Полевые цветы твои любимые.

Юнги идет по раскаленному асфальту с легким блеском от ночного дождя. Сейчас солнце ярче, чем в городе, парит так, что у парня по лицу стекают капельки пота, из-за чего ему приходится снять джинсовку, попутно закидывая ее в сумку. В деревне все зелено, вокруг старые домики, видимо, недавно распустившиеся цветы, оставляющие после себя приятный запах на целый день. Красивые кусты сирени украшают ворота разных домов; где-то слышится пение птиц, кукареканье петухов; люди уже во всю трудятся: кто-то на огороде, кто-то отводит своих коз, коров на светлую поляну с травой, оставляя для присмотра пастуха. Парень невольно улыбается этой домашней обстановке, чувствуя себя уютно. Хотя было очень непривычно: громкий стук калитки отвлек его от размышлений о том, как бы побыстрее отсюда смотаться. — Сынок, откуда такой красивый? — какая-то бабуля, видимо, решила полить свои цветы около забора, а заметив Юнги, не смогла пройти мимо или промолчать. — Из города, — сухо отвечает Мин, останавливаясь. — Не подскажите, где здесь дом номер шестьдесят восемь? — парень складывает руки на груди. — Это ты к нашему деду что-ль? Ой, сынок, это тебе туда, прямо по дороге, а там и найдешь его дом. Не спутаешь: у него яблоньки, ой, какие красивые! — смеется женщина, добродушно улыбаясь. — Спасибо, не перепутаю, — уголки губ незаметно поднимаются, и у парня настроение поднимается вместе с ними. Продолжая идти, он подметил, что здесь довольно жарко и все-таки придется переодеться в шорты и майку, а то и вовсе без верха ходить. Солнце жарит, как сумасшедшее. — А вот и дом деда, кажись, — Юнги подходит к старой калитке, открывая ее, перекинув руку на другую сторону. — Дед! Дома? — парень заходит на территорию, закрывая калитку. — А? — мужской голос послышался из-за дома, а потом и вовсе вышел мужичок лет шестидесяти с топором. Дрова, наверное, рубил. — О, я уж думал, мать не отпустила. Проходи в дом, переодевайся, буду владения показывать, — смеется дед и кидает топор куда-то ближе к деревянному дому. — Привет, — он пожимает руку старшему и кивает. — Давай. Надеюсь, для меня найдется отдельная комната? — смеется Мин, поправляя каштановую челку. — Конечно, а ты думал? — с тихим скрипом дверь открывается, позволяя гостю войти внутрь. — Ахах, да мало ли, — юноша бросает свою сумку на какой-то диван и зевает. — Че, это моя комната? — Да, а ты ожидал хоромы увидеть? Смешной какой, — старший смеется, потрепав Юнги по голове и улыбнувшись, показывая свои золотые зубы. — Переодевайся, буду ждать тебя во дворе, — он зевнул и ударил Мина по плечу, выходя из комнаты. — Да, да... — каштанововолосый вздыхает и достает черные шорты с белой футболкой, переодеваясь, подмечая, что комната уютная. В углу стоит диван, два высоких деревянных окна с белоснежным тюлем, задранным вверх с помощью двух прищепок; диван этот стоит как раз возле одного из этих окон. В другом углу, рядом с открытым настежь окном, стоит деревянный стол с розоватой скатертью в белый горошек, возле него стул из темного дуба, с мощными ножками и спинкой, на поверхности которой вырезан красивый узор. На столе стоит черный старый телевизор, который, на удивление, что-то показывал, хотя были помехи, которые быстро взбесили Мина, поэтому телек был выключен. На стуле лежит голубоватое покрывало, видимо, для украшения; по другую сторону окна стоит невысокий шкаф с выдвижными, но скрипучими ящичками. Посередине комнаты лежит круглый, некогда связанный покойной бабушкой Юнги, ковер. Тоска находит на Юнги. Воспоминания появляются моментально, когда они с еще молоденькой бабушкой, любили собирать полевые цветы. Бабуля его жила здесь, с дедом, но скончалась от рака. Юноша до сих пор помнит, как год назад бабушка улыбалась, проводя последние месяца с семьей. Он все еще помнит, как в последний день сидел около любимой старушки и смотрел на ее мучения, когда безжизненные глаза смотрели в пустоту. Юн, отряхнув голову, быстро вешает снятую одежду на стул и поправляет футболку, задумываясь вновь. «Столько воспоминаний с этим домом... — он грустно улыбается, оглядывая свою комнату взглядом, снова убеждаясь, что здесь просто прекрасное место для отдыха, как и говорила мать. — Все-таки, иногда отдохнуть никому не мешает», — снова улыбка, и он выходит из комнаты, направляясь на улицу. — Вышел наконец! — дед как раз доставал тяпку для внука. — Надеюсь, знаешь, что с ней делать? — старческий смех оставляет теплое чувство на душе, а Мин тянется за инструментом. — Я пока что до рублю дрова, сам понимаешь: мы не в продвинутой цивилизации живем, — хмыкает мужчина, поглаживая лысину. — Понимаю, — Юн поправляет свои ботинки и идет к огромному огороду, что придется вспахивать. — Будто вечность меня тут не было... — он оглядывает двор тусклым взглядом, а потом смотрит за забор, наблюдая, как лёгкий ветер развевает ветви кустов и высоких деревьев.

