Решение
17 февраля 2021 г., 21:16
Том оборачивался медленно. Как вышедший из строя аниматроник, к которым Смит никогда не питал даже малейшей симпатии. Особенно к тем, старым, которых так любят использовать в фильмах ужасов и хоррор играх.
Впрочем, настоящий ужас происходил именно в эту минуту. В отличие от кино, здесь нельзя поставить на паузу или вовсе прервать сеанс просмотра. Внутри что-то тяжелое осело от горла до самого низа живота. Пытающийся сбежать не мог не догадываться, кто в этой клинике достаточно настырен для того, чтобы не дать человеку покинуть ненавистное место.
Клэйтон изогнул бровь и выглядел несколько раздраженным. Обычно кончики его губ были слегка приподняты вверх — Том не мог не обратить внимание на эту выводящую из себя деталь. Но сейчас к лицу пришельца словно приклеили маску с неизменным, застывшим выражением. Которое не могло сулить нечто, хотя бы немного привлекательное для нежелающего находиться в этих стенах и пару минут.
— Возникла острая необходимость глотнуть свежего воздуха? — врач даже не пытался скрыть легкую издевку, сопровождающую фразу.
Том постарался выдавить из себя полуухмылку, словно его не застукали на "месте преступления", а всего лишь завели простой разговор.
— Вроде того, — пробурчал Смит себе под нос, старательно отводя взгляд. — В вашем кабинете слишком душно.
— Я открою окно, когда мы вернемся, — по интонации Клэйтона было ясно, как день, что эта нелепая ложь и предположение всего лишь фразы для сведения конфликта к нулю.
Врач явно хотел, чтобы подопечный следовал за ним и уже был готов обернуться, не выпуская плечо, направляя пациента следом за собой. Только Тому совсем не хотелось, чтобы его вели подобным образом. Да и само прикосновение пришельца вызывало совсем не те эмоции, которые бы хотелось испытать.
Томас скинул с себя руку настырного доктора и не делал никаких шагов, к выходу или к возвращению в кабинет. На них уже стал посматривать персонал, попутно делая вид, что это совсем не их дело. Но кто-то из них то и дело поднимал взгляд, чтобы стать свидетелем происходящей ситуации. По логике Тома, если сведение этого конфликта предполагало возвращение в тошнотворно-белый кабинет, он не был согласен с таким раскладом. Особенно когда выход из клиники настолько близко.
— Ну вот, посмотрите на меня прямо сейчас. Чувствую себя совершенно нормально. И выгляжу тоже. Яд рассосался, или что с ним там должно произойти. Я считаю, что могу с чистой совестью вернуться к своим делам и больше не нуждаюсь в ваших, слишком навязчивых, услугах. Вы уже и без этого превысили свои полномочия.
Доктор Браун прищурился и сделал шаг навстречу Тому, бессовестно нарушая личное пространство последнего. Молодому человеку такая близость совершенно не нравилась, но он решил взять всю свою волю в кулак и не отступать. Во всех смыслах этого слова.
— Прекращай. Я не буду повторять сотню раз то, что уже сказал, — тихо произнес доктор, окинув взглядом через плечо наблюдающих за конфликтом. Персонал быстро сделал вид, что занят своими делами.
— Вы заперли меня! — тихо прошипел Том. — Между прочим, за это можно и с работы вылететь, доктор. Это самое настоящее превышение полномочий.
Клэйтон издал стрекочущий звук, что-то среднее между "пением" сверчка и шипением. Том не смог сдержаться и все-таки сделал небольшой шаг назад. Браун быстро восполнил это расстояние таким же небольшим шажком.
— Да неужели? В таком случае свидетели расскажут, что пациент находился в не самом адекватном состоянии, — Клэйтон сощурился, а Том отчетливо заметил, как желтый цвет заполнил почти всю область глаза пришельца. — Никто не станет спорить, что это была вынужденная мера. И раз о таком зашла речь...
Врач заговорил очень тихо, чтобы слышали только они двое, а не прочие любопытные уши. Тому показалось, что его лицо приобрело неуловимую форму чего-то чужеродного до такой степени, что мурашки табунами пробежали по затылку и заставили волосы приподняться.
— Хватит вести себя как маленький ребенок и испытывать мое терпение. Уже второй раз за день. Вы немедленно вернетесь в мой кабинет и, как только переступите его порог, будете вести себя как послушный пациент, без всех этих бессмысленных пререканий и демонстраций характера, — голос Брауна снова сорвался на едва заметное шипение. — В противном случае я немедленно связываюсь с вашим местом работы и сообщаю им все. Начиная от вашей попытки побега и подставления меня, как сотрудника медицинского учреждения, до полной неразберихи в документации. Пусть уже там связываются с полицией и разбираются, почему вы, Том Смит, что-то скрываете от всех нас. И уж поверьте, там вас точно направят в главную больницу. Ее сотрудники не обладают таким терпением, как у меня. Нахождение здесь покажется вам просто праздником, в этом можете не сомневаться.
