Four paws

      Это пятая весна Феликса в Корее, но он всё ещё восхищается красотой мира вокруг, потому что такой он человек. Чонину становится лучше с каждой неделей, его взгляд из дикого и забитого стал спокойным и осмысленным. Несколько дней назад он даже смог превратиться в человека, чем немного напугал Сынмина. Ян ничего не сказал, но плакал почти час, пока Феликс обнимал его и поил какао. — Ну сходи погуляй, боже, — вздыхает Сынмин, протягивает кружку с холодным чаем и садится на плед возле панорамного окна. — Возьми Чонина и сходите в лес, побегайте, развейтесь. — А если он опять обратится? — Ну приведёшь домой, — Сынмин пожимает плечами. — Давай раздевайся и валите уже, а я хоть порно посмотрю спокойно. — У тебя же есть парень, — Феликс выгибает бровь. — Так он мне не даёт, — Ким делает недовольное лицо и продолжает пить чай. — Это не та информация, которую я хотел сейчас узнать, но раз уж я её получил, then maybe you should do that? — непрозрачно намекает лис, от чего Сынмин чуть не давится чаем. — Да щас! — парень фыркает. — О боги, — Феликс закатывает глаза. — Вы такие uwu, but so stupid! — Слишком много английского. — А ты, можно подумать, не понял. — Так, нет! Знаешь, что? Пошёл вон отсюда! — Сынмин вскакивает на ноги, чуть не разливает чай и выпинывает смеющегося Феликса из комнаты. — Кыш! Валите гулять! — на крики из кухни высовывается маленькая мордочка Чонина. — И чтоб часа три не возвращались! — кричит Сынмин с порога задней двери, когда два пушистых хвоста скрываются за деревьями. — Тридцать три несчастья… — бормочет парень себе под нос, когда возвращается в комнату и включает телевизор с каким-то документальным фильмом про космос. Где-то через час звонит Чанбин и зовёт гулять.       Сынмин ворчит минут пятнадцать по поводу того, что в его жизни внезапно появилось слишком много народу, и что у него совсем нет времени на себя и залипание в тик-токе. Со говорит, что может приехать с пиццей и позалипать в тик-токе вместе, на что получает новую порцию ворчания, вперемешку и объяснением, как добраться и чего с собой привезти.       Ни лучшие (читай единственные) друзья Со, ни его парень так и не поняли, почему Принц ака Шапка Меховая ака Жопа Кукольная ака Джин не вернулся обратно к одногруппнице Чанбина, которая ещё в прошлом году попросила «присмотреть за ним всего недельку на праздниках». Но котяра всё так же жил у Со и устраивал истерики, чтобы его брали с собой всегда и везде (если это не на учёбу), а в остальное время спал где-нибудь в углу.       Феликс и Чонин возвращаются поздно вечером и обнаруживают на кресле в гостиной мирно посапывающего кота. Ли тихо пробирается на второй этаж за одеждой, а потом заваривает всем чай. Хёнджин почти не ведет себя как самодовольный мудак и поздравляет Чонина с возвращением, на что Ян немного неловко улыбается, поджимает колени к груди и отвечает, что и сам очень рад. На двух ногах ему всё-таки удобнее.       Лисы без умолку трещат обо всём и ни о чём одновременно, а кот медленно свой чай потягивает и иногда поглядывает на них с безразличным выражением лица. Хотя будь рядом Минхо, он бы сказал, что Хёнджин проявляет к лисам (кхем, конкретному лису) невиданный интерес, ведь будь ему и правда всё равно, он бы давно уже превратился в кота и уснул. Но Минхо нет, он в городе, в тёплой квартире валяется на диване и ждёт, когда его парень закончит с домашкой, чтобы потом включить фильм и вместе уснуть на середине.

