can you feel my heart?

      Парни не понимали, зачем они это сделали, но никто не поднимал эту тему более, не нужно было. Да и что бы они сделали? Побили друг друга, как это делают обычно с другими? Да ну, бред какой-то.        Два заядлых гомофоба, которым прививали ненависть к людям нетрадиционной ориентации с детства, поцеловались, находясь под действием таблетки МДМА. Смешно звучит, не правда ли. Вот и мне так кажется. Непонятно как, но они не заметили как уснули и тем самым провели ночь в холодном гараже. Дай им Бог сил не заболеть после этой ночи, хотя никого из них это особо не волновало, как ни странно. Единственное, что они могли бы почувствовать на следующий день, так это эффект отмены.       Щербаков, проснувшись утром, сразу подскочил с места, не сразу понимая, где он находится. И на подсознательном уровне думал, что проспал на пары. К счастью, припомнил для себя моментально, что сегодня суббота. В железные двери гаража постучали, а после и крики послышались — это был вокалист из группы. Нурлан, что спал рядом, от громких звуков подскочил, но вскоре пришел в себя, а белокурый тем временем поднялся, чтобы отпереть замок гаража и друга впустить. То ли спросонья, то ли у него галлюцинации, но тот был не один.       — О, Леха, дарова! — солист по имени Тамби руку пожимает и взгляд на неизвестного человека переводит. — Это Илья Макаров.       Перед Алексеем предстал высокий парень с короткой стрижкой и заметной щетиной, что улыбался и руку протягивал для пожатия.       — Приятно, Алексей.        Кажется, он совсем забыл, что группа продолжительное время искала человека для игры на барабанах. К сожалению, прошлый участник просто их кинул, никого вместо себя не предложив. Вновь перевел взгляд на солиста, что был ниже ростом, заметил мешки под глазами и только выдохнул тяжело.       — Тамби, как ты в таком состоянии собираешься тренироваться? — к компании подошел Нурлан, уже окончательно придя в себя и окидывая нового участника взглядом. — Наконец-то ты нашелся, я Нурлан.       Тот руку пожал и все вошли внутрь. Тамби, как оказалось, скрывал от парней, что уже нашел кого-то. Только вот вопрос — зачем, собственно, утаивать это? Но еще выяснилось, что Илья уже был в курсе происходящего и ознакомлен с каждой из песен, что группе предстоит сыграть. Теперь остается отрепетировать, только в полном составе. Парни, не теряя ни минуты, принялись за дело. Новый ударник принес немного еды из дома, а солист прихватил воду, так что ни в чем они не нуждались до самого вечера.       Во время небольшого перерыва Леша в мысли погрузился, немного не понимая, почему его никто не ищет. Телефон разваливавшийся достав из кармана, направился на свежий воздух, домашний номер набирая. Один гудок, еще один, после еще некоторое количество и трубку кто-то взял.       — Лешенька? — материнский голос, что теплом расплылся. — Ты чего дома не был?       — Извини, мы с Нурланом тренировались вчера, так и уснули в гараже. Все хорошо?       — Да, все в порядке, не беспокойся. Поверить не могу, что вы в среду выступаете, — радость слышалась с другой стороны. — Давай, не буду отвлекать. Люблю тебя.       — Я тебя тоже, пока, — и кнопка с висящей трубкой нажимается, прерывая связь.       Алексей поспешил вернуться, чувствуя, будто камень с души падает, и теперь спокойно выдыхает. Остальные в это время сидели на матрасе и кушали бутерброды. Илья пытался шутить, только выходило это немного замкнуто и неловко — видно, что еще не привык к новой компании. Нурлан подловил волну и начал показывать, какую гримасу держать на лице во время шутки, какие телодвижения лучше подойдут.       — Поверь, тогда все упадут, — закончил Самбуров и ударил по плечу словно старый друг.       — Буду иметь в виду, наставник, — Макаров коротко улыбнулся и взгляд на Алексея перевел. — Ты чего столбом стоишь и не ешь?       — А я уже подключаюсь к вам, — подбирается к парням и на землю садится, хватая перекус и начиная щелкать.       Присутствующие посидели еще минут десять, бездельничая, а после принялись заниматься делом. Никто из них не мог простить ошибки себе на выступление. Каждый волновался от души, даже ощущал как потеют ладони, когда думал о предстоящем, но всеми силами старался это подавить. К счастью для всех, Илья очень хорошо вписался в состав и за целый день не совершил ни единой ошибки, что не скажешь о Нурлане, который временами лажает, так как вспоминает смешную шутку и начинает смеяться, а после в лоб получает от остальных.       Дело близилось к вечеру. Все уже были порядком уставшие, поэтому идеальным решением было расходиться. Только вот надо было обговорить план действий. Надо было договориться, как лучше сделать, ведь парням лучше отдохнуть как следует перед выступлением, хотя бы два дня.       — Я думаю, лучше завтра и в понедельник отыграть как следует, а после отдыхать до среды. Лучше работается отдохнувшим, — изложил мысль Нурлан. — Можете со мной не согласиться, но, думаю, что это лучшее решение.       