Four paws

— Ты ещё скажи, что к ошейнику подходит, — Хёнджин закатывает глаза и проводит пальцами по красной полоске кожи с медалькой. — Именно это и собирался, — Феликс скалится, обводит языком острые клыки и неотрывно смотрит в глаза, пока очень медленно встаёт со своего кресла и подходит ближе. — Вы лисы такие странные… — Хёнджин опускает руку и касается щеки опустившегося на пол лиса. — Обижаетесь на слова других, и при этом сами даёте повод. — Ну в том и суть, — Феликс прижимает чужую руку к щеке, ведёт ниже. Ладонь кота больше, а пальцы длиннее, они обхватывают тонкую шею и сжимают, оставляя красные отпечатки. Лис жмурится и ртом хватает воздух. По позвоночнику пробегает табун мурашек, острые когти впиваются в деревянный пол. Хёнджин резко разжимает руку, и Феликс давится слишком большим глотком воздуха. Он не успевает выровнять дыхание, когда его хватают за загривок и тянут наверх, грубо впиваясь в губы. Они стукаются зубами, но кого это останавливало вообще хоть когда-нибудь? Нежные долгие поцелуи, прелюдии — чушь собачья. Феликс кусается. Хёнджин тоже. На губах не остаётся живого места, они пытаются поймать языки друг друга. Забавная игра без правил, победителя и проигравшего. У кота заканчивается воздух. Он зарывается пальцами в чужие волосы на затылке и оттаскивает от себя. Тянет вниз, заставляя откинуть голову, и припадает к шее. Он целует под углом челюсти почти нежно. Почти. Лис коротко втягивает воздух. Хёнджин слышит. Он прикусывает кожу, невесомо лижет кончиком языка и спускается ниже по шее. Маленькие ладони касаются основания шеи, ведут по выпирающим ключицами к плечам и стягивают с Хвана плед. Феликс сжимает его плечи и скулит, когда острые зубы кота впиваются в кадык и оставляют по бокам два ярко-красных полумесяца. Хёнджин размашисто лижет шею от ямки между ключицами до подбородка и снова глубоко целует. Феликс разрывает поцелуй, коротко чмокает куда-то в уголок губ и опускается обратно на пол. Он медленно стягивает плед с наполовину возбуждённого члена, кладёт маленькую ручку коту на живот, а второй упирается в пол. Лис оставляет несколько поцелуев на внутренней стороне бедра. Он медленно ведёт языком по всей длине члена и сразу берёт его на сколько может. Во рту Феликса горячо и мокро, Хёнджин закрывает глаза и откидывает голову назад, закусывает и без того потрёпанные губы. Лис не торопится, сосёт медленно. «С чувством, с ритмом, с расстановкой» всплывают в голове слова учителя по литературе. В голове появляется образ старого толстячка со смешным лицом и самым сучьим в мире характером. Феликс едва не давится. Хёнджин приоткрывает глаза и смотрит вниз. У Ли красные щёки, капля пота на виске, губы идеально обхватывают чужой член, то выпуская, то вбирая почти целиком, кадык плавно перекатывает под кожей вверх-вниз, глаза закрыты… Он выпускает член изо рта, обводит языком каждую венку, цепляет клыком чувствительную кожу, коротко лижет головку и поднимает наверх горящие жёлтым глаза. Кот смотрит из-под опущенных ресниц и оторваться не может, сам сверкая своими изумрудами на всю округу. Они не знают, сколько смотрят друг на друга, но Феликс высовывает длинный язык, театрально обводит им головку по кругу и снова глубоко берёт в рот. Расслабляет горло. Хёнджин закрывает себе рот рукой, заглушая стон, когда головка упирается в заднюю стенку. Лис довольно жмурится. Феликс расстёгивает пряжку ремня и просовывает руку в джинсы и сжимает собственное возбуждение через бельё. От протяжного стона горло вибрирует. — Убери руку от себя, — голос Хёнджина хриплый. Феликс поднимает на него глаза, медленно выпускает член изо рта, растягивая ниточку слюны, и коротко облизывается. — Кисуля, ты, по-моему, не понял, — он выпрямляется и складывает руки на чужих коленях, — здесь решаю я, а ты просто сидишь и тихо постанываешь в ладошку. — О, да неужели? — Хёнджин смотрит в горящие огнём глаза и расплывается в улыбке. — Знаешь, ты так хорошо сосёшь, что тихо постанывать тут явно не получится. — Хочешь полдома перебудить? — Феликс встаёт, коленом опирается на кресло между разведенными ногами и наклоняется к самому уху. — Да и так не спит никто, — Хёджин фыркает и легонько ведёт пальцами по икре лиса, поднимается к бедру, сжимает. — Женатики? — Ли старательно не замечает чужую руку на себе. — Тоже нет, — вторая рука кота опускается на Феликсову талию, пальцы поглаживают тонкую полоску кожи между джинсами и задравшейся кофтой. — Но я не слыш…а нет, слышу, — Феликс закрывает ухо рукой, кот морщится. — Ему бы в оперу… — лис усмехается. — Хён, ну мы же ещё в тот раз договорились, — он закатывает глаза. — Твоя рука, почему-то, на моей заднице. — Это случайность, — Хёнджин немного сжимает идеально помещающуюся в руку половинку. — Кисуля, она всё ещё там, — в голосе Феликса непрозрачный намёк. — Это всё ещё случайность, — кот подаётся вперёд и ведёт носом вдоль края кофты у основания шеи. — Совсем нельзя? Ещё скажи, что девственник. — Сзади? Да, — лис упирает руками в спинку кресла и отклоняется назад. — А ты точно лис? — Хёнджин вскидывает бровь и болезненно вскрикивает, когда острые зубы буквально вгрызаются в шею. Вниз на грудь стекает что-то тёплое. — Я тебя на части порву, если скажешь