Жизнь все равно тебя догонит

      Подобие ночи, опустившейся на город огней, больше походило на тонкое одеяло, под которым очень некомфортно погружаться в сон. Находясь в полудреме, засыпающий ощущает даже самый слабый порыв ветра и силится свернуться в клубок еще сильнее. Словно, если натянуть эту бесполезную ткань еще ближе к телу, замотаться в нее как следует, то можно согреться.       Полутьма Нью-Лайт-Сити могла казаться комфортной. Например, когда идешь с компанией приятелей от бара до бара, а кровь разбавлена алкоголем немного больше, чем нужно. Или когда провожаешь до дома девушку, тщательно избегая даже немного затемненных подворотен.       Свет помогает оглядываться по сторонам, быть начеку. Чувствовать определенную безопасность.       Но не сейчас, когда Том пытался прикрыть глаза, чертовски уставшие от того, что увидели за день, но боялся собственных снов. Свет больно резал чувствительный орган, а Смит был уверен — стоит ему сомкнуть веки до конца, как сознание тут же попытается отключиться и утащить своего носителя в липкие и малоприятные сны.       Томас лежал на боку и смотрел за окно главной городской больницы. Он бы многое отдал, чтобы наблюдать подобное зрелище с внешней стороны здания, а не изнутри. Однако, обстоятельства сложили новую картину мира для «счастливчика», который раз за целую жизнь. Том бы, наверное, даже пустил скупую слезу от накрывающего чувства жалости к себе, но даже на это не оставалось сил.       Палата, в которой он находился, была достаточно маленькой и одноместной. Клэйтон лично привел его сюда, уже достаточно уставшего, испытывающего только одно желание: пусть оставят в покое и дадут побыть одному. Новоприбывший даже не сильно удивился, что они прошли через задний вход в здание, минули регистрацию и его просто привели в эту белую камеру заключения. Кажется, пришелец говорил персоналу, чтобы его пациента не трогали без нужды и дали тому отдохнуть. Что его состояние нормальное, но порядком уставшее. Возможно, сложись все иначе, Смит бы даже испытал благодарность за такой подход.       Но он помнил все это время, из-за кого оказался здесь. Возникающие позитивные чувства быстро отходили на второй план.       На небольшом прикроватном столике давно остыл ужин. Еще будучи горячим, он не вызывал сильного аппетита, а теперь и вовсе ждал, когда его унесут в утилизатор. Голода Том совсем не испытывал. Напротив — мысль о пище вызывала неизменное ощущение тошноты. Вместо этого «заключенный» предпочел смотреть за окно, пытаясь сбежать от навязчивых, изводящих мыслей.       Бледный круг в небе, который все еще можно было отметить на небосклоне, сообщал о недавно прошедшем полнолунии. Отчего-то Том вспоминал, находясь в полудреме, как друг из приюта рассказывал ему всякие старые байки, связанные со спутником Земли. Что раньше люди верили, что некоторые из них, когда диск ночного солнца становится полным, обрастают шерстью и убегают в лес. Что в полнолуние проводились всякие очень старые ритуалы и даже приносились человеческие жертвы. Что «время луны» было загадочным и что-то значило для человечества.       Это все было настолько давно, что уже не являлось правдой. Просто старые, глупые сказки. Обязательное наследие любой из культур.       Тому снилось, как воют волки, задрав головы к черному небу с россыпью звезд. Печально и пронзительно, словно понимают, что их осталось ничтожно мало на Земле. Возможно, их век скоро окончится и упоминания об этих животных останутся только на страницах книг и на сайте о вымерших существах.       Но почему-то молодому человеку доставляло удовольствие думать, что он может коснуться взглядом этих зверей, даже если только в собственной фантазии. Смит давно понял для себя, что хочет ощутить свободу, о которой только мечталось в его понимании. Очень часто его мысли касались желания «не быть человеком», а отыскать себя в одно утро в шкуре какой-нибудь лисицы или того-то же волка.       Сладко потянуться, зевнуть после дневного сна и отправиться на охоту, почувствовав, что можно выйти на след вкусного, дикого кролика. Чтобы больше не было тянущих мыслей, оседающих хлопьями грязного снега в сознании, не было надоедающей работы и бесконечного, утомляющего света города. Не было оплаты за электричество и воду, однообразного ланча и боли в мышцах от многочасового сидения за компьютером. Не было шума машин и отблесков света в стеклах зданий, пытающихся дотянуться до облаков.       Не было прошлого, которое, так некстати, нависло над душой и требовало разбираться с проблемами минувших дней.       Измученное тело, испытывающее напряжение, наконец расслабилось. Томас погрузился в сон, достаточно глубокий, чтобы его не смогла разбудить практически не проходящая тревога.       