Тома выбили из колеи как резкий переход в уважительную форму, так и тот факт, что его дело не собираются оставлять просто так. Его угрозы уже не казались такими действенными, как было рассчитано. Только сейчас Смит осознал в полной мере, что пришелец не собирается отставать от него и эта дотошность злила так, как парня не злило ничего много месяцев до этого. Но больше этого, вместе взятого — происходящее пугало. И без действия яда, его руки начинало заметно трясти.
«Какой же ты козел. Черт возьми, да ты понятия не имеешь, почему это все произошло! И я-то уж точно хотел так поступать меньше всего! Чтобы такой, как ты...»
Его поток внутреннего негодования был прерван резким движением врача. Он развернулся на небольших каблуках и направился в сторону лестницы, достаточно быстрым шагом, чтобы не дать Тому думать слишком долго.
— Когда я поднимусь к себе, — бросил ксенос напоследок, уже не обращая внимание на свидетелей, — то приступлю к озвученному.
Злость окатила Тома с такой силой, что ей было сложно оставаться внутри. К ней примешивалась солидная доля не проходящей тревожности, которые, соединившись в опасном для собственной репутации коктейле, заставили сначала говорить, а потом думать.
— Черт тебя раздери... — прошипел Том, сильно сжимая кулаки. — Да чтобы ты сквозь землю провалился со всем этим собачьим дерьмом!
Смит очень пожалел, что не смог сдержаться. Уже на лестнице Браун остановился и повернул голову в сторону говорившего. Том похолодел, понимая, что только что совершил роковую ошибку. Судя по всему, не на счастье Смита, раса этого проклятого Брауна обладала весьма хорошим слухом.
Подниматься за доктором стало не просто страшно, а страшно вдвойне. Кто знает, что тот захочет с ним сделать после неосторожной фразы. Если бы парень мог отделаться обследованием, которое можно пережить, хоть и с невероятным усилием, то теперь все стало серьезнее. Вряд ли врач захочет быть терпеливым со своим пациентом после произошедшего момента. Загнанного в самый тесный и темный угол Тома передернуло, стоило ему представить, как ксенос с совершенно равнодушным видом раскладывает всевозможные ужасные инструменты и совершенно ясно, что тот не будет стараться проводить осмотр максимально безболезненно.
Оставалось только окинуть взглядом снова закрутившуюся дверь. Кто-то покидал клинику и Том сейчас отдал бы очень многое, чтобы быть на месте этих счастливчиков. Конечно, он тоже мог сделать этот шаг, оказаться на улице, начать вызывать машину и послать ко всем чертям Клэйтона Брауна и его методы воздействия и нечеловеческую, тошнотворную дотошность.
Но только какие это будет иметь последствия? Пришелец вряд ли шутил. И уже, добравшись до своего логова, наверняка набирал текст с жалобой, которую был намерен разослать везде куда дотянется. Бесспорно, это сулило бы массу неприятностей для Смита.
Томас даже не обращал внимание, что на него теперь пялились как персонал, так и пациенты. Он стоял недалеко от выхода, как полный придурок, и смотрел пустым взглядом в сторону пустой лестницы.
"Сколько ему понадобится времени, чтобы написать жалобу? А если он вправду сообщит в полицию? Они же затаскают по всем возможным инстанциям!"
Но хуже всего то, что прошлое всплывет на поверхность как мерзкая, протухшая рыба, задохнувшаяся подо льдом и явившая свои останки миру во время оттепели.
Тяжелый ком встал поперек горла. Смит попытался от него избавиться, прокашлявшись, но нервное напряжение и момент принятия решения заставляли нервы вытягиваться в струну. От последствий и реакций тела было не так-то просто избавиться.
«И тогда они будут знать мое имя. И могут вернуться. Чтобы завершить начатое».
Замотав головой, словно это могло прогнать неприятные мысли, Том сделал неуверенный шаг в сторону лестницы.
«Он же не шутил? Сомневаюсь. Особенно после того, что я сказал. Точно сообщит на работу. Если я потеряю ее, то не смогу отблагодарить родителей. Не куплю дом. И все мое будущее отправится коту под хвост. Я не должен рисковать этим, что бы ни произошло».
Том поднимался по ступенькам на ватных ногах, практически не осознавая, что решился снова и почти добровольно вернуться. И не мог отделаться от чувства, что идет по маленькому участку между камерой заключенного и комнаты с электрическим стулом.
«Хотя бы ради этого я должен вернуться. Может, он отходчивый? Извинения помогут? Я на это надеюсь. Знать бы еще, на что я подписываюсь, возвращаясь. Но нельзя допустить, чтобы всякие лица ковырялись в моем прошлом. Пусть проводит свое хреново обследование и заполняет данные. Может быть, ему за это пообещали премию, вот и вцепился в меня, как в возможность перевыполнения плана».
Снова коридор и вид процедурного кабинета. Голограммы на стенах выдавали статью о вреде наркотиков нового поколения, где серьезный человек в белом халате, едва слышным голосом рассказывал, как пагубно они влияют на организм.