* * *

—…ну и в общем, я хочу извиниться перед хёном, — долетает до Хёнджина обрывок разговора.       Он моргает и переводит взгляд с рыжей макушки (с новым цветом волос Феликс выглядел буквально как хуманизация солнца) на белую с отросшими тёмными корнями (Чонина всё никак не могли затащить на покраску). — Мы…то есть вы…то есть они виделись на той неделе, и его рука ещё была забинтована, — Чонин вертит в руках кружку и смотрит куда-то в пол. — Я не кусал людей до этого, всё ещё не знаю, что на меня нашло тогда, и я чувствую что-то неприятное внутри… — Вину, — вставляет Хёнджин раньше, чем Феликс успевает положить руку на плечо младшего и сказать что-то утешающее. — Ты чувствуешь вину, потому что травмировал человека, который не сделал тебе ничего плохого. — Зачем ты лезешь? — Феликс резко оборачивается, его глаза горят оранжевым, губы дрожат и норовят расплыться в хищном оскале, а рука с длинными ногтями нервно сжимается и разжимается. Хёнджину, кажется, нравится это зрелище. Но он не уверен точно. — Сидел бы дальше молча, ждал хозяина! — Он мне не хозяин, — шипит кот, а глаза сверкают зелёным. — Ты буквально живёшь в его квартире в виде чёрного кота! — Феликс скрещивает руки на груди. — Ну ты тоже этим занимаешься уже пять лет, — Хёнджин быстро берёт себя в руки и возвращает на лицо каменную маску. — Во-первых, дома я всегда человек, а во-вторых, Сынмин был мне хозяином раньше, но сейчас он — часть моей семьи! Ты же знаешь «всё и обо всех», — Феликс передразнивает кота, — тогда ты должен знать, через что он и я прошли за эти пять лет! Но ты не знаешь! Ох нет, это определенно то, чего ты не знаешь… — лис в гневе действительно пугает.       Пугает и завораживает, как извергающийся вулкан. Окей, Хёнджин правда в восторге от этого зрелища, но не подаёт виду. А ещё он действительно не знает. Но хочет знать. На самом деле, не уверен. — А теперь, пожалуйста, заткнись и сиди в своём углу молча! — Ликс… — Чонин тянет брата за рукав. — А, ой, прости, — тот отворачивается от кота. — Так о чём мы? Да, так вот, Чан-хён… — Он давно уже забыл тот случай, угомонись. — Вот опять ты лезешь! — Не опять, а снова. — Ты достал уже встревать! Не можешь сидеть молча и не слушать? А лучше свали куда-нибудь спать, как раньше делал? Вот что ты сидишь сейчас? — Феликс аж привстаёт.       «Приспичило же тебе сегодня посидеть с нами… Посидеть в моей футболке, которая тебе узкая, и в моих спортивках, которые обтягивают всё, что можно и не нужно… Грёбаные спортивные штаны, это как вообще такое возможно? Я не понимаю!» проносится у Феликса в голове, но там и остаётся. — Феликс! — Чонин обхватывает старшего за талию и садит обратно на диван. — Хён, пожалуйста, — обращается он уже к Хёнджину, — ты либо помогай, либо не мешай. — Я серьёзно, он уже забыл, кто и где его покусал, и даже не заикается об этом, — кот раздражённо закатывает глаза. — Ладно, хорошо, есть ещё причина, — Чонин опускает глаза в пол. — Возможно, он мне нравится, янезнаюпочемунеспрашивайте! — тараторит лис, и его лицо становится красным. Подходит к пижаме с клубничками. У Феликса такая же с бананами. — Что? — Феликс роняет челюсть. Хёнджин не выглядит удивлённым от слова вообще. — Помнишь ты на новый год сказал, что тебе нравятся их запахи? — осторожно спрашивает Чонин. — Ликс, меня ведёт… Я не знаю, почему всё так плохо, но я не могу, меня аж уносит… — Ян смотрит жалобно, а глаза слезами наполняются. Феликс кое-как подбирает челюсть и обнимает младшего брата. — Тогда подкати, — Хёнджин допивает чай и ставит чашку на столик. — Только на двух ногах. — Ты пошутил, мы тоже посмеялись, — огрызается Феликс. Кот закатывает глаза. — Тут возникает ещё загвоздка… — Чонин выныривает из складок Феликсовой пижамы, и шмыгает. — Я не очень хорошо помню то, что было до того, как мою семью порвали у меня на глазах, а я начал считаться пропавшим без вести, но я вспомнил, что Чан-хён был нашим соседом. — Чонинка, — Феликс кладёт руку ему на голову, — прошло пять лет, я думаю, ты достаточно сильно изменился, чтобы тебя было вот так просто сразу узнать. — Ты не понимаешь… — бубнит младший. — Он буквально жил напротив и был моим репетитором по английскому в средней школе. — Оу… — Феликс хмурится. — Господи боже блядь, — Хёнджин фэйспалмит. — Два лиса не могут придумать, что наврать человеку, чтобы он не начал задавать лишних вопросов… Я в шоке! Этот мир поломался, или что? — Это очень оскорбительный стереотип, между прочим! — шипят на него оба лиса сразу, а кот выгибает бровь и делает «вы серьёзно?» лицо. — Что у вас тут за ссоры опять? — в дверях появляется потрёпанный Сынмин в домашних шортах и огромной (не своей) футболке. — Ну если в двух словах… — начинает Феликс. — Это был риторический вопрос, я слышал последние пять минут, — Ким зевает. — Ты подслушивал? — у Чонина округляются глаза. — Он был на кухне, — поясняет Хёнджин раньше, чем Сынмин успевает ответить. — Что? — три парня вопросительно смотрят на него. — Я буквально сижу лицом к лестнице, я видел, когда он спустился. — Ну так вот, — Сынмин садится в кресло напротив Хёнджина, — если кто-то спросит, скажешь, что уехал в гости к Феликсу в Австралию, и что был слишком шокирован, чтобы вернуться обратно в Корею, — лисы задумчиво кивают. — А со мной, типа, познакомились в интернете. Я тебе и документов подгоню. Они же тебе нужны в любом случае, — вот тут уже настаёт очередь Хёнджина зависнуть. Он уходит в себя и открывает базу данных в своей голове, находит условную папку с именем Сынмина, вспоминает, кто его старший брат, чем тот занимается и с кем общается, и всё встаёт на места. — Сынминни~, — Чонин сползает с дивана и лезет обниматься, — если ты не боженька, то кто тогда? — Во-первых, не липни ко мне… — начинает Сынмин, но на лестнице слышался тяжёлые шаги, и трое моментально превращаются. Но теперь у них появился план, и они собираются его придерживаться!