Он, наконец, напал на след. Эта охота должна была стать удачной.       Клэйтон сбросил маскировку сразу же, как переступил порог своего дома. За плечами пару раз пикнул автомобиль, который врач поставил в «режим самосбережения».       Издав стрекот, полный облегчения, Браун скинул верхнюю одежду и развалился в кресле прихожей, возведя взгляд двух пар глаз куда-то к потолку. Это был тяжелый день, а до нового возвращения на работу оставались считанные часы.       Умный дом, оснащенный специальной системой, заметно облегчающей жизнь, задал вопрос на языке ксеноса, стоит ли включить свет.       Владелец согласился и приятное, ровное освещение заполнило пространство. Клэйтон же продолжал сидеть практически у самого выхода, блаженно вытянувшись и пытаясь найти в себе силы добраться до холодильника и поставить разогреваться ужин.       Врач давно старался придерживаться правила — рабочие дела должны оставаться вне дома. Загоняя транспортное средство в гараж, он запретил себе думать о любых моментах, касающихся его деятельности и отдохнуть. В конечном итоге, у него и без того была насыщенная неделя. А теперь он ввязался в дело, требующее определенной затраты усилий. Никто не тянул его за уши писать в центр и выяснять информацию про пациента. Пришелец понимал это. Но что сделано — то сделано. Теперь парень — его личная ответственность — это было четко прописано в приказе... В любом случае, работа не останется неоплаченной, как минимум. Не говоря уже о новом опыте, который обещала принести ситуация.       За чем за чем, а вот за новым опытом Браун охотился так же яростно, как Том за сочным кроликом в своих снах в данную минуту. Инопланетному врачу очень хотелось получить как можно больше знаний и умений за короткий промежуток времени. Когда его стаж, наконец, достигнет отметку в семь лет, то можно будет подать документы для перевода на межпланетную станцию, достаточно далеко от Земли и ближе к Сириусу, от которого та и получила свое имя. Там тоже придется работать с людьми, и именно поэтому Браун решил набираться знаний на Земле, а затем занять определенную, узкоспециализированную нишу там, где мечтал работать почти каждый, кого не занесло в медицину попутным ветром.       «Сириус» давал море плюсов. И главным из них являлась запись в трудовой карточке. Получишь такую — и тебе открыты все двери и все дороги в лучшие клиники Земли. Или в те места, где требуется врач для людей с хирургической направленностью. Возможности в этой области становятся воистину ошеломляющие. В случае успеха, конечно же.       Получить персональное задание от Центра и выполнить его хорошо — еще одна ступень к достижению цели. Когда о тебе хорошо откликается такая организация, можно считать, ты получил счастливый билет. Осталось только сделать все возможное, чтобы у них не осталось вопросов к профессионализму доктора Клэйтона.       Правило «не нести работу домой» было безжалостно нарушено в тот момент, когда врач прокручивал в голове планы на ближайшие пару лет. Он и не думал, что жизнь столкнет его с удивительным случаем, который больше походил на байку. Мол, когда-то давно, когда Земля только-только вступила в договоренность с федерацией, вышестоящим предложили возвести на новый уровень медицину и поднять качество жизни человечества. Методы, чтобы достичь этого, были очень простыми и действенными, но их нельзя было назвать гуманными. Через какое-то время процедура повторялась, чтобы усовершенствовать методы и избавиться от ошибок, которые могли принесли предыдущие вмешательства.       Это был очень надежный способ, если включить бесстрастную логику. Здоровье и жизнь нескольких землян, когда на другой чаше весов прорыв, обеспечивающий продление и улучшение качества жизни миллиардов... выбор более, чем очевиден. К тому же, добро на подобные действия наверняка давали те, у кого было что терять в случае смерти и стоило попытаться оттянуть неизбежное всеми доступными способами.       Клэйтон не был осведомлен об этих вмешательствах больше, чем на уровне приевшихся еще с обучения слухов. Честно говоря, он даже не интересовался подобным вопросом достаточно серьезно. И когда ему пришел приказ, после запроса на имя Тома Смита, последнее, что он ожидал там увидеть — подтверждение столь мутной и маловероятной догадки.       На родной планете доктора Брауна существовало специальное учреждение, где находились те, кто решил отдать свое тело во благо остальных. Это могли быть тяжелобольные особи или напротив — совершенно здоровые, но решившие распорядится своей жизнью с максимальной пользой для остальных. Мизерного числа добровольцев хватало с головой, чтобы завершать необходимые исследования, не прибегая к насильственным методам.       