a vampire's christmas carol

Больно. Казалось, его бросили в кипяток, содрали кожу и натерли солью. Каждая клетка в теле сгорала и возрождалась из пепла, а Кевин кричал, кричал, кричал… пока к нему, как благословение, не пришла тьма. Пробуждение было удивительно мирным. Открыв глаза и привыкнув к яркому свету, он различил знакомый узор на потолке и запах духов матери в воздухе. Он дома. — Кевин? — он почувствовал, что его руку сжали крепче. Тонкие и сильные пальцы держали его, готовые противостоять армиям, и каждой твари из его ночных кошмаров, только бы защитить своего ребенка. — Мама, — голос звучал хрипло, но Кевин не чувствовал боли или дискомфорта. Только жажду. — Я сейчас включу свет, родной, — её голос звучал так же хрипло, но на лице не было ни следа от слёз. Она редко позволяла себе плакать и сегодняшний день не стал исключением. Щелкнул выключатель и комнату наполнил яркий свет, с непривычки заставляя зажмуриться. «Всё нормально» шептал он, пытаясь убедить себя в этом, пока разглядывал слишком четкий мир. «Это всего лишь плохой сон». После этого были расспросы матери и отвратительный ужин, с таким насыщенным вкусом, что казалось выпить уксус и то проще. Как только Кевин остался один, он тут же выблевал всё в вазу. Вслед за едой, туда отправились чай, вино и вода, которых он выпил больше, чем порой бывало за неделю. Дальше всё происходило независимо от него. Врачи сменяли друг друга как в чехарде. Опрашивали его, мерили температуру и пытались нащупать на его теле хоть какие-то признаки травм. Ничего. Только жгучая боль от каждого прикосновения и желание от них избавиться. Все так и продолжалось, пока однажды в его комнате не появился мужчина в черном костюме. Кажется, его звали Тетсуи Морияма, и раньше Кевин не обращал на него внимания. Он появлялся в их доме пару раз в год, выпивал в гостиной с его матерью и исчезал до следующего раза. Сейчас же он чувствовал, как в его горле зарождается низкий рык. Мужчина улыбнулся и что-то прошептал его матери. Она взглянула на сына и вышла из комнаты. — Здравствуй, Кевин, — голос его звучал очень мягко и даже успокаивал. Хотя что-то продолжало скрести по горлу, а во рту внезапно стало тесно, будто ещё один ряд зубов прорезал десна. Кевин втянул воздух и продолжил молча следить за его движениями, — Не стоит быть таким враждебным. Я хочу помочь тебе, — казалось, он был чему то рад, но пытался быть сдержанным, — И я могу. Если ты расскажешь мне, кто сделал это с тобой. Кто обратил тебя, Кевин? Говорить было сложно, но он, почти против силы, прошипел: — Я Вас не понимаю, — Кевин боролся со жгучим желанием кинуться в драку, что было на него непохоже. — Интересно, — мужчина подошёл ближе, ухватил Дэя за челюсть и второй рукой, с легкостью разжал его зубы, с интересом рассматривая удлинившиеся клыки, — Очень интересно… — в дверь постучали и Тетсуи одернул руку, — Мы скоро встретимся, постарайся держать себя в руках. Следующие пару дней были невыносимы. Кевин не мог есть, не мог пить. Кажется он даже не спал, проваливался в пустоту на несколько минут, а после находил себя бредущим по пустым коридорам. Так и сейчас. Сознание вернулось внезапно вместе с какофонией звуков и запахов: пыль, сухие розы, духи его матери и кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Повсюду была кровь, а в его руках неподвижное тело Кейли Дэй. Кевин не знал сколько времени провёл, сжимая в своих объятьях тело матери. Минуту, час, сутки? Когда за спиной послышались шаги, парень даже не оглянулся. Он всё так же плакал и гладил окровавленными пальцами уже остывшее лицо, оставляя алые пятна на бледной коже. Шаги стихли и послышались сдавленный вздох и ругань. Сквозь отчаяние он отметил, что это японский и поднял взгляд. Перед ним стоял Тетсуи Морияма. И впервые, Кевин видел в его глазах эмоции: боль, сочувствие и гнев. — Слишком поздно, — проговорил он шепотом, почти неслышно, но уже на английском, — Это были грабители. Они ворвались в дом и… Убили Кейли, — он взял парня за волосы и заставил смотреть себе в глаза. В их тьме чудились пробирающий до костей холод и давящая тяжесть, — Повторяй за мной, Кевин, — встретившись с пустым взглядом, Морияма повторил немного мягче, — Кевин? — вопрос остался без ответа. Вновь послышалась японская речь и кто-то мягко, но настойчиво разжал его руки. Он бы и был рад сопротивляться, но даже не мог вспомнить зачем. — Да, Дядя, — этот голос был спокойнее и моложе, — Просто иди за мной, — Кевин попытался встать, но потерял равновесия, тут же чувствуя, как его веки тяжелеют и он проваливается в неизвестность. Благословенная тьма. Рождественский Нью-Йорк раздражал Аарона еще больше, чем в любое другое время: в разы больше