«...я еще не вошел и могу изменить решение. Могу же?»
Дверь «Клэйтона Брауна» уже была перед самым его носом.
Томас остановился перед ней, ловя себя на том, что при взгляде на табличку сознание немного поплыло от легкого головокружения. Это даже еще хуже, чем когда вызывают "на ковер". И ты топчешься перед дверью начальника, представляя, в какое русло может утечь разговор и чего это будет стоить.
«Это вряд ли закончится хорошо. Есть такое паршивое предчувствие. Но если этот док выполнит то, о чем говорил, то все точно закончится плохо. Как там где-то говорилось? Выбирать меньшее зло?»
Стараясь не думать о чем-либо, Томас толкнул дверь кабинета и вошел внутрь. Он сразу опустил глаза, но успел заметить, как Клэйтон быстро свернул одно из окон. Под ним было еще одно и Смит не сомневался, зачем врач открыл эту форму и что она из себя представляла. Значит, был настроен серьезно и действительно собирался осуществить задуманное.
«Что он там говорил? Вести себя хорошо? Как будто я послушный щенок, кусок мяса. Впрочем, как будто это ощущение является для меня новым».
— Я прошу прощения, — слова вырвались сами по себе. Молодой человек даже не обдумывал толком то, что собирается сказать. — Я не должен был так говорить. Давайте закончим это миром, окей? Никому из нас не нужны проблемы. Вы просто выполняете свои обязанности. А я хочу как можно скорее вернуться к своим.
Томас так и не нашел в себе силы заглянуть в лицо пришельца и попытаться считать эмоции. На самом деле он очень боялся, что увидит определенное равнодушие, а то и вовсе злобу. Пусть еще несколько минут неведения дальнейшего витают в комнате легкой надеждой на нормальное и, как надеялся Том, недолгое сотрудничество.
— Какие такие слова? — словно ничего не подозревая, поинтересовался Клэйтон. — Про ту часть, где я должен провалиться сквозь землю? Или навязчивость и возможный вылет с работы с твоей легкой руки?
Смит почувствовал, как краснеет. Глядя куда-то на потолок, словно нашкодивший мальчишка, он чувствовал себя в крайней степени скверно. А этот ксенос еще и решил поиздеваться над его извинениями! Но у пациента была одна способность, вернее навык, которому пришлось научиться. Это попытка взять под контроль происходящее, хотя бы в малой степени.
— Именно про них. Про все и сразу. Я повел себя в крайней степени глупо и не стану этого отрицать. Мы же взрослые лю... существа. Может быть, придем к некому компромиссу? Хотя я все еще считаю, что угрожать разбором ситуации через полицию немного... подло.
Это была жалкая, но все-таки попытка взять ситуацию в свои руки. Том понимал, что может выглядеть крайне глупо (хотя и думал что-то насчет «да куда уже глупее?»). Все равно этот пришелец должен понимать, что приложил некоторые усилия для того, чтобы сказанное выскочило изо рта.
В следующее мгновение Том понял, что только что закопал себя еще глубже. Вместо пустых монологов, по дороге в кабинет, ему явно стоило лучше обдумать то, что он собирается говорить.
— Подло? — доктор поднялся из-за стола и открыл хорошо замаскированный шкафчик в одной из стен, извлекая из него что-то. Что именно Том хотел знать в самую последнюю очередь. — Нет, не считаю. Вот скажи, откуда мне знать, что ты не замешан в какой-нибудь незаконной деятельности? Я честный житель планеты Земля, ко мне попадает непонятный пациент, всеми силами отказывающийся от помощи. А еще его данные выглядят очень подозрительно. Поставь себя на мое место и подумай головой, почему я этим заинтересовался. К тому же, не я начал разговор, подразумевающий под собой жалобу. Можно сказать, ты сам подал мне эту прекрасную идею.
В этот момент Томасу захотелось, чтобы прямо под ним открылся люк и он провалился вниз. Просто исчез, испарился. А не стоял, опустив голову, чувствуя себя победителем в соревнованиях "самого большого идиота" каких видел свет.
Смит прекрасно понимал все это без дополнительных объяснений. Еще бы, он столько лет избегал медицинских учреждений и делал это не без причины. По крайней мере, он планировал заняться заполнением этих чертовых данных через некоторые знакомства и, честно говоря, не самым законным образом. Но каждый раз предпочитал откладывать кредиты на другие нужды. Думая, что с ним не приключится никакой беды. И он уж точно не мог знать, что какой-то доктор захочет потратить на него время и докопаться до подобных «мелочей».
— Я понимаю вас, — Том решил идти до конца, но не хотел говорить то, что могло бы расставить все на свои места. Он не верил этому дьяволу в халате и уж точно не собирался давить на жалость. — Вы понимаете, у всех свои причины скрывать что-то. Могу только заверить, что это никак не связано с криминалом.
