broken

      - Я его убил, - тихий шепот эхом разносится по комнате.       - Я видел. ***       - Признать «падшими» - удар маленького молоточка эхом отдается в голове и в секунду опустошает все последние надежды.       - Я поговорю с отцом, просто дайте нам еще немного времени! – Юнги вскакивает со своего места и пытается прорваться к трем старейшинам через охрану. – Я прошу еще один день, пожалуйста.       - Юнги, мальчик мой, ты же не глупый, - один из трех мужчин подходит к омеге и рукой показывает охране разойтись. – Это такой большой грех, что мы не можем просто закрыть на это глаза. Прекрати устраивать здесь шоу, иначе мы действительно пересмотрим дело, но только не в лучшую для вас сторону, - он по-отечески погладил парня по волосам и поспешил вслед за остальными представителями суда.       Мин Юнги. Бог мудрости и знаний. Сын Создателя и Главный хранитель круга семерых. С самого рождения был наделен высокими статусами и большими надеждами. И кому, как не ему знать, что один из самых страшных грехов для обитателей небес – убийство. Мин это прекрасно знает и полностью осознаёт всю серьёзность ситуации, но почему-то до последнего надеется на другой исход. Что все это глупая шутка, что никто из его семьи не убивал, что все вернется на свои места, и если он еще раз моргнет, то обязательно проснется и они все вместе посмеются из-за этого дурацкого сна. Но сколько бы раз он закрывал и открывал глаза, ситуация не меняется.       Омега с раннего детства готовился стать ведущим шестерых сильнейших Богов и это безумно сложно. Быть сильным и ответственным, быть самым старшим и принимать решения, от которых можешь пострадать не только ты.       - Юн, давай просто уйдем, - тихий голос рядом заставляет прийти в себя.       Мягкая рука ложится на плечо, Юнги поворачивает голову и видит около себя рыжеволосого омегу.       - Я не могу так просто оставить все это, Хосок, - смотрит совершенно опустошенным взглядом и кажется даже не моргает.       Его тошнит от таких сложностей, он не спит с того момента, как к нему в комнату постучались и на суд Небесной Тройки вызвали. И даже сейчас руки в кулаки сжимает, чтобы никто не видел дрожь в пальцах, но все еще рвется продолжить борьбу.       Все присутствующие медленно расходятся и просторный зал постепенно пустеет, оставляя в кромешной тишине двух парней. Юнги в силу своей усталости и затуманенности разума не имеет даже малейшего желания сейчас с кем-либо разговаривать, а Хосок боится задеть неправильной фразой и без того уставшего собеседника.       - Завтра проведут обряд, ты должен там присутствовать, - Чон коротко обнимает друга и спешит покинуть помещение, понимая, что Юнги лучше сейчас побыть одному.       Мин просто потерял ориентиры в своем устойчивом мире, который он кропотливо выстраивал не просто несколько десятков лет, а столетиями. Все с грохотом рушится и осыпается мелкой пылью к ногам сдвигая рассудок. Завтрашний день уже черной бездной разинул свой рот, чтобы совершить правосудие для семерых Богов, а он все руки опустить не может и цепляется за обманные надежды.       - Глупец, - Юнги тихо усмехается от собственного безрассудства и страха.       Всю свою жизнь он готовился к тому, чтобы быть одним из сильнейших, а сейчас как трус, поджавши хвост стоит и сделать ничего не может. Ему нужно идти вперед и наконец-то сжечь дотла мосты и иллюзии из прошлого. Завтрашний день изгнания черной бездной разинул свою пасть перед ним, и он без капли сомнения должен упасть туда, крылом своим остальных шестерых братьев укрыть, они должны доверять ему и верить в правильность его решений, а сомнения и слабость могут привести к беспорядку.       - Вставай, - сам себя по щекам бьет и влагу на пальцах ощущает.       Резко подскакивает и, расправив белоснежные крылья, в воздух стрелой поднимается, пальцами по расписному потолку зала суда ведет и лицо отца на фреске ищет. Взгляд по хорошо известным ему лицам бегает, пока он кругами летает и крыльями многовековые слои краски царапает. Давиться смехом и подступающей истерикой, уже даже не пытаясь скрыть слезы. Дает себе неизвестную до этого свободу, отбросив все морали и стирая из памяти все наизусть заученные заветы. Сердце от оков со священными текстами освобождает и новые для себя трактаты пишет на нем.       - Твой взгляд всегда был направлен на всех, кроме меня, - наконец находит лик отца и опустившись на пол хватает увесистый канделябр. – Я кое-что все же понял, - как хищник к добыче он медленно поднимается, не разрывая зрительный контакт с изображением. – Ты просто боишься, что я могу поступить точно так, как сделал это Тэхен. Ты уже чувствуешь, что моя сила превосходит твою, а пока у тебя есть власть, ты нашел отличный повод избавиться от меня, - подлетает максимально близко и останавливается на одном уровне с чужим нарисованным лицом. – Трус здесь не я, любимый отец.       Резко замахивается и отлетев на пару метров со всей силой кидает золотой подсвечник прямо в лицо, не промахиваясь. Металл со звоном ударяется о бетонное покрытие и лицо Создателя мелкими трещинками расползается в страшную гримасу. Аффект волной накрывает и Юнги уже не контролирует свою силу, летает по залу и разрушает все, до чего может дотянуться. Звонкий смех эхом отскакивает от разрушенных стен вперемешку со звоном от разбивающихся витражей, которые яркими пятнами рассыпаются по полу. Щеки начинают неприятно щипать от нескончаемого потока слез, но Мин продолжает ломать мебель вместе со всеми нравственными устоями.       Оседает на судейское кресло и берет в руку церемониальный молоточек, который недавно вынес страшный вердикт.       - Падшие! – бьет о подставку и очередной волной истерического смеха заходится.       Звонкая пощечина обжигает и приводит в чувства. Омега фокусирует взгляд на остановившемся перед ним парне и в нос сразу ударяет запах черной смородины и меда, который он ни с чем не перепутает.       - Ты что творишь? – Чимин вырывает молоток из рук парня и рывком поднимает его. – Очнись.       Он с силой трясет омегу за плечи, а он лишь тряпичной куклой в его руках оседает, окровавленные руки к чужому лицу тянет и красные следы на щеках оставляет.       - Я не проиграю эту битву, каждому достанется то, что он заслужил, - почти шипит и даже кажется, что вкус яда на кончике языка чувствует. – Я обещаю, что их пытки будут в сотни раз страшнее наших.

***

      Обряд лишения крыльев проводят настолько редко, что даже прожив чуть больше тысячи лет, Юнги впервые присутствует на нем. Его когда-то высокий статус и усердно заслуженное уважение высших чинов, помог добиться того, чтобы мистерия прошла в тайне и закрытой от посторонних глаз.       - По решению Божественного суда небожитель Ким Тэхен за совершенный непростительный грех лишается дарованных Создателем крыльев, - маленький седовласый бета захлопывает книжку и усаживается на свое место.       Помимо Юнги, Тэхена и карателя в небольшой комнате без окон присутствуют представитель правосудия и его два личных охранника.       Посередине комнаты, на холодном бетонном полу сидит хрупкий омега, оголенный по пояс, пушистые расправленные крылья подрагивают от холода, а сам парень ворочает по сторонам головой, на которую натянут плотный мешок.       - Снимите, - почти беззвучно произносит Мин и злостно смотрит на мужчину.       - Господин, не положено, - он опускает голову и старается не смотреть на разозленного его ответом омегу.       - Вам уже доложили в каком состоянии находится сейчас зал суда? – стараясь не сорваться и не оторвать небольшую седую голову с сальными волосами, он сжимает и разжимает кулак. – Будьте добры, убрать мешок с его головы.       - Сделайте так, как он говорит, - бета запинается и пытается вжаться в стул, прячась за спинами охраны.       Рослый и еще совсем молодой парень с мечом в руке подходит к напуганному омеге и снимает мешок. Тэхен быстро моргает, старается привыкнуть к яркому искусственному свету в помещении и испуганно взглядом бегает, лицо Мина ищет. А он напротив него сидит и собственное сердце вырвать хочет, чтобы ничего не чувствовать сейчас, глаза себе выжечь и не видеть сейчас страшную картину перед собой.       - Юнги, - Тэхен зовет его и совсем незаметно улыбается потрескавшимися губами.       - Все хорошо, малыш, - Мин в ответ поломанную улыбку дарит.       Альфа за спиной Кима хватает за мягкое и податливое крыло, оттягивает и по комнате тихий хруст тонет в диком крике.       - Ты сможешь.       Младший не разрывает зрительный контакт и имя парня как молитву повторяет. Хруст второго крыла сопровождается еще большим воплем и сердце пропускает несколько ударов. Это в тысячи раз больнее поломанных костей и чувствовать эту боль ты будешь до конца своих дней.       - Юнги, пожалуйста.       Ким уже не контролирует свое тело, из-за невыносимой боли немеет каждая мышца и его клонит на правый бок. Еще один рваный хруст и Юнги не выдерживает эту пытку, за несколько шагов доходит до младшего и в объятиях своих укрыть старается, хотя бы каплю чужой боли забрать желает. Тэхен плачет навзрыд и футболку на чужой спине мнет, в кожу ногтями впивается и совсем не контролирует свои действия.       - Заканчивай, - старший еще крепче прижимает к себе исхудалое тело и уши своими ладонями закрывает.       В глаза мучителю смотрит и не видит там даже каплю жалости или раскаяния за свои действия сейчас. Кажется, ему приносит удовольствие то, как нежные крылья того, кто противостоять сейчас не может, под грубыми руками обмякают и теряют свою силу. Пух от них щекочет ему лицо, а он лишь улыбается хищным оскалом и даже не старается уменьшить боль от этой пытки. Наточенный меч над головой поднимает и прицеливается, специально медлит, а Юнги каждую деталь чужого лица старается запомнить в этот момент, в список врагов его первым записывает, отомстить обещает.       Острый металл рассекает воздух и два когда-то белоснежных крыла тяжело падают, алыми пятнами покрываются. Запах крови быстро расходится по комнате и даже слышно, как она каплями падает и разбивается о бетонный пол. Юнги ладонями обхватывает лицо Тэхена и слезы большими пальцами собирает, в глазах небесного цвета панический ужас, а губы застыли в немом крике, сил на который уже попросту не осталось. У него забрали самое ценное, что есть у божества, уродские шрамы на спине оставили, как вечное напоминание об этой пытки. Клеймо позора поставили, чтобы каждый это видел и мог презрительно на него смотреть. И вот чувство самосохранения берет верх в глазах темнеет, и он как кукла падает в руки омеги.       Мин так ничего не сказав аккуратно поднимает омегу, про себя отмечая насколько сильно он похудел. Руки сразу окутывает тепло чужой крови, она патокой расползается от кистей и до локтей, кровавым цветком на футболке расползается.       - Ты справился, - тихо шепчет Юнги и спешит покинуть помещение.