Судя по всему, Земля еще не пришла к решению обзавестись собственными добровольцами. Может быть, когда-нибудь это произойдет. По небольшим сведениям инопланетного врача, почти каждая планета-новичок в федерации начинала с чего-то подобного. Пожертвуй условной сотней человек, чтобы хорошо жили миллиарды — не надо быть математиком, чтобы решить подобную задачу в определенную пользу.        Всем всегда хочется достичь большего за очень короткий срок. Клэйтон хорошо мог понять мотив.       Врач отдал ленивый приказ дому начать подготавливать плиту для разогрева ужина. Щупальца, берущие свое начало чуть ниже лопаток, свисали вдоль тела бесполезными жгутами. С огромным трудом Браун достал из холодильника ярко-зеленую банку и поставил ту на площадь электроплиты. Датчик сбоку показывал, что пища находится на первой стадии приготовления, и Клейтон отправился в столь желанный после работы душ. Когда съестное будет готово, техника отключится, а доктор получит вознаграждение для двух желудков. Которым приходилось смириться с тем, что в их владения попадают только сублиматы, пока ксенос находится на территории клиники.       Душевая — это всегда вход в личный, маленький рай для уставшего после работы существа. Здесь нет большой разницы между людьми и теми, кто освоил космос чуточку раньше, особенно если опираться на память Вселенной. К мгновенно пришедшему раздражению, Брауну пришлось выбраться из-под струй теплой воды раньше, чем тот планировал. Дом сообщал, что на его мобильное устройство поступил звонок. Клэйтон очень надеялся, что это не кто-то из его хороших знакомых и ему не понадобится выдвигаться на срочную операцию.       Звонок поступал с неизвестного номера, что вызвало еще большее раздражение. Клейтон решил, что это могут быть очередные продажники, у которых «прямо сейчас и только для вас супервыгодное предложение».       Как только Браун ответил на звонок, он понял, что лучше бы это был очередной спам, не имеющий никакого значения.       — Здравствуйте. Доктор Клейтон Браун?       — Да, добрый вечер. Я вас слушаю.       Ксеноса посетило мгновенное подозрение, которое можно было назвать скорее чутьем. Отчего-то он был уверен, что с ним говорит пришелец. Не землянин с акцентом, который еще не владеет английским достаточно хорошо, хоть таких и осталось мало. А именно гость с другой планеты, как и сам он.       — Это за вами закреплен Том Смит?       Повисла небольшая пауза.       — А кто, собственно, интересуется?       Брауну очень не нравился тон говорившего. С такой интонацией тебя о чем-то спрашивает вышестоящий, словно ты не имеешь права на отказ или утаивание какой-то информации. Но на такое никак не имело прав постороннее существо, еще и звонившее с неизвестного номера.       — Вы не могли бы перейти на видеозвонок? — поинтересовались с того конца.       То, что его игнорируют, Клэйтону очень не понравилось.       — Я буду вынужден положить трубку, если не получу ответ на вопрос, который задал.       Говоривший что-то прохрипел. Или советовался с кем-то на родном языке. Врач даже примерно не мог понять, с каким видом имеет дело. Щупальца нервно подергивались — аналог человеческих мурашек. Над Клэйтоном повисло крайне неприятное ощущение, нервное и дотошное.       — Нам нужно взять Смита под свое наблюдение. Возможно, вам придется работать с нами. Вы, как врач, понимаете, что ценным данным нельзя пропасть. Он закреплен за вами?       Браун не придумал ничего умнее, чем положить трубку.       И немедленно связаться с Центром.       Спустя около часа активной переписки Клэйтон точно знал, что звонок поступил не от Центра. Номер не представлял никакой ценности, с его помощью мало что можно было сказать без вмешательства полиции. То же чутье, что так хорошо работало временами, говорила ксеносу, что с этим надо повременить. А еще больше оно сообщало о том, что полиция только разведет руками.       Из переписок с Центром доктору удалось выяснить, что Том поступил под программу защиты лиц, пострадавших от "контакта и его последствий", сразу как парню стукнуло шестнадцать. Он незамедлительно сменил свои данные, а чуть позже и город. Кажется, это все, что могли предоставить в подобной ситуации. Денег от Центра Том не получал, так как являлся дееспособным. По факту юноше помогли только со сменой документов. Еще был предоставлен психолог, но молодой человек отказался от него.       Возникла потребность выйти на связь около года назад. Центр не смог дозвониться до своего подопечного, или связаться с ним иным образом. Тот не оставил им какой-либо дополнительной информации, вроде места работы или адреса приемной семьи. Оставив еще и недействительный номер, как вишенку на торте.       Чтобы только он сам мог выйти на контакт, что не собирался делать, получив от Центра все, что счел необходимым. Сменить документы было невероятно сложно и на то требовались серьезные основания.       