— И я должен поверить тебе на слово? — стекла очков врача отразили свет потолочных ламп. За окном начинало заметно смеркаться. — Ты держишь меня за дурака, парень? Но давай вернемся к этому разговору позже. Я озвучил свои условия твоего нахождения здесь. Порог кабинета ты уже переступил. Ложись на кушетку.
Том чувствовал себя ужасно. Сознание словно пыталось уйти от происходящего, заставив тело испытать в одно мгновение ужасную усталость. Парень не сделал для себя никаких выводов, даже не понял толком, означало ли это временное примирение или Браун все-таки задумал что-то весьма нехорошее на его счет. Одно Том Смит знал наверняка — он сморозил невероятную глупость, потеряв контроль на каких-то несколько минут, и сам вырыл себе достаточно глубокую яму.
«А ведь это мог быть совершенно обычный день. Сейчас я бы готовился вернуться домой».
На языке крутился очень глупый вопрос, который даже толком не был сформирован в слова. Что-то в духе: «Вы же не вскроете меня за сказанное, мы ведь договорились?» или «Давайте вы не станете делать мне слишком больно, даже если захотите отомстить?».
Но, само собой, Смит не стал говорить об этом вслух. Чертовы стены давили, как огромные ладони, хватающие мелкую тушку. Начинало казаться, что в кабинете действительно очень душно. Даже с учетом открытого окна. Голова начинала неприятно гудеть. Не то от волнения, которое Том не мог не испытывать, находясь здесь, не то это было напоминанием о почти бессонной ночи и весьма скверном дне.
«Хорошо. Он всего лишь хочет сделать свою работу, как говорит. Сейчас будут заполнены все эти окошки, потом не придется платить Боинсу за услуги. Это даже хорошо и экономит мне кредиты. Надо постараться относиться к этому случаю как к возможности...»
Слабая уверенность молодого человека улетучилась ровно в тот миг, когда Клэйтон звучно опустил закрытый белый контейнер на столик возле кушетки и указал на ту.
— Напоминаю, что у меня на компьютере открыта соответствующая твоим выходкам форма. Заполнить ее не займет много времени.
Сильно стиснув зубы, Том постарался возвести стену между собой и накатывающими по поводу ситуации мыслями. Пока Браун надевал белоснежные перчатки, натягивая те со свойственным резине щелчком, Смит считал от ста в обратном порядке, как ему посоветовали на анонимном форуме борьбы с фобиями. Прочие советы, оставленные местным специалистом, казались бессмысленными до поры до времени, но сейчас эта была та самая жалкая соломинка, за которую хватается утопающий.
Клэйтон собственноручно закатал рукав рубашки подопечного и мерзкий, ощутимо сдавливающий материал накрыл собой сгиб локтя. Спустя несколько секунд он стал сжиматься. Это было малоприятным, но вполне терпимым ощущением.
«Надеюсь, тонометр не покажет зашкаливающие числа».
В кабинете сделалось холодно и душно одновременно. Равномерный шум прибора, сжимающего руку постепенно, как мерзкая змея, вызывал желание сорвать оборудование и как следует приложить то об стену. Но подобные мечты, как им и положено, оставались только мечтами.
— Какое давление для тебя нормальное? — окликнул его врач.
— Стандартное 120 на 80.
На самом деле Том никогда не интересовался этим и понятия не имел насчет этих данных по своему поводу. Просто запомнил от кого-то из коллег, кто хвастался «отменными показателями», и намотал на ус. Как раз на подобный случай.
Современный аппарат для измерения давления работал дистанционно, при помощи небольшого планшета, который сейчас тщательно рассматривал Клэйтон.
Врач снял с руки Смита оборудование, после некоторых раздумий, и отошел к компьютеру. Это не длилось долго, всего лишь запись данных. Затем снова вернулся, одновременно с тем, как с потолка спустилась небольшая штука, напоминающая очень старый, цифровой фотоаппарат. У дедушки Тома был такой, он зачем-то подумал, что его семья все еще бережно хранит коллекцию старика в коробке на чердаке.
— Закрой глаза, — отозвался врач, управляя техникой со своего основного рабочего места. — И не открывай, пока я не скажу об этом.
Смит был только рад исполнить подобное указание и не видеть обстановку какое-то время. Ослепительная вспышка и последующий за ней шум, словно печаталась фотография, заполнили тишину в помещении. Даже сквозь закрытые веки молодой человек осознавал, что недолго горящий свет был по-настоящему яркий.
— Можешь открывать. Заодно сними рубашку.
Смит послушался и на этот счет. В конечном итоге, он уже успел успокоиться, отмечая для себя, что пока его еще не разобрали на кусочки. Да и работа с оборудованием избавляла от нежелательного телесного контакта, но такое не могло продолжаться слишком долго.
Браун подкатил свой рабочий стул и стал дожидаться, пока переживающий пациент справится со всеми пуговицами. Тому откровенно не нравилось, что Клэйтон сидит так близко и совершенно не отводит взгляд от его действий. Казалось, ксенос даже не моргал все это время.
