что уж там до плохого влияния. Другое дело Вэй Усянь: Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли погибли по его вине, и Цзян Чэн имел полное право. — Обещал ноги переломать! — воскликнул Жулань, кажется, перспектива остаться калекой радовала его. — Но он этого не сделает, — заверил мальчик. — Он всегда обещает и не делает. — Верно, — он улыбнулся мальчику, который ощупал свой короткий хвост и покрутил головой, чтобы проверить устойчивость. Он удовлетворенно кивнул и встал с земли. — Цзян Чэн бранится, но на самом деле желает добра. Большие глаза смотрели на него с недоверием, словно слова Вэй Усяня противоречили его поступкам. Мальчик задумался, обратив взгляд в землю, а после снова посмотрел на Вэй Усяня. — Я поговорю с дядей, если ты научишь меня стрелять из лука! Вэй Усянь прыснул. Мальчик даже не поблагодарил его, приняв помощь как данность, будто Вэй Усянь — одна из его многочисленных нянек, которые заплетали его волосы по утрам, а он еще удумал торговаться. Мальчик смотрел на него во все глаза. Лицо Цзинь Цзысюаня с глазами шицзе. Вэй Усянь выдохнул, он никогда не мог отказать шицзе в просьбе и часто шел у нее на поводу, тем более он не мог отказать ее ребенку. — Младший дядя, — позвал его Цзинь Лин, решив действовать, не дожидаясь ответа. Он знал, что ему не откажут. — У меня лук есть! Дядя Цзян подарил. Вэй Усянь принял маленький лук и оглядел его, лук был добротным, из дорогого дерева, такие не гнили и не ломались от натуги. — Хороший лук. Дядя учил тебя стрелять? — спросил он. Цзинь Лин активно закивал и встал в стойку. Вэй Усянь присел позади, чтобы поправить позицию и помочь натянуть тетиву. — Лучник сгибает дерево и натягивает тетиву, чтобы пустить стрелу. Дождись момента. Помни, стрелу нельзя пускать без цели, — стрела попала ровно в центр мишени. Цзинь Лин радостно подскочил на месте и взял другую стрелу, и повторил позу, которую тут же подправил Вэй Усянь. Стрела попала в самое крайнее кольцо, но это был результат. Цзинь Лин пробовал еще и еще раз. Вэй Ин сидел на земле и наблюдал. Он всегда мечтал растить детей шицзе и тренировать их, когда они приезжали на Пристань Лотоса погостить. Он и Цзян Чэн учили бы их стрелять из лука, фехтовать и плавать, рыбачить, ловить фазанов. Когда дети подрастут, охотиться на речных гулей и нежить посильнее. Цзинь Цзысюань бы надувался от возмущения, что его дети рвутся в Юньмэн. Он улыбнулся и снова поправил положение локтей Цзинь Лина, которые он так и стремился поднять выше головы. Стрела не долетела до цели и упала в траву. Вэй Усянь хотел тихо сбежать и насладиться оставшейся жизнью в одиночестве, но теперь не мог решиться на этот шаг. Цзинь Лин здесь. Он не мог оставить сына шицзе одного в этом лисьем ордене. Если так, то даже Мо Сюаньюем он хотел защищать его. Руки Цзинь Лина быстро устали, и мальчик не смог натянуть тетиву. Вэй Усянь решил закончить тренировку, чтобы мальчик окончательно не перенапрягся и не расстроился. Для первого раза они потренировались слишком много. — Закончим на этом, — Вэй Усянь последовал к мишени, чтобы помочь собрать стрелы. — Завтра продолжим? — тут же спросил Цзинь Лин. — Конечно. Улыбка озарила лицо мальчика. — Я провожу тебя до комнаты, А-Лин. Цзинь Лин радостно закивал и сжал руку Вэй Усяня, и повел его во внутренний двор. Их путь проходил через сад с небольшим озером, полным цветущих лотосов. Вэй Усянь улыбнулся: павлин в попытке ухаживания за шицзе распорядился посадить лотосы в едва ли не каждый пруд Башни