Однако, около полугода назад стало очевидно, что некоторые люди, проходящие под защитой непосредственно той же программы, что и Том, стали пропадать. Организация должна была достучаться до своего клиента, чтобы помочь Тому передать данные в полицию и дать понять защитникам мирных граждан, что дело куда серьезнее и человек нуждается в пристальном присмотре. Это была обязательная практика — если Центр одобрил твою проблему и признал ее важной, в его власти и обязанностях разобраться с возможной опасностью. Минимизировать ее любой доступной ценой.       Или же, если к ним тоже поступают определенные приказы, действовать в соответствии с ними. От тех, кому Центр не может отказать.       И сейчас, когда время уже перевалило за полночь и Клэйтону стоило смотреть сны, вместо них пришел еще один приказ. Судя по всему, организация и сама получила его совсем недавно.       После него Браун сильно пожалел, что влез в это мутное и непонятное дело, делающее байки про похитителей людей вполне реальными.       Том шагал босыми ногами по ледяному полу, совершенно не чувствуя температуры. Зато поймал себя на ощущении страха, который мгновенно начал нарастать. Он даже не понял, как оказался здесь, когда минуту назад бегал по просторному лесу и даже забыл о том, что когда-то ходил на двух ногах.       Осознание новой обстановки пришло внезапно. Как и то, что в помещении становилось все холоднее. Томас начал растирать собственные плечи руками, словно это могло как-то помочь изгнать мерзкое ощущение.       Спустя еще мгновение он понял, что не один. Тяжелые шаги раздавались за спиной. Двое здоровенных амбалов, выбритых под ноль, вели его по этому неприятному коридору. На потолке ярко горели лампочки, стены были стерильно белыми. Из-за некоторых железных дверей раздавались голоса. Кажется, Смит слышал непреходящий плач возле одной из них.       Молодой человек вздрогнул. Он понял, что вернулся в то место, откуда пытался сбежать. У него, кажется, даже получилось это сделать один раз.       И все теперь будет намного хуже. Девушка, что лежала в палате с ним, рассказывала каково это — когда тебя ловят. И как после этого с тобой обходятся.       В подтверждение его слов один из сопровождающих ухмыльнулся.       — Ну ты и попал, парень, — сказал громила, открывая дверь. Том не хотел входить, потому что уже отсюда видел, что его ждет.       Безупречный и невероятно страшный операционный стол отражал от себя свет хирургической лампы. Две фигуры раскладывали инструменты и наполняли шприцы каким-то веществом. Удушающий запах ударил в нос, практически сразу вызвав приступ тошноты.       На одного из них, которому помогали надеть перчатки по локоть, было больно смотреть. Настолько страшной казалась его форма и неестественно длинная фигура.       Конечно, Том помнил, кто это. И знал, что никакой хорошей концовки тот просто не мог ему уготовить.       — Мы вернули на место сто тридцать первого. Сегодня утром. — Сказал второй из охранников, грубым толчком заставив пройти Тома внутрь. — Отмыли, побрили и приготовили.       — Хорошо, — ответила высокая фигура. — Укладывайте. Время поджимает, нам еще надо разобраться с семьдесят пятым сегодня.       Тома подхватили и опустили на стол с такой силой, что у него заболела спина. Его старательно и грубо прижимали к холодному металлу, попутно сорвав то немногое, что оставалось из одежды. Медицинский, одноразовый халат для пациентов опустился на пол под истошный крик Тома, руки и ноги которого стягивали ремнями. Пока несчастный не принял совершенно неподвижное, распятое на столе положение.       Кажется, ему обещали «приз» за поведение, которое нельзя было назвать хорошим.       Томас проснулся от собственного крика, покрытый потом, в тот момент, когда скальпель коснулся его и слева стало очень больно. Ровно в том месте, где виднелся крошечный шрам, теперь снова ставший раной. Что-то, судя по ощущению, пульсировало под ребрами, что напугало Смита еще больше.       Алая субстанция полилась на белоснежный пол щедрым ручьем. Никто не собирался уменьшать его муки.       Никаких обезболивающих.       Несчастный проснулся в холодном поту, не понимая, что происходит и где находится. Реальность была слишком похожа на увиденное из-за запаха. Он был здесь точно таким же, как и во сне.       Если, конечно, Том все-таки проснулся. А не попал в очередное хитросплетение сознания. По крайней мере, тошнота была вполне себе настоящей.       Молодому человеку едва хватило времени, чтобы добраться до уборной и явить там содержимое своего желудка.       Клейтон припарковался у здания главной городской больницы, после чего отогнул ремень безопасности и громко зевнул.       