Дружелюбная маска так и не соизволила вернуться на его лицо. Смит надеялся, что это от того, что доктор попросту выполняет обязанности и всецело сосредоточен на них. Но ему, в любом случае, не нравился этот вынужденный контакт в любом из тех видов, в котором тот мог предстать.
Инопланетный доктор достал из кармана небольшую баночку и обработал содержимым руки в перчатках. Противный, въедающийся в подкорку запах дезинфицирующего средства заставил Тома невольно поморщиться. На всякий случай краем глаза он наблюдал за тем, не держит ли врач в руках нечто такое, очень острое на конце, отчего органы мгновенно затянутся узлом и к горлу подступит тошнота.
Смиренно вытянувшись, отметая от себя желание сложить руки на груди, что очень походило на настрой касательно ситуации, Томас выдохнул и постарался смириться с фактом скорых прикосновений. Он ожидал, что доктор будет грубым, учитывая его поведение, но тот либо сдерживал свои намерения, либо предпочел мести более благородную позицию. Сложенными вместе пальцами, без учета больших, Клэйтон осторожно прошелся по области между ребрами, попутно внимательно следя за реакцией на свои действия.
В самый последний момент, когда нажим был наиболее ощутим, Смит не удержался и едва поморщился от неприятных ощущений в области пищеварительного органа. Это не осталось незамеченным.
— Полагаю, ты никогда не проверял свой желудок? — Браун не остановился, а продолжил пальпацию, задавая этот вопрос.
— Я просто стараюсь следить за питанием. В этом нет необходимости.
Инопланетный врач лишь вздохнул и слегка помотал головой.
— Офисные сотрудники часто пренебрегают нормальной пищей. Поверь, я очень хорошо об этом знаю. И сомневаюсь, что ты являешься исключением. Особенно на фоне твоего недобора веса. Может быть, нам следует поработать и над этим тоже.
Том не успел даже обдумать, что точно значат сказанные слова. Взор врача скользнул по одной, малозаметной детали. На коже, чуть ниже последнего из ребер с левой стороны, был едва заметный шрам. Когда-то он был намного отчетливее. Более того — были и другие. Томас не пожалел денег, как только они появились, и свел отвратительное напоминание со своего тела сразу, как представилась возможность. По крайней мере, теперь он мог спокойно смотреть на себя в зеркало или принимать душ, не позволяя пучине темных воспоминаний поглотить разум.
Доктор провел большим пальцем ровно по отмеченному светлой полосой участку кожи и Смит заметно вздрогнул от этого внезапного прикосновения. Браун поспешил убрать руки.
— Откуда это у тебя?
— В детстве наткнулся на забор. Когда катался на антигравитационном скейте. Ничего страшного, просто мелкая ссадина, которая оставила слишком заметный шрам.
— Вот как, — голос врача звучал несколько задумчиво. В то же время он слегка сощурил глаза, словно крепко о чем-то задумался. От этого Смиту стало сильно не по себе. Но ложь, на случай если кто-то обратит внимание на мелкое «несовершенство», была заготовлена Томом очень сильно заранее.
Какое-то время Смиту пришлось потерпеть, потому как Клэйтон в зловещем молчании (по крайней мере, таким оно казалось для молодого человека) продолжил пальпацию. Иногда он интересовался: «Больно ли здесь?». Но всегда получал «нет», вылетающее изо рта пациента быстрее, чем вопрос оканчивался.
Том даже почти успокоился, понимая, что никто не спешит причинять боль. Он помнил, что в документе есть графа, которая отвечала за группу крови и некоторые другие характеристики, но верил, что это будет отложено на потом. Кроме того, он собирался четко сказать, что ему известна собственная группа крови, но Браун пропустил информацию мимо ушей, когда Смит что-то пролепетал на этот счет.
Инопланетный доктор вернулся за свой стол и Томас очень надеялся, что предоставленная им информация окажется записанной на положенном ей месте. Вместо этого раздался характерный и очень знакомый для несчастного «больного» щелчок из угла комнаты. Как раз со стороны машины-диагноста.
Голубые полоски света пробежались по ней несколько раз, прежде чем остановиться и засиять ярче. До слуха человека долетело негромкое жужжание. Машина проводила дезинфекцию и не стоило сомневаться, для кого именно из находящихся в комнате происходит подготовка.
— Думаю, остальные данные получим так. Этого будет достаточно на первое время, — произнес Клэйтон себе под нос, выводя на голографическую панель окна с той информацией, которую уже получил. — Снимай с себя все, что содержит металл, и проходи внутрь. У тебя же не было никаких операций? Или наличие всевозможных пластин?
Том смотрел на приоткрывающуюся дверь диагноста с первородным ужасом. В первую секунду он даже забыл, как произносить слова. Для обычных людей это было что-то из разряда малоприятного, но уж точно никак не врата, открывающие дорогу в саму преисподнюю. Вот уже показалось злосчастное кресло, на котором следовало разместиться, и Смит был уверен, что это последнее, что тот сделает в своей жизни. Даже общество пришельца казалось куда более привлекательным, чем эта, не обещающая ничего хорошего, личная бездна кошмаров.