Остальные медлили, переваривая информацию и рассматривая другие варианты в головах, но никто ничего лучше не придумал. Было решено сделать так. Выйдя из места из частого пребывания, каждый направился в разные стороны. Алексей по классике наушники вставил и отделился от мира сего благодаря музыке. Медленной и уставшей походкой приближался к дому, только вот любимому или же наоборот? Каждый раз, когда себе этот вопрос задавал, в нем боролось две стороны: одна — ненависть к отцу, которая заставляла презирать и дом, вторая — мать и брат, что растапливали лед в нем и любовь к дому призывали. Но все же сейчас ответа не знает, а может и позже и так к ответу не придет. Белокурый в подъезд вошел, почувствовал все тот же противный запах, все те же надписи маркерами и побитое зеркало в лифте и та же дверь. Непонятно почему, но парня посетило чувство, будто дома не был пару лет. Последний свободный вздох и тот ключ в замок вставляет и открывает еле слышно, чтобы внимания не обращать. Тихонько куртку вешает на деревянный крючок и обувь снимает, а после направляется в комнату. Закрыв дверь, Алексей окинул взглядом каждый сантиметр, будто бы привыкая ко всему вновь, что было достаточно странным, а уже после скинул рюкзак и шкаф раскрыл, чтобы накинуть рваные домашние штаны и такую же майку. Естественно, все было на пару размеров больше.       Переодевшись, начал рассматривать свое «раскрашенное» лицо в зеркале. След на шее еще был заметен, а опухание лучше не стало.       — Ну ты и красавец, — говорил белокурый собственному отражению, после чего от своей же нелепости посмеялся.       В дверь постучали тихо, а после и открыли. Это была Юлия. Она, долго не думая, принялась сына обнимать и гладить, как она обычно делала.       — Ты как?       — Все в порядке. Завтра и послезавтра тренируемся, а после отдыхаем.       — Какие же вы трудяги, — вздыхает мать, из объятий выпуская. — Неси вещи на стирку и ужинать.       — Будет сделано! — встает в стойку солдата и после смеется, а мать подхватывает.       В тот же момент Алексей ловко грязную одежду пособирал, что лежала в разных уголках комнаты, и быстро направился в ванную комнату, дабы все в стиральную машину уложить. После прошелся на кухню, усаживаясь удобно и вилку пальцами обхватывая. Только сейчас он понял, насколько изголодался, даже несмотря на то, что вроде бы перекусил днем. Но для него ничто не сравнится с тем, что мать приготовила, ведь каждое блюдо сделано с любовью. То, что доктор прописал. Сейчас Щербаков чувствовал себя ребенком — все казалось таким забавным.       Когда на столе оказалась гречка с сосисками, белокурый принюхался и в улыбке расплылся.       — Давай кушай, — подбивала его мама, опираясь всем телом о полку, на которой обычно что-то режет. — А то совсем худеньким стал.       — Хотелось бы набрать вес, но это не от меня зависит, — тот первый кусок в рот кладет и мычит от удовольствия. — Вкуснятина.       Мать начала рассказывать все подряд: что нового было вчера на работе, как они с Максимом бабушке помогали с продуктами, а она им в знак благодарности апельсинов дала. Сын кушал и слушал внимательно, удивляясь, что бабушка апельсины покупает. Думал, что они дорогие. Ему особо не приходилось путешествовать в неизведанный мир магазинов, так как средств на это не было. А что касаемо покупок одежды, то дайте Леше оверсайз и он сразу его возьмет, даже не думая. Кто-то другой, наверное, ходил бы в раздумьях, ведь покупка одежды была редким событием, а значит, что и серьезно подойти к этому делу надо.       Юлия была спокойной и безмятежной, а это могло значить, что за все то время, которое Алексея не было дома, ничего плохого с ней не случилось. Уголком губ улыбнулся в осознании, что сейчас все хорошо, все в полном порядке. Хотелось безумно, чтобы так было всегда, но кто он такой, чтобы решать.       — А что отец? — неожиданно спросил белокурый.       — Без понятия вообще, — вздохнула Юля. — Надеюсь, что он не вернется.       Но как там говорят… Помяни черта..? Вспомни говно, вот и оно? Дверь открылась, но не громко. Мать с сыном сразу замолчали, настораживаясь. Шаги к ним не были неловкими и редкими, а крепкими и уверенными. Вот и показался отец, собственной персоной. От него не несло перегаром, а даже наоборот: приятно пахло, волосы были зачесаны аккуратно. В руках у него был конверт.       — Здравствуйте, любимые, — он подошел к сыну и растрепал волосы, а у Алексея зубы скрипеть начали от злости. После направился к своей жене и талию ее обвил, в плечо целуя. Ей всей душой было неприятно.       — Чего такие недовольные? — «глава» в улыбке расплылся, все еще Юлю не пуская, а только сильнее к себе прижимая.       — Сережа, что за конверт? — дрожащим голосом мать спросила.       — Теперь у нас дела в гору пойдут, — щепчет ей на ушко.       — Где ты взял эти деньги, скажи, — женщина чувствовала неладное.       — Это неважно, мы выживаем, как можем. Поэтому тебе никому ничего лучше не говорить.       — Скажи прямо, — встрял белокурый, одним своим взглядом показывая, насколько ему тошно от собственного отца. — Откуда они у тебя?       — Теперь я в одной компании бандитов, — улыбнуся еще шире, только теперь как-то маниакально и не по-человечески.       — Когда ты..? — на лице жены читался страх и не полное осознание того, что мужчина сказал.       И вот через минуту ком в горле встает, а по морщинистому лицу текут слезинки. Женщина не устояла на ногах и упала на колени, в конкретную истерику впадая. За волосы держится и что-то мямлит себе под нос. Старший сын к ней рвется и пытается в чувства привести, лицом к себе поворачивая. Однако, ему самому страшно было, откровенно страшно. Руки дрожали, дыхание сбилось, а слова отказывались соединяться в единое предложение. Что теперь с ними будет?