Кои, но отчего-то с сортом угадал только в этом. Остальные не прижились. Вэй Усянь остановился на берегу, Цзинь Лин тоже, не понимая, отчего дядя не идёт дальше. Лотосы не были настолько красивыми и пышными, как в Лотосовой Бухте, в связи с неподходящим климатом, но пахли так же сладко, напоминая Пристань Лотоса. Несколько коробочек с семенами шатались над водой, но ещё было слишком рано, чтобы срывать их. Позже он угостит Цзинь Лина семенами. Интересно Цзян Чэн… Цзян Чэн сидел в беседке на берегу озера. Цзинь Лин проследил за взглядом Вэй Усяня и узнал дядю. — Дядя! — закричал он и побежал к мужчине. Цзян Чэн хмурился, пока смотрел на бежавшего племянника. Он явно хотел остаться незамеченным и побыть в одиночестве. — Дядя, младший дядя научил меня стрелять из лука! — воскликнул он, прыгая в объятия Цзян Чэна. Его звонкий голос разлетелся по округе. Ваньинь поднял взгляд на Вэй Усяня, который помахал ему луком в подтверждение слов мальчика. А Цзян Чэн ведь пригрозил Цзинь Лину переломать ноги, если он будет играть с ним. Надо было попросить мальчика не говорить дяде. — Я же говорил тебе! — ругал его Цзян Чэн. Вэй Усянь, который отчётливо слышал эти слова, горько усмехнулся и отдал подошедшей к нему женщине лук и колчан. Няня Цзинь Лина смотрела на Вэй Усяня сочувствующим взглядом. Няни должно быть были посвящены в отношения старшего и младшего дяди. Цзинь Лин со смелостью восьмилетнего мальчика упрямо стоял на своем. Он горячо описывал, как под руководством младшего дяди он раз за разом попадал в центр мишени. Слушать ли их разговор или уйти? Вэй Усянь остался стоять. Было забавно наблюдать за спором двух схожих характерами людей. Цзинь Лин явно пошел в дядю. — Глава Цзян не был в Ланьлине почти год, — сказала няня. Вэй Усянь впервые обратил на нее должное внимание. Она была молодой и имела резкие черты лица, ее фигура была крепкой, как у женщин-заклинателей, которым было ни к чему казаться хрупкими и нежными. Вэй Усянь мог поклясться, что в ее обманчиво легком поясе спрятан гибкий меч. Такую няню для Цзинь Лина нанял бы Цзян Чэн. Зная его, Вэй Усянь был уверен, что он не позволил Цзинь Гуаньшаню приложить руку к выбору кормилиц и нянь. С сыном сестры должен быть человек, которому он мог доверять, а Цзян Чэн всегда имел проблемы с доверием. Поэтому он выбрал женщину из Мэйшань Юй — единственный Орден, в котором он был уверен, и который воспитывал сильных женщин-заклинателей. Тем более Цзян Чэн никогда бы не оставил племянника в павлиньем ордене надолго. В молодости он едва мог смириться с нахождением сестры здесь. Даже недолгие поездки Госпожи Юй с Яньли в Ланьлин вызывали в Цзян Чэне приступы глухой ярости. — Что случилось за этот год? Темные твари? — спросил Вэй Усянь у женщины. Ему было неловко спрашивать ее имя. Служанки и няни были отличными источниками информации и сплетен. Вэй Усяню придется использовать всё обаяние Мо Сюаньюя, чтобы втереться в их доверие, если она уже не стала его подружкой-сплетницей. Няня не спешила отвечать и вытянула шею. Цзинь Лин капризничал. Должно быть, мальчик перешел к своей части договора и просил разрешения у Цзян Чэна позволить ему заниматься с Вэй Усянем. Лицо Цзян Чэна вмиг стало более хмурым, и он попробовал утешить племянника грубыми словами. И, конечно, это не сработало. За год в Ланьлине, где его баловали и ни разу не повышали голос, он отвык от нрава дяди и его способа воспитания. Он просто был напуган. — Вы, господин, — ответила она, повернувшись к Вэй Усяню. Он?