Том вспоминал. Те ужасные дни и часы, которые провел в «подготовительном центре». И ведь он верил, какое-то время, что это — самый обыкновенный осмотр, который не принесет ничего страшного. В то время, будучи еще совсем юными мальчиками, они с друзьями хвастались друг перед другом, как ничего не боятся на этом свете. Страх, в который можно сыграть понарошку, а потом весело посмеяться, перестал быть таким после одного дождливого октября. Сейчас Том был готов лично рассмеяться в лицо каждому, кто осмелится сморозить глупость по типу: «Любую фобию можно излечить!». Он-то уж наверняка знал, что такие изречения никогда не последуют из уст нормального специалиста.
Проработать триггеры — да. Но и они будут отзываться в голове время от времени. У сознания свои представления насчет определенных деталей, особенно если их хорошенько закрепить болью.
Смит уставился на открытую дверь и не смел подняться со своего места. Глядя в подсвеченную синим цветом крошечную комнату, которую изобрел какой-то дьявол для «быстрой работы с пациентами». Процедурные кабинеты тоже не казались парню привлекательными хотя бы немного, но в них, по крайней мере, его не запирали на долгие часы.
«Когда я переставал быть им нужен. Когда хныкающего, раздражающего ребенка надо было куда-то деть».
* * *
В тот осенний день они сказали директору приюта, что «мальчик подходит нам. Из него выйдет отличный, образцовый спортсмен!». И директор не придал этому какого-то особенного значения. Тот, за кем пришли эти существа, действительно был выдающимся в плане некоторых видов спортивных мероприятий. И уже успел принести «Благим началам» несколько кубков. Не было ничего удивительного, что на него обратили внимание «спонсоры». И захотели взять того под свою опеку, перевести в другую школу, с уклоном на физическую подготовку. Ох, как же гордился собой Том! Когда к нему пришли эти «серьезные взрослые» и крепко пожали руку, отсыпая не меньше сотни хвалебных слов. Как ему тогда завидовали, полагая, что хотя бы один из всей этой оравы отказников уж точно добьется выдающихся успехов и его заберет хорошая и богатая семья в последующем. Он навсегда запомнил вечер последнего дня, когда его жизнь разделилась на "до" и "после". Теплый, не свойственный осени день. Приветливый ветер с первыми признаками холодов, обжигающий легкие. И счастливый, полный сил юный парнишка. Полагающий, что ему выпал шанс "один на миллион" и какой же он счастливый от одной мысли об этом! С каким воодушевлением мальчишка собирал вещи, пытаясь не обращать внимание на легкую грусть. Знал бы тогда Томас, куда на самом деле собирается отправиться. Даже по прошествии многих лет Смит не мог сказать точно — знал ли директор об их настоящем замысле. Может быть, ему хорошенько приплатили за молчание и повернули все таким образом, что глава приюта был совершенно не против распрощаться с каким-то одним подопечным из доброй тысячи в обмен на новый автомобиль или нечто похожее. В памяти Тома отлично сохранился эпизод, как он закидывает свой ярко-красный рюкзак в непомерно огромный багажник антигравитационного авто. Все его нехитрое имущество, не больше и не меньше чем у любого сверстника из приюта. Он машет руками товарищам, крепко жмет руку тем, с кем особенно плотно общался и обещает писать и присылать электронные открытки. Заранее зовет всех к себе в гости и обещает навещать друзей сам. Существа, неестественно высокие люди, больше похожие на карикатуру на человека, еще не вызывают у Тома ужаса. Детям особенно легко принять все то, что так не похоже на скучное и "обычное". И Том принимает это, с непосредственностью свойственному возрасту. Легко и играючи. Потому что с ним происходит настоящее приключение. Том полон надежд и верит, что его будущее сложится на зависть другим. В любом случае, когда за ним захлопнулась дверь бывшего дома, а многочисленные друзья и приятели махали рукой вслед блестящей, черной машине бизнес класса, жизнь изменилась. Том ерзал на сидении, лучезарно улыбаясь новым, теперь уже таким серьезным знакомым, и засыпал тех вопросами. Получая в ответ только короткие фразы или и вовсе ничего. Когда в ответ на десятый из них последовало гробовое молчание и недовольный взгляд, мальчик начал подозревать, что здесь что-то не так. А потом, когда машина резко свернула с намеченного курса и повезла его по главной дороге прочь из города, он впервые почувствовал настоящий ужас.* * *