Минувшая ночь была практически бессонной. Сначала ксенос вел активную переписку с Центром, после чего переваривал второй из приказов, ворочаясь в постели-капсуле. Созерцание стены собственного дома принесло куда меньше пользы, чем возможный сон, но Браун никак не мог заставить себя закрыть глаза и перестать размышлять.       В тот момент он очень скучал по своей размеренной жизни в клинике. И особенно явно мысленно смеялся над собой в те моменты, когда работа казалась скучной.       Видимо, тот, кого здесь называют Бог, услышал его «молитвы» и предоставил по-настоящему неординарную возможность деятельности, отрывающую от монотонности будней.       Конечно, центр пообещал взамен на оказанную услугу не поскупиться на хвалебные речи касательно такого трудолюбивого доктора, но их сообщения не были похожи на те, где предполагается выбор.       Кроме того, они даже ухитрились связаться с его основным местом работы и доложить о внезапной командировке. Это было отчасти правдой — Клэйтона «одолжили» в главную больницу из-за срочного дела, которое только ее и касается. Мелкая клиника точно не будет задавать вопросы из серии: «Зачем он вам?». Нужно значит нужно, скорее всего случилась нехватка рук, умеющих держать скальпель. А пациент по имени Том Смит уже половину суток как находился у себя дома и отлеживался после такой неприятности, как укус драчливого пришельца.       Конечно, у того потом случится небольшое осложнение, из-за которого придется провести в клинике несколько дней. А рабочее место обязуется, в таком случае, предоставить «отпуск по состоянию здоровья» и оплатить тот. Страховка и Центр покроют «лечение», так что с финансовой стороны ни у кого не возникнет вопросов.       На все про все Клэйтону выделили неделю. Он даже рассматривал вариант остаться в больнице на ночь, а то и две, лично контролируя работу лаборатории и ускоряя ту в соответствии с определенными распоряжениями. Загвоздка больше была в том, чтобы уговорить Смита сотрудничать и избегать, как их называл врач, «капризов». Браун понимал, что имеет дело с серьезной душевной травмой, но это никак не уменьшало необходимость в проведении некоторых процедур и последующих действий. И ему страшно не хотелось, чтобы каждая из них растягивалась на часы.       На ватных ногах Браун добрался до своего шкафчика, приложил пропуск и извлек оттуда черный чемодан (был еще и второй, с нарочито веселой окраской, предназначенный для совсем юных пациентов) и направился в один из кабинетов. Его выделили для пришельца и тот подозревал, что местному «хозяину» одиночного помещения очень не понравился факт, что его отправляют в шумную ординаторскую из родного и уютного гнездышка. А все потому, что приперся какой-то врач из другого места, а ради чего — никто не удосужился сообщить.       Клэйтон налил немного воды из кулера в одноразовый бумажный стакан и выпил его, попутно закинув в рот две бледно-синие пилюли. Небольшое стимулирующее средство, Браун не мог позволить себе быть столь рассредоточенным, как сейчас, при выполнении работы. Он надеялся, что мысли о капсуле сна постепенно отойдут на задний план и отпустят до вечера.       Стимулирующие средства землян не решали подобную проблему пришельца.       Например, знаменитый кофе, который так любили люди, оказывал эффект больше похожий на алкогольное опьянение, если дело касалось расы Брауна. Его было можно немного употребить в конце недели, когда очень хочется расслабиться. Эдакий аналог парочке бокалов виски со льдом. В случае с алкоголем следовала незамедлительная реакция нечеловеческого тела, когда то пытается избавиться от влитого в него яда.       Не к месту Браун вспомнил, как случайно перепутал чашки с кофе, много лет назад, в студенческую молодость. И как сокурсники потом ставили ему капельницы, потому что требовалось срочно учить материал, никак не совместимый с употреблением кофе и рома. Особенно для Клэйтона и его откровенной непереносимости любого из земных видов алкоголя.       Стимулирующий препарат, направленный на обогащение мозга кислородом в частности, сработал через несколько минут. Для обеспечения всех органов, отличающихся числом от человеческих и мозга пришельца требовалось на порядок больше кислорода. Потому недосып мог серьезно сказаться на работе Брауна, отчего тот, время от времени, прибегал к «вспомогательной медицине», как сам ее называл.       В самом крайнем случае доктор мог войти в активное состояние. Это означало спокойно не спать от трех суток и более, зато потом несколько дней нельзя тревожить переутомленный организм. Маленькая вещь, которую эволюция посчитала нужным оставить у этого вида пришельцев.       Ведь когда-то, очень-очень давно, древнее неземное существо могло преследовать добычу по несколько дней кряду. Спать, что логично, не приходилось. Зато потом следовало найти максимально безопасное место и, удовлетворив чувство голода, оставаться в нем достаточно долгое время.       Но эта ситуация ясно не являлась той, где надо было идти на подобные жертвы.       Переодевшись в рабочую форму и включив планшет, Браун закрыл за собой кабинет и направился в сторону палаты. В которой его, наверняка, не очень-то и сильно ждал пациент.       Том выглядел скверно. Он и сам понимал это, мельком окинув отражение в зеркале. Сразу после кошмарного пробуждения молодой человек принял прохладный душ, но это не помогло прийти в форму. Силы плескались где-то на дне почти опустевшего стакана, откуда кто-то выпил все содержимое через трубочку.        Его никто не побеспокоил и даже не оставил завтрак. Будь Том немного более собранным, то обязательно обратил бы внимание на подобную деталь.       Но вместо этого Смит поморщился, взглянув на часы и достав смартфон из кармана. Вся техника села из-за недостатка энергии и Том даже подумывал переступить через себя и попросить зарядное устройство. Благо, его модель была достаточно распространенной, без излишнего пафоса.       Несколько часов тот бродил по палате, меряя шагами помещение и чувствуя себя загнанным в угол. Сон не принес облегчения и отдыха. Суетливое перемещение в отведенном пространстве прерывалось желанием лечь. И легкой, не приносящей ничего хорошего, дремой. Томас очень боялся погрузиться в сон, опасаясь, что на той стороне реальности его снова поджидает высокое существо и холод операционного стола.       Молодой человек лежал лицом к стене, когда дверь палаты открылась. Не было сомнений, кто мог заявиться к нему. Искусство запоминания шагов пришло к Смиту не по лучшей из причин, но он ничего не мог поделать с этой привычкой.       Звук шагов инопланетного врача уже был отмечен в базе данных Смита.       — Доброе утро! — раздражающе бодрым голосом поприветствовал своего пациента Браун, опуская на пол что-то весомое. — Как спалось? Уже чувствуешь себя лучше?       Том повернулся лицом к доктору, пробурчав что-то вроде приветствия. Клэйтон взглянул на него, слегка склонив голову набок, словно оценивал состояние своей жертвы.       — Я здесь надолго?       На самом деле Том хотел придержать этот вопрос на потом. Только не смог сдержаться: одного вида белоснежного халата было вполне достаточно, чтобы хотеть уйти отсюда прямо сейчас с тройной силой.       — Думаю, что потребуется около недели. Но никак не больше. Особенно, если будешь сотрудничать со мной, — Браун раскрыл принесенный с собой чемодан и начал доставать из него малоприятные вещи. — Чего нос повесил? Это совсем немного. Время пролетит очень быстро.       Слова должны были звучать ободряюще, но вкупе с действиями врача они никак не казались такими. Том не смог сдержаться от едва слышного стона по этому поводу.       «Через неделю они найдут здесь засохшую мумию. Или сразу после отправят в дом для душевнобольных».       — А что... Вы будете со мной делать? Зачем я, собственно, вообще тут нахожусь?       В глубине души Клэйтон надеялся, что этот вопрос будет задан позже. Но, судя по всему, ослабевший от нервов пациент собирался получить всю нужную тому информацию прямо сейчас, в надежде найти в той хоть какое-то утешение.       "Скажи я всю правду сразу, — подумалось Клэйтону, — как этот парень просто выскочит в окно".       Пришелец пытался подобрать слова, чтоб они звучали менее страшно для его подопечного. И все больше понимал, что сделать это будет на уровне невозможного.       Учитывая, как пациент смотрит на его чемодан, всего лишь необходимый для сбора анализов, одно неосторожное слово о предстоящем хирургическом вмешательстве никак не улучшит ситуацию. А ведь доктор потратил время на раздумья, пока добирался до дома, как лучше составить план их сотрудничества и даже пришел к некоторым выводам по этому поводу. Раз Центр "развязал ему руки", значит, он может действовать так, как посчитает нужным в каждой отдельно взятой ситуации.       Поэтому Клэйтон и решил пока умолчать о том, к чему все неизбежно придет. И для чего, на самом деле, идет сбор анализов.       — Для начала мы проведем небольшой осмотр, соберем некоторую информацию. Чтобы убедиться, что с твоим телом все в полном порядке, — ксенос показал движением руки, что Тому надо перевернуться на спину. — Тебе надо восстановить сон и, возможно, немного улучшить состояние нервов. Кстати, никакого приема пищи утром не было, я надеюсь?       Клэйтон знал, что не было. Он еще вчера предупредил персонал о своих планах, вежливо отказавшись от помощи. Фраза нужна была для того, чтобы перевести разговор в другое русло. Прежде чем пациент поймет, что его вопрос, по сути, оставили без ответа.       