* * *

      Сынмин пишет брату, что ему нужна кое-какая помощь и скидывает список документов. Через неделю оказывается, что Чонин уже учится с Сынмином на архитектора, а некоторые занятия он пропустил, потому что сильно болел. Ян к такому повороту был не готов.       У Феликса есть некоторые вопросы, но они отваливаются, когда он обнаруживает в интернете прошлогодний видос со своими не совсем трезвыми полуголыми танцами на веранде и хренову тучу комментариев по типу «в какой танцевальной студии ты занимаешься» и «где можно найти другие видео» под ним.       Сынмин в голосину орёт с двух истеричных лисов, пока пишет парню, что к нему приехали интернет друзья из Австралии, поэтому они не смогут видеться некоторое время. А Чанбин в ответ скидывает фотку кота, который с недовольной миной сидит у него на коленях, пока парень пытается одной рукой застегнуть на нём ошейник с новым именем (Сынмин, по просьбе Феликса, которого попросил Хёнджин, недавно тонко намекнул, что «на Принца этот котэ не тянет, надо нормально назвать как-нибудь...ну Хёнджином, например», и Чанбин решил, что раз уж кот теперь его, то почему бы и нет...).       Чонин не очень готов ходить в универ, где будет явный переизбыток людей, с которыми он не общался от слова вообще последних пять лет, но Феликс регулярно капает на мозги тем, что он сам на это согласился. Не то, чтобы у Яна вообще был выбор. К концу марта Чонин даже вспоминает, как рисовать, и у него неплохо получается. Любимое занятие с детства всё-таки… Сынмин обещает помогать решать проблемы с учёбой по мере их поступления. Чанбин начинает нервничать, и все единогласно решают устроить тусовку у Сынмина и заодно познакомиться с его новыми друзьями. Всё идёт хорошо, пока посреди «правды или действия» Чан не выдаёт внезапное «ебать!» — Кого? — Чанбин аж давится пивом и получает подзатыльник от Сынмина. — Я два часа смотрю на тебя и не могу вспомнить, откуда я тебя знаю, — Чан поворачивается к Чонину и тянет, — Йена~       Повисает тишина непонимания, а Ян быстро натягивает на голову воротник свитера, подтягивает колени к груди и прячет в них лицо. Джисон начинает хохотать. — Стой, стой, стой, подожди секундочку, — Хан машет руками. — Йена? В смысле, твой бывший сосед, которого ты подтягивал по английском и тихонько ловил панику? — Чан шипит, а все взгляды поворачиваются к маленькому комочку по имени Ян Чонин. — Что? — слышится откуда-то из складок свитера. — Жися, ты баклан, — Чанбин закатывает глаза. — Схожу за чипсами, — говорит Сынмин и встаёт. — Хани тебе поможет, — Минхо активно пихает парня локтем под рёбра в сторону выхода. — Чего? Что? Куда? Зачем? Айблядь! — Джисон не въезжает, пока его выталкивают из комнаты. — Раз такое дело, пойду перекурю, — Чанбин уходит в сторону двери на веранду. — У тебя с капсулой? — Феликс резко оборачивается и привстаёт. — Арбуз. — Я с тобой.       Меньше, чем за минуту в комнате остаётся два человека, один