такое ещё раз, — угрожающе рычит Феликс на ухо, а потом впивается в губы. Поцелуй выходит напористым, развязным, с привкусом железа. Оба пытаются забрать ведущую роль, Феликс безуспешно норовит цапнуть за язык, но быстро переключается на пухлые губы. Возможно, к утру от них действительно ничего не останется. Возможно, Хёнджину нравится. Кровь из разорванной шеи тонкими струйками стекает на грудь и живот. Феликс опять разрывает поцелуй и медленно отстраняется, хищно смотря своими невозможными яркими глазами. Он ныряет вниз, и живота касается что-то тёплое и влажное. Лис медленно ведёт длинным языком вверх, старательно слизывая кровь. — Я всё равно не верю, что лисёнок вроде тебя до сих пор никому не достался, — выдыхает Хёнджин, когда юркий язычок облизывает рану на шее и немного проникает в неё, вызывая болезненное покалывание. Хёнджин скулит. — Почему все считают лисов дешёвыми шлюхами? — Феликс отрывается от своего занятия и снова отстраняется. Серьёзно смотрит в глаза. — Это задевает. — Потому что вы буквально те, кто занимается чем-то подобным, — кот многозначительно обводит их обоих взглядом и продолжает, — почти всё время. — Только если сами хотим, и только с теми, кто нам нравится, — лис хочет отодвинуться окончательно, но запинается о ногу Хёнджина и чуть не падает. Тот на уровне рефлексов ловит его за запястье и тянет на себя, усаживая на колено. Быстро ориентируется и за талию прижимает ближе. Феликс снова угрожающе скалится, — Опять твои руки! Убери. — Мне послышалось, или ты сказал, что я тебе нравлюсь? — Хёнджин пропускает угрозу мимо ушей. — Я недавно буквально прямым текстом сказал, что ты красив, как бог, — Ли закатывает глаза и ёрзает. — Нет, — кот притягивает ближе, закидывает чужую руку себе за шею, а свою кладёт на талию и прижимает к себе вплотную. — Ты сказал, что у меня божественно красивые высокие скулы, а не что я красивый весь, — растягивает губы в улыбке, пока лис густо заливается краской. Хёнджин на секунду в шоке. — Ну надо же, коты слушают кого-то, кроме себя и себе подобных, — Феликс язвит, а Хёнджин чувствует, как у того сердце скачет по всей грудной клетке. Любопытно. — Ну так я поэтому самый достоверный источник информации, — кот подаётся вперёд и шепчет на ухо. — Я всегда слушаю. Хёнджин ведёт рукой вдоль края джинсов, немного забираясь под них пальцами, а второй рукой тянет наверх кофту. У Феликса буквально на лбу написано сомнение, он глубоко дышит, а его сердце всё ещё колотится, как у загнанного животного. Он до побелевших костяшек сжимает чужие плечи и закрывает глаза. Собирается с мыслями. Коротко кивает. Многие правда считают лисов дешёвыми шлюхами. Они охуенно сосут и ещё лучше трахаются. Но ещё их считают лжецами и манипуляторами, которые думают только о себе, поэтому им не доверяют. Поэтому их не любят. Хёнджин ещё не до конца уверен, но, возможно, он хочет что-то изменить. Ну или хотя бы попробовать. Через несколько секунд кофта уже валяется где-то, а лиса целуют. Он не сопротивляется. Не пытается вести. Позволяет сминать губы, играть с языком. Большие руки гладят спину, обводят перекатывающиеся под кожей мышцы, пальцы с нажимом проводят по позвоночнику, заставляя выгнуться и прижаться ещё ближе, хотя ближе уже просто некуда. Феликс зарывается пальцами в длинные светлые волосы. Для него это всё как прыжок веры. Хёнджин, вообще-то, прав. Лисы правда слишком «любвеобильные», но не потому, что им всё время хочется (ну окей, и это тоже), а потому что ищут кого-то, кто не испугается и подпустит к себе. Не только к телу, а дальше. Ближе. Странный метод поиска, но такие они по натуре, и не могут ничего с этим поделать. Можно, конечно, как Чонин, просто пропустить период резкого всплеска гормонов и сразу оказаться в более-менее сознательном состоянии, но потом может сорвать башню. Феликс с Хёнджином буквально слышат, как её срывает. Минхо тоже слышит и наверняка тоже проклинает звериный слух. Лис усмехается, уши старшего кота правда немного жаль. — Развлекаешься? — кот оставляет поцелуй на щеке, чем серьёзно шокирует. Феликс резко напрягается и будто каменеет весь. — Лисёнок, ты чего? — Нет, ничего, — Феликс смотрит огромными глазами. — Сделай так ещё раз. — А кто говорил «ой фу, нежности»? — Хёнджин прикусывает мочку уха, трётся носом о шею. Лис закрывает глаза и откидывает голову. Он сжимает чужие плечи и выпускает когти, пока чужой язык вырисовывает на шее узоры и спускается ниже. У Феликса табуны мурашек бегают по спине, а джинсы жмут. Он неосознанно ёрзает и трётся членом о тело кота. — Я, конечно, могу разложить тебя здесь на полу, но ты же меня возненавидишь потом, — Хёнджин усмехается. Он встаёт с кресла, одной рукой держит Феликса за талию, а второй — за задницу. Лис от таких резких телодвижений едва не падает, и обхватывает Хёнджина руками и ногами. Тот заносит его в гостиную и кладёт на диван, нависая сверху. — Твой последний шанс, — кот давит всем весом, рукой опирается на подушку возле головы Феликса, а второй ведёт по рёбрам вниз к животу и краю приспущенных джинсов. — Потому что шутки про мартовских котов не шутки. — Ну я всё ещё могу разорвать тебе шею, если что, — Феликс сверкает жёлтыми глазами и притягивает к себе.