людей, ужасный резких запах корицы и хвойных веток, шум, суета, спешка, резких вскрики Сант в костюмах, назойливые мальчишки с листовками. Все это подталкивало к мысли купить билет на паром куда-нибудь в Европу. Поглубже, подальше… Но как тогда себя прокормить? Снова ловить крыс в подворотнях? Свои первые месяцы после обращения Миньярд помнил слишком хорошо для такого безрассудного решения, хотя несомненно, предпочел бы их забыть. Ощущение жажды, которое ты не понимаешь от слова совсем. Первое убийство… Конечно, большой город лучшее место, чтобы потеряться и не выделяться в толпе. Особенно, когда ты невысокого роста и достаточно бледный, чтобы зайти за сотрудника какой-нибудь не очень надежной конторы. Как Кевин справлялся? Аарон иногда задавался этому вопросу, пока поджигал очередную сигарету. Нет, он не втягивал никотин в легкие, но сигареты тратил со стабильной периодичностью., поддерживал визуальный образ взрослого парня, ведь за подростка принять его было слишком просто. Со спины. Хотя взгляд выдавал в нем любителя джаза и позднего чтения, если такое сравнение допустимо. Купив газету за несколько центов, Миньярд свернул на Мидтаун, к Рокфеллер центру и направился прямиком к катку. Концентрация звуков и запахов была максимальной, но новые высотки подкупали. За год до этого Аарон присутствовал на открытии нового района, а еще, немного раньше, отлавливал себе строителей в ночные смены… Но в тот день — никаких потемков подворотен, только роскошный вид и масштабная елка. Может Аарон в детстве не насмотрелся на подобные штуки и недостаточно проникся ощущением праздника, но именно в том квартале, мысли о Святочном рассказе, Кевине и скребущем ощущении тревоги отпускали. Почти. Тревога трансформировалась в какое-то неописуемое волнение. Джаз звучал из ближайшего кафе, но в ушах пульсировало не от мелодии. Аарон сглотнул и осмотрелся. Казалось, что от него тянется напряженная крепкая нить к кому-то еще неизвестному в толпе. Эмоции других людей Миньярд считывал неплохо, ощущал тревогу, мог выловить разочарованных в жизни, прогоревших на бирже парней, чтобы, знаете, совмещать приятное с полезным. Но в тот день Аарон не был голоден. Он не прислушивался ни к кому, а инстинкты накаленной струной прожигали мысли.  — Сука, — Аарон выловил в толпе знакомый профиль и нервно пропустил ладонь сквозь волосы. Ощущения сменились, Миньярд буквально одним взглядом ощутил, как заставил Кевина обратить на себя внимание. Жив. Он выжил. — Цветы! Апельсины! Пряники! — разносилось по украшенной к рождеству улице и Кевин, не удержавшись, купил пару апельсинов. Запах цитруса успокаивал и за ним было практически не слышно крови. — Детский сад, — проговорил Рико, но взял предложенный фрукт и сжал немного крепче, — Нам нужно идти. Только зайду в книжный, будь здесь. Дэй согласно кивнул и оперся о стену. С небес, как и год назад, падали огромные снежные хлопья. Он недавно вышел из теплого помещения, поэтому снежинки таяли и слезами катились по щекам. Внезапно стало удивительно спокойно, все голоса были далекими и неясными. Лишь один звук бился у него в ушах, в унисон с его собственным сердцем. Тук, тук, тук. Очень медленный пульс и он точно знал, что у живых такого не бывает. Кевин пробирался сквозь толпу следуя за незримой нитью что тянулась от него к… Аарону. Там Аарон. Кевин думал о нём слишком часто за последний год и иногда, ему слышался знакомый голос, но сейчас другое дело. Он был уверен, что его незнакомец здесь. С тем, как Дэй планировал его встретить, было решить сложнее, варианты разнились от утянуть в поцелуй, до попытаться оторвать голову и сжечь… Сейчас хотелось только увидеть, коснуться, а дальше, как получится. Когда он добрался до катка, нить ослабла и он больше не знал куда идти. — Сбежал, — прошептал он одними губами. В груди всё ещё теплились отголоски чужих эмоций: волнение, радость и облегчение. Не то, от чего принято бежать, но это уже не в новинку. Из раздумий его вывел резкий запах цитруса. Верно, апельсин. Он слишком крепко сжал его и в ладони осталась лишь каша. Хрупкий. Всё вокруг слишком хрупкое, когда ты монстр. Дэй отправился назад к книжному, но встретил Рико на полпути. Тот хмурился. — Знаешь ведь, что тебе опасно ходить без меня, — он поправил шарф и плотнее запахнул пальто. Сложно избавиться от старых привычек. Заметив выражение лица Кевина, Марияма спросил, — Что случилось? — Ничего, — он абсолютно точно не собирался говорить о случившемся и об Аароне в принципе. Дэй до сих пор убеждал всех, что не знает ни имени, ни даже лица своего создателя. И хотел чтобы так было и впредь, — Идём скорее, иначе, — в его голосе послышалась секундная заминка, — Хозяин разозлится.