Том продолжал сидеть на кушетке, разглядывая собственные пальцы. Как будто видел их в первый раз. По каким-то собственным причинам Клэйтон не торопил его, лишь внимательно наблюдал за реакцией со стороны. Прошло не менее десяти минут, пока доктор не выдохнул и не начал притоптывать ногой, глядя на открывшуюся перед ним картину из замершего, как статуя, пациента. На деле Брауну было достаточно важно отметить проходящий момент. Его не сильно удивляло подобное оцепенение. Даже напротив — все шло так, как он мог предполагать после прочтения приказа. — Насколько я понимаю, — наконец произнес пришелец, — ты не сильно горишь желанием выполнять наш маленький уговор. Смит перевел на него остекленевшие глаза. И медленно помотал головой. — Я не полезу в эту чертову штуковину. Даже если вы напишите на работу. Или сообщите в полицию. Это совсем не походило на каприз или остаточное действие яда. Доктор закрыл все нависающие окна и стал обдумывать, как ему следует поступить дальше. Клэйтон медленно опустился на стул и откинул полу халата, попутно закидывая ногу на ногу. Взяв со стола стилус для управления окнами рабочей панели, он немного покрутил его в руке, явно раздумывая о чем-то. Том оставался недвижим и внимательно, как за готовым наброситься на него хищником, следил за каждым мелким движением врача. — Скажи мне правду, Том, — сказал ксенос, снимая очки и протирая те уголком белоснежного халата. — Чего ты так боишься? Это обычный диагност, процедуры не займут больше десяти минут. Ты из тех, кто не переносит замкнутые пространства? — Нет. Они посидели в тишине некоторое время. Браун тщательно обдумывал каждый шаг. Их дальнейшее сотрудничество могло зайти в большой тупик, если сейчас не перейти к более активным действиям. Врач складывал кусочки картины в соответствии с написанным в засекреченном документе и у него уже не осталось слишком много сомнений на счет того, что Том Смит действительно не тот, за кого себя выдает. Но ему было важно услышать это от самого упрямца. Потому что, если все написанное окажется правдой, судьбе паренька стоит лишь посочувствовать. И это, более чем, объяснит такое нетерпеливое и местами странное поведение. Остальные исследования, в случае определенного успеха, нельзя будет провести в рамках их скромной клиники. Клэйтон догадывался, на кого центр может взвалить подобное дело и куда перевести для дальнейшей работы. В любом случае, опираясь на уже полученные данные, Браун и без того не сомневался в выводах, которые частично для себя сделал. — Может быть, тебе просто нужно немного расслабиться? У меня есть успокоительное, несколько сильнее того, которое я дал в машине. Или я могу предложить тебе некоторые альтернативные варианты. Моя раса… — Нет, это мне точно не нужно. Разговор никак не клеился. Клэйтон бросил взгляд на часы и остался мало удовлетворен увиденным. По общей связи, соединившись с регистрацией, Браун попросил медсестру принести им наверх немного чая. Смит не обратил внимание на формулировку, с которой доктор отдавал распоряжение. Он был слишком сосредоточен созерцанием машины, которую ненавидел всей душой. — Ненси, нам нужно немного зеленого чая, который с ромашкой, — попросил доктор, поднеся запястье к лицу. — Да, да. И документы тоже. Отправь мне на планшет. Благодарю, дорогая. Том облокотился спиной на стену и глубоко вздохнул. В горле пересохло, но у него не было никакого желания устраивать чаепитие. Силы и без того покидали тело и Смит уже планировал вызов такси, когда придет время убраться. Как же счастлив он будет оказаться дома! И провести вечер, сначала смывая с себя все произошедшее в горячем душе, а потом задремав под бестолковые передачи по ТВ. Он даже начал планировать, как возьмет отгул на завтрашний день, чтобы восстановить силы. И закажет сытной, вкусной еды из любимого места. Купаясь в теплых мыслях, которые приносили хотя бы немного успокоения, молодой человек прикрыл глаза. Слабость накатила с силой, практически неконтролируемой. И Смиту очень не понравилось, когда упрямый ксенос решил продолжать разговор. Медсестра, та что сопровождала до уборной Тома, молча оставила горячий напиток на том же столике, где все еще находился контейнер, и вышла. Том лениво взглянул на принесенное, но даже не сделал попытки подняться и утолить жажду. Браун что-то рассказывал о необходимости определенного уровня доверия между пациентом и его врачом и пытался убедить, что не причинил никакого зла, чтобы получить подобное отношение. Том устало взглянул на него, не произнося ни слова. Поняв, что такая "беседа" может длиться целую вечность, Браун решил увеличить ставку. Вернее, у него попросту закончилось терпение и он выложил на игральный стол все фишки, понимая, что сильно рискует в случае как выигрыша так и проигрыша. Когда он снова обратился к Тому, тот мгновенно подскочил на своем месте и дремота прошла настолько внезапно, словно несчастного окатили ледяной водой посреди сна. — …что ты думаешь на этот счет, Феликс? Вначале Том был ошарашен. Он не слышал этого имени, из совсем другой жизни, уже очень много лет. Затем пришла очередь нервной системы отреагировать на внезапно всплывшую правду. И она сделала это так, как посчитала нужным. Том рассмеялся. Нездоровым, болезненным