* * *

Феликс чуть ли не в мясо разрывает собственную руку в попытке сдержать протяжный стон, когда длинные пальцы массируют комочек нервов внутри. Хёнджин с наслаждением издевается над лисом, методично растягивает, вылизывает. Феликс в очередной раз выгибает спину, и Хёнджин начинает сомневаться в том, кто из них тут кот. Он с хлюпаньем вытаскивает пальцы и отвешивает звонкий шлепок по заднице. Лис шипит и поворачивает недовольное лицо, скалится. — Что, лисёнок, хочется? — кот с нажимом проводит по позвоночнику и целует в основание шеи. — Заткнись и выеби меня уже нормально, или я разорву тебе горло и закончу сам, — Феликс зло сверкает глазами. — Как скажешь~, — Хёнджин оставляет на шее ещё один поцелуй. Для Феликса их слишком много. Он к такому не привык.

* * *

— Ты понимаешь, что теперь от меня не отделаешься? — Феликс переворачивается на живот и заглядывает в глаза. — Ну возможно, я и не хочу… — Хёнджин облизывает губы и притягивает лиса к себе для поцелуя, пока его маленькие ручки скользят по телу кота от плеч к груди, по животу и вниз. — И как тебя руки ещё держат? — Хёнджин вскидывает бровь. — Главное, чтоб ноги держали, кисуля. — А надолго ли? — Проверишь? До утра остается ещё пара часов.