***

      Яркий свет ослепляет, сильный ветер бесновал и взвывал сильными потоками, захватывая и сбивая дыхание. Семеро уже бывших небожителей стоят напротив открытых врат.       - Можно уже не притворяться, что мы семья и наконец-то высказать все? – пытаясь перекричать вой ветра говорит Чонгук, делая еще один шаг по направлению к Небесным вратам.       Чон Чонгук. Бог искусства и веселья, он всегда в первых рядах был готов противостоять всему злому, что когда-либо окружало парней. Когда абсолютно все понимали, что их положение с грехом пополам, он до последнего верил в них. Он оставался сильным до самой последней секунды, до сегодняшнего утра, а сейчас поломанной куклой ходит меж шестерых парней и пытается в их лицах найти какой-то кусочек надежды, которую он им дарил все эти дни.       - Почему замолчали, новоиспеченные грешники? Юнги, даже нотаций читать не будешь? – безумный взгляд Чонгука бегает по невозмутимому лицу Мина. – Проглотил язык или испугался? – истерический смех эхом разносится по обрыву врат. – Наш Великий Хранитель, любимый сынок этого чертового Создателя! – он останавливается напротив Юна и вцепляется тому в плечо больной хваткой.       Страх. Он окутывает все тело и дрожью проходит до кончиков волос. Только за кого именно этот страх? За себя или за шестерых парней, что теперь буду стоять за спиной? Юнги поворачивает голову, всматривается в каждое лицо, рассматривает малейшие детали и в их глаза такой же животный страх видит, но разница между ними в том, что он свои эмоции скрывать должен.       - Я обещаю, что в любом случае смогу защитить вас, — в горле пересохло и голос получается хриплым и тихим, но все его услышали, он уверен.       - Засунь эти обещания в свой зад, - Чон делает один шаг назад, расправляет крылья и через пару секунд растворяется в ярком свете врат.       Остальные взявшись за руки, маленькими шагами начинают двигаться в сторону света, все ближе приближаясь к своему страху.       - Убейте! - Тэхена снова накрывает истерика и его почти волоком тянут к вратам. – Суки, убейте меня!       От истошного крика сердце уменьшается в несколько раз. Взгляд Юнги машинально цепляется за белую футболку омеги, где в районе лопаток растекаются два темно алых пятна. Для него наказание было в высшей мере и, когда осознаешь через что прошел этот ребенок, то становиться в миллионы раз хуже. Старший омега готов сам лишиться крыльев или даже жизни, лишь бы забрать хоть чуточку боли.       Адская пытка для небесного существа.       Еще один шаг и пятеро парней испаряются во вратах.       И вот Мин остается один. В последний раз осматривает свой бывший дом и глубоко выдыхает. Все происходящее с трудом доходит до сознания.       Слишком медленно.       Каждый шаг заставляет пересиливать себя, из груди вырывается крик. Теперь можно, никто не увидит. В последний раз у него может быть такая возможность, когда можно отпустить все и показать свои чувства. Себя настоящего - слабого Бога, на которого не по его воле возложили такие обязанности. По щеке скатывается слеза, и он спешит убрать ее тыльной стороной ладони.       От собственного притворства наизнанку выворачивает. Каждая секунда нахождения на Небесах делает еще в несметное количество раз больнее. Горячие слезы опаляют бледные щеки и бесшумно падают на сухую землю.       - Еще полминуты, - зачем-то сам себя уговаривает Юнги и мешком оседает перед вратами.       Еще полминуты и он снова встанет тем сильным и мудрым божеством, каким его должны все видеть. Последние полминуты его слабости.       За спиной вся его жизнь. За многие века он выучил почти каждый участок. С точностью может сказать какие деревья растут в саду и сколько мраморных образов высечено на аллее. Какие рукописи в библиотеке на стеллаже у окна и сколько свечей нужно, чтобы прочитать ту или иную книгу. Юнги знает свою зону комфорта с точностью до пылинки и сейчас ему навсегда нужно покинуть ее, чтобы строить что-то новое и неизвестное.       Он пальцами шкрябает землю под собой, собирая песок в ладошку. Это был его мир, который прямо сейчас рушится в его кулаке и осыпается вместе с землей, подобно слишком быстрым песочным часам. Если сожмет ладонь чуть сильнее, то они смогут остановиться? Мин встает с колен и отрясает грязную руку о подол белой рубашки, мелкий песок вместе с остатками боли остается в этом мире. Ее нельзя брать с собой в новую жизнь, ей там будут не рады.       На негнущихся ногах ступает прямо в яркую бездну. Оборачиваться уже нет сил. Делает последний шаг, закрывает глаза и падает в пустоту.       Чувство невесомости всего на несколько мгновений окутывает все тело и быстро проходит, чувствует легкий толчок и вибрацию по всему телу. Дальше яркий свет ослепляет и заставляет зажмуриться, в глазах неприятно щиплет. Спустя еще мгновение под ногами чувствуется твердая опора. Какая-то непривычная и неприятная атмосфера и из-за этого не хочется открывать глаза. Назад уже нет пути.