***

Медленно, но верно солнце заходило за горизонт. Небо укрылось теплыми красками красного, желтого, оранжевого, и лишь один холодный синий сливался со всем этим. Юнги со своим дедушкой только закончили работу во дворе, поэтому младший сидел на ступеньках, жадно глотая холодную воду из бутылки, умываясь от пота. — Ну у вас и жара, — он вытирает губы локтем, оставляя мокрые капли на футболке. — Привыкай, сынок, тебе тут еще три месяца жить, — хриплый смех, и дед легко бьет внука по плечу. — Вставай и пошли ужинать, да спать укладываться, а то завтра будешь как овощ, — мужчина заходит в дом, немного подрагивая от ветерка, что благополучно властвовал на улице. — Иду, дедуль, иду, — парниша смеется и встает, отряхивая шорты от пыли. Парень смотрит куда-то вверх, потом переводит взгляд на забор и снова возвращается в воспоминания. Он вспоминает, как, будучи пятилетним... Нет, семилетним, он бегал у этого забора вместе с собачкой, щенком, которого Холли зовут, он все еще у него живет, но уже вырос, был красивым, коричневого окраса. Юн вспоминает, как гонялся с местными мальчишками тут, но с каждым годом их становилось все меньше. Мину было не с кем гулять, и его не покидало чувство одиночества. Парень мотает головой и, вспоминая веселые моменты, вновь прокручивая их в голове, заходит в дом, хлопая дверью. — А че на ужин? — парень разувается и уверенно шагает на кухню, попутно расслабляясь в доме, ведь тут как-никак стоит кондиционер — не так жарко. — Жареная картошка, хлеб да соль, — смеется мужичек и выключает плиту. — Вот так вот. — Ох, давно я не ел жареной картошечки, — юноша смеется и садится за стол, зевая и ставя локти на стол. — Вот и отлично. Что-нибудь из разряда "выпить"? Кофе, чай? — дед берет две тарелки, по-доброму улыбаясь. — Давай кофе, — Юнги подпирает голову своей рукой и смотрит куда-то в окно на какой-то потемневший большой куст. — Задумчивый ты. Все в порядке? — дед включает чайник и садится на табуретку напротив, пожирая юношу заинтересованным взглядом. — Да нет... Просто вспомнил, как провел здесь почти все свое детство. Было так... Ох, даже вспоминать больно, — парнишка ранено улыбнулся. — Почему больно? Это лето может стать таким же незабываемым... — Нет. Без бабули оно не будет незабываемым... — парень опускает голову, вороша свою шевелюру. — Запомни, если ты захочешь — это лето будет такое же незабываемое, — дед привстает и берет чайник, разливая кипяток в подготовленные кружки, откуда тут же пошел дым. — Не знаю, — Мин берет свой кофе, отпивая и морщась от горячего напитка, сразу же высовывая язык. — Блять... — Иу, осторожнее, и не выражайся, — охает дед. — Кофе горячий, чего ты как маленький? — мужчина пьет бодрящую жидкость, заедая жареной картошкой. — Извиняюсь, — Юнги начинает уплетать жареный картофель. Изредка он одаривал своим взглядом природу, что словно на глазах утихала. Всё вокруг становилось тише, небо затягивалось темно-синим покрывалом, а там, словно крупинки, рассыпались ночные звезды, тускло светясь. Месяц лениво покачивался на небе, создавая уютную атмосферу. На улице уже зажглись фонари, украшая дорожки теплыми тонами света.

***

Юнги лежал и смотрел в потолок. Больше ему было нечего делать, ведь в деревне, почти в лесу, сеть совсем не ловила. Ему не только позвонить — даже смс-ку отправить было тяжело, не говоря о входе в какую-либо социальную сеть. Переворачиваясь на бок, парень закрывает глаза и о чем-то думает, постепенно проваливаясь куда-то в неизвестность, уходя в глубокий сон, похоже, до самого утра. Мин всегда хорошо спал в деревне. Здесь совсем другая атмосфера. Тепло, уютно, лишь легкий ветер поддувает из окна, который помогает почувствовать некую эйфорию, пока ты лежишь с закрытыми глаза. Юнги всегда выматывался, живя тут, всегда спал неприрывистым сном; а мысленно возвращаясь в жизнь в городе, он вспоминает, что часто его мучили бессонницы. Каштановолосый давно решил, что, когда вырастет, уедет за город и будет жить в домике на окраине какой-нибудь деревеньки, конечно, чтобы и магазины были недалеко, ведь для парня главное, чтобы была тишина, чтобы в доме царил уют и чтобы прохладный ветер разгонял его грустные мысли о том, что он всю жизнь проведет в одиночестве. За свои семнадцать лет, Юнги ни разу не влюблялся по уши, как делали его некогда юноше хотелось любви, доброты и теплых объятий, но нет того человека, с которым ему хотелось бы провести свою жизнь, и, как в самых сопливых фильмах, умереть в один день. С этими мыслями, парнишка погружается в сон окончательно, сворачиваясь клубочком и по "инстинкту" укутываясь в одеяло, оставляя одну ногу за пределами его одеялограда.