* * *

— Я пропустил начало вашей тусовки, — Хёнджин перебирает волосы Феликса. — Как Сынмин объяснил пропажу сразу двух лисов? — Чонинка якобы сбежал, а меня машина сбила, — Феликс вертится, поудобнее устраиваясь на чужой груди. Укусы по всему телу саднят, и он никак не может улечься. — Опять? — кот усмехается. — Не опять, а снова, — Ли высовывает язык, как маленький. — Зачем отходить от знакомого сценария? — Ага, действительно, — Хёнджин закатывает глаза. — Все поверили? — Кроме Минхо-хёна, — лис кивает. — Ну логично. — Хё~нни, — тянет Феликс, — а отнесёшь меня в ванную? — Давай потом, — Хёнджин обнимает лиса и укладывает его голову себе на плечо. — Мне нужна горячая ванна и лучше вместе с массажем, если я хочу ходить, — лис надувается, переворачивается на живот и кусает за ухо. — Это откуда такие познания? — Хёнджин поворачивает голову и выгибает бровь. — Или лисы всё-таки врут, как дышат? — Теоретические познания, — Феликс резко садится и тут же жалеет об этом, когда поясницу простреливает. — Теоретические… — Теоретические были у брата твоего, — бросает кот. — Ты сейчас серьёзно сказал, что слушал моего кузена вместо меня? — у Ли буквально на лбу написано, что от следующих слов зависит жизнь одного кота. — Только в перерывах между твоими стонами, лисёнок, — Хёнджин успевает перехватить руки Феликса до того, как его когти поздороваются с красивым лицом, обнимает и целиком перетаскивает на себя. — Чисто в научных целях! Стало интересно, у кого голос выше, у него или у Джисона. — Минхо-хёну это не говори только, — лис вырывается из объятий и таки отвешивает легкую пощёчину. Ну просто, чтобы было. Он устраивается на Хёнджине и подкладывает руки под подбородок. — Он от меня уже наслушался, — Хёнджин вздыхает. — Я от него, собственно, тоже. — Ты не расскажешь мне про вашу холодную войну? — Феликс изображает само внимание. — Потом когда-нибудь, — кот кладёт руку ему на поясницу и поглаживает. — А давно вы знакомы? — Ли улыбается. Начинает светать, и он становится похож на маленькое солнышко. — Да с универа ещё… — Хёнджин зевает, а потом резко широко открывает глаза, в которых читается осознание сказанного. — С униЧТО??? — Феликс роняет челюсть. — МиНуТоЧкУ¿?¿ — Что ты там про ванну говорил? — кот быстро встаёт и легко поднимает на руки брыкающегося лиса. — Пойдём, а то сегодня вторник, у Чанбина будильник на семь, а мне ещё обратно в квартиру на своих четырёх топать. — Нет, стой, подожди! — Феликс бьёт Хёнджина по рукам и пытается выбраться. Безуспешно. — Да ну это так не работает! Нельзя делать такие вбросы и закрывать тему! — Боже, лисёнок, не ори, разбудишь дом! — кот шипит и кусает за ухо, открывая кран в ванной. — У нас с Минхо есть человеческое высшее образование, а на улице мы жили всего-то последних лет семь, потому что на горизонте нарисовались кое-какие проблемы. Всё, больше ничего не скажу. Доволен? — он опускает взгляд вниз и натыкается на самое ошарашенное лицо, какое когда-либо видел. — Хённи, сколько тебе лет? — Феликс нервно сглатывает. — Ну сильно больше, чем Чану, — неопределённо отвечает Хёнджин, но этого достаточно. Лис закрывает лицо руками и утыкается ему в грудь. Красные, как маки, уши выдают его с потрохами. Кот коротко целует его в макушку и опускает в ванную. — Ещё увидимся, лисёнок, — Хёнджин отлепляет от лица Феликса его же руки, нежно целует и уходит, уже в дверях превращаясь в кота и виляя напоследок пушистым хвостом. А Феликс сидит под струями горячей воды и переваривает услышанное. Интересно, а Джисон знает? Лис делает в голове пометку спросить.