С большим недоверием в глазах Том перевернулся в указанную позу, его внимание тут же сосредоточилось на происходящем. Врач сел рядом на небольшой стул, который извлек из-под кровати, и стал обрабатывать руки. После чего звучно натянул ярко-синие перчатки, заставив желудок Смита сжаться в комок от этого действия. Молодой человек смерил пришельца взглядом, который сообщал о неодобрении всего, что видят глаза.       — Я не могу просить тебя не бояться, — произнес Клэйтон, ковыряясь в чемодане подальше от взора подопечного. — Но попрошу не двигаться около десяти секунд. Давай сразу разберемся с самым неприятным. Не хочу, чтобы ты был напряжен при дальнейших процедурах, в ожидании этой.       Том едва заметно кивнул. А что еще оставалось делать? То, что он не выспался, сейчас отлично сыграло на руку — страх был, но он был притуплен, словно выглядывал из-под толщи воды уродливой мордой.       Но стоило жгуту из эластичного материала коснуться левой руки и стянуть кожу, как мгновенная ассоциация с недавними снами и стягивающими ремнями посетила голову.       Клэйтон заметил это напряжение и предпочел сделать свою работу быстро, даже если для этого придется применить немного физической силы.       Пациенту хватило одного взгляда на шприц-пистолец, оснащенный сверху специальной капсулой для сбора крови, чтобы отвернуться к стене и начать считать от ста в обратную сторону, постоянно сбиваясь. Он крепко сжал зубы и твердил себе, что это никакой не глупый сон, не кошмар, а необходимый шаг, чтобы покинуть это треклятое место. По взбухшим венам прошлись чем-то влажным и, наверняка, дурно пахнущим. Руку перехватили в двух местах, у плеча и ближе к запястью. Том подумал, что это нелогично, где врач найдет третью руку для забора крови, но решил об этом не думать. Мало ли какие конечности тот может себе отращивать. Смит совсем не хотел видеть этого.       Незначительная боль от прокола заметно обострялась из-за ассоциаций, откусивших приличный кусок ментального здоровья несколько лет назад. Смит закусил губу и старался дышать глубоко, попутно думая о том, что выглядит слишком жалко со своими фобиями.       — Эй, расслабься, — окликнул его врач, расстегивая жгут и давая крови поступать активнее. — Я совсем не хочу мучить тебя очень долго, но ты слишком напрягаешь левую руку. Так не годится.       Обычно процедура занимает совсем немного времени. Браун неодобрительно посмотрел на едва начавшую заполняться кровью капсулу и издал непереводимый на человеческий язык звук. Ближе всего он был к тому, как тяжело вздыхает человек, понимая, что ему предстоит непомерно много работы.       Тем временем, Том как будто нарочно жадничал и не отдавал столько крови, сколько требовалось. В то время, как каждая секунда нахождения в его теле иглы не могла не заставить нервничать еще больше.       — Я бы с радостью, — проскулил молодой человек, поддавшись минутной слабости. — Но это не так просто сделать.       — Хорошо, пойдем другим путем. Как ты обычно справляешься со стрессом? — Браун решил отвлечь внимание страдающего простым набором вопросов. Это хорошо работало, если происходила подобная ситуация.       — Стараюсь держаться подальше от медицинских учреждений, — последовал мгновенный ответ.       — Хорошо. Что-нибудь еще? Любимый сериал или музыкальная группа. Может, ты любишь гулять по городу?       Судя по тому, как красной жидкости стало больше в отведенном ей месте, Том активно соображал, как бы снял стресс в данную минуту и чем отвлекся от малоприятных ощущений. Было не важно, ответит ли молодой человек вслух на заданные вопросы. Важно — чтобы он перестал думать, хоть на секунду, о происходящем.       — Вы же нарочно пытаетесь меня отвлечь? Как ребенка?       Это прозвучало несколько пристыженно, хотя Браун и не улавливал подобной интонации. Он скорее чувствовал, что испытывает пациент, на слабо выраженном эмпатичном уровне. Это был еще один из оставшихся инстинктов — иногда, чтобы найти спрятавшуюся добычу, следовало идти по следу страха.       Впрочем, Браун испытывал это состояние от других достаточно часто, учитывая место работы. Можно сказать, что его чутье значительно притупилось от медицинской деятельности. Оставив за собой лишь едва заметное проявление былого.       — Именно так. И в этом нет ничего плохого.       Наконец, крови набралось достаточно для того, чтобы извлечь иглу. Клэйтон сделал это быстро. Не успел Том прийти в себя, как его уже отпустили, а на месте прокола виднелся серый пластырь.       — Ну вот, видишь. Все прошло очень спокойно, — Браун открутил пробирку с кровью и положил ту в специальное отделение чемодана. Затем отправил иголку в утилизатор и уложил основу шприца-пистолета на отведенное ему место. — Надеюсь, что ты продолжишь держаться так же хорошо и не возникнет никаких проблем. С самым неприятным мы уже покончили, в любом случае.       