смехом. Он прихлопнул ладонью по колену и запрокинул голову. Доктор наблюдал за ним с каменным спокойствием. Подумав только о том, что «попал в яблочко». Его подопечный даже не стал делать вид, что не знает никого с таким именем. "Никогда даже не думай про себя, что день ничего не сделает еще хуже!" — Вы все-таки написали в центр, — сказал Смит, отдышавшись и немного придя в себя. — И затребовали определенную информацию на мой счет. И что они наплели на этот раз? О, расскажите, вот это мне будет действительно интересно услышать! «Феликс-счастливчик. Судьба знатно повеселилась, наделяя меня таким прозвищем». — Ты и сам прекрасно знаешь, что они могли рассказать. Я сочувствую, что это случилось с тобой. — Очень в этом сомневаюсь. Томас посмотрел на своего врача каким-то особенно измученным взглядом. Это сделало его, в одно мгновение, намного старше. Как будто вся та накопившаяся боль могла найти выход в этих неторопливых, утомленных движениях тела. — И что вы сделаете? Доведете дело до конца? — Не в том смысле, о котором ты думаешь. Я хочу помочь тебе. Вернее, вынужден это сделать, теперь точно. Томас потер виски указательными пальцами, старательно избегая зрительного контакта. — Если действительно этого хотите, то сообщите в центр, что ошиблись. И мы разойдемся и уже точно никогда не встретимся больше. Это я могу гарантировать. — Тебе прекрасно известно, что я не могу поступить так. Тело молодого человека пробила нервная дрожь, когда безумное веселье от ситуации отпустило окончательно. Он чувствовал себя потерянным, безумно одиноким и уязвимым. Как будто сидел перед пришельцем совершенно голым, без права на защиту или решительное "нет". Судя по сложившейся ситуации, его отказ от помощи уже ничего не изменит. Старый, искалеченный временем механизм пришел в движение. Смит буквально слышал, как со скрипом заработали шестеренки некой ржавой техники, разваливающегося и трескающегося по швам транспорта. Он медленно, с Томом на пассажирском сидении, направлялся назад. Ремни безопасности выполняли функцию обычных, к несчастью знакомых Тому фиксирующих ремней. Кто-то когда-то купил ему непрошенный билет в страну "не хочу вспоминать" и теперь пришло время откатать его до конца. «И что ждет меня дальше? Хотя я знаю ответ на этот вопрос. Как и всегда — ничего хорошего». — Послушай, парень, — доктор снова перешел на серьезный тон, опустившись локтями на собственные колени и глядя на Смита внимательными, ярко-желтыми глазами. — Некоторые из тех... кого удалось спасти, обращались за помощью. Мне известно о нескольких случаях, но я никогда не был причастен к ним лично. Им помогали. Я могу довести дело до конца. После чего ты сможешь быть уверен, что никакая опасность больше не будет угрожать. Но мне нужно, чтобы ты сделал небольшой шаг навстречу. Я не хочу тебя пугать, но... существует небольшая вероятность, что они вернутся за тобой. Эти слова только усилили дрожь в теле Тома. Он не был готов услышать их от кого-то другого. Доктор продолжил, указав на принесенный чай: — В напитке содержится довольно сильная доза бензодиазепиина. Вещества, которое входит в состав действенного транквилизатора-снотворного. Я предлагаю тебе выпить это, погрузиться в сон и оставить остальную работу на меня. Всего несколько дней и ты больше не будешь думать о нависшей опасности. Пока ты будешь крепко спать, я проведу некоторые неприятные процедуры. Если тебя смущают и они тоже. Том улыбнулся, повернув голову в сторону еще теплого напитка. И ухмыльнулся. — Я предпочту оставаться в сознании, если на то пошло. — Как пожелаешь. Но учти, что мы переместимся в другое место. Центр уже отдал распоряжение, чтобы тебе выдали палату в центральной больнице. Все пройдет инкогнито, ты просто пациент, а я твой врач. Мы закончим небольшое исследование, устраним некоторые возможные вещи и ты отправишься домой. Слова про дом звучали очень обнадеживающе. Даже несмотря на то, что это не было уютным или родным местом. — Откуда мне знать, что вы не один из них? Вопрос повис в затянувшейся паузе, пока Браун старательно подбирал слова. — Не знаю, что может обнадежить тебя на этот счет. Но все-таки был бы я один из тех, кого ты боишься, стал бы писать в центр? Запрашивать информацию? Не думаю. Действовал бы совсем иначе. Тому показалось, что это достаточно логичный довод. Он опустил голову, обхватив ту руками, и едва слышно, как сам думал, произнес: — Как же я ненавижу свою жизнь.
Примечания:
Глава далась мне непросто. Буду очень рада всевозможным отзывам. Они — моя пища, когда сажусь вдохновляться на продолжение этой истории.
Мне очень жаль, что "разгон" потребовал так много глав, но мы имеем то, что имеем. Осталось только проследовать за героями дальше и узнать наверняка, что за страшную Тайну скрывает Том.
Продолжение следует. Не переключайтесь!