Том в молчании предавался рефлексии. Он все еще пялился на оставленный пластырь, пытаясь дать себе понять, что в заборе крови нет ничего страшного. Что вот, он жив-здоров и все в полном порядке. Так и будет происходить дальше.       Остальные процедуры прошли куда спокойнее. Как и предполагал доктор Клэйтон, его пациент заметно расслабился после неприятной манипуляции, зная, что пока в него больше не планируют тыкать иголками. Том спокойно дал измерить температуру, послушать легкие и осмотреть горло.       Пока отточенными движениями выполнялись знакомые с ранних годов обучения манипуляции, врач думал об успехе своего плана.       Он надеялся оставаться на все это время один на один с пациентом, чтобы тот доверял больше и шел на контакт охотнее. В конце концов, если парень привык к общению, он потянется к нему в подобной ситуации уже через несколько дней от недостатка оного.       Именно поэтому все манипуляции следовало проводить самостоятельно. Пусть молодой человек поймет, что ему не желают зла, а с присутствием иноземного врача вполне себе можно смириться. Особенно, когда особых альтернатив нет.       Медсестрам оставалось только приносить и уносить пищу, когда это требовалось. И не вступать в разговоры, если того не хочет сам Смит.       Обычно такой метод мог применяться где-нибудь в психиатрии. Но ситуация складывалась таким образом, что и без ее вкраплений было не обойтись.       Именно по этой причине, когда речь зашла о просьбе «зарядить технику», Клэйтону пришлось отказать, несмотря на недовольство пациента. Он лично обещал связаться с родственниками и убедить тех, что Том в полной безопасности, но ему надо немного отдохнуть. Что никаких мобильных устройств, на время пребывания здесь, не будет. Как альтернативу доктор предложил принести электронную книгу. А при хорошем поведении, как сейчас — дать доступ к телевизору на пару часов в день. Дабы и сам пациент не думал, что его принимают за полного психа и стараются оградить от всего внешнего мира.       Клэйтон был наслышан о том, что Том уже совершил побег из одного малоприятного места. Который, возможно, спас тому жизнь. В этой же ситуации, чтобы спасти ее снова, следовало не допустить такую самодеятельность любым из способов.       — Небольшие правила пребывания здесь, — озвучивал доктор, пока записывал все полученные показания в открывшееся голографическое окно планшета. — Как ты можешь понять, Том, ты у нас не самый обычный пациент. Пока находишься здесь, я запрещаю тебе покидать пределы палаты. Тесно, понимаю, но немного потерпеть можно, — врач поправил очки, задумался на секунду, вспоминая о показателях легких, и продолжил писать и говорить одновременно. — Общаться и контактировать с тобой могу только я, это распоряжение Центра. Три раза в день ты будешь получать еду. Я потребую отчет, что питание проходит в нормальном режиме и ты не отказываешься от него.       После этих слов Клэйтон посмотрел на малодовольного Тома и словесно подчеркнул:       — Мне бы не хотелось никаких голодных обмороков во время нашего общения. В крайнем случае, всегда можно обойтись парой питательных капельниц. Понимаешь меня?       Лицо Смита сделалось еще больше недовольным. Доктор понимал, что имея такую малоприятную перспективу, его подопечный выберет куда более разумный вариант. Даже если ему не по душе больничная еда. Или если Смит относится к той группе людей, которые голодают во время сильного стресса.       — И я узнаю, если ты захочешь обмануть, — добавил доктор. — Далее — настаиваю на приеме некоторых препаратов. Они помогут тебе расслабиться и быть менее напряженным. Их будут приносить вместе с завтраком или обедом.       — Я бы не хотел получать никаких отупляющих таблеток, — мгновенно вступился за свою свободу мыслить свободно и нервозно Том. — Вы что, совсем держите меня за психа?       — За психа не держу, но ты заметно нервничаешь, нам это не нужно, — Клэйтон как раз перешел к заполнению окошка с назначением на ближайшее время. — И никаких сильных нейролептиков там не будет. Лишь небольшая доза транквилизаторов, сегодня же согласую это с психиатром.       Томас заметно скис, услышав такие новости. Его едва заметно трясло от внезапно нахлынувшего холода, но он старался скрыть это.       — Надеюсь, что это все кончится очень быстро. Центр увидит заполненные данные, успокоится и... я отправлюсь домой.       Последнее Том сказал на глубоком выдохе.       — Но я все еще не понимаю... — сказал Смит, обращаясь словно к самому себе. — Почему нужна такая секретность и изоляция? Это все выглядит странно. Не могу перестать думать об этом.       Клэйтон не нашелся, что ответить.       К большому счастью, именно в этот момент в дверь постучали. Хотя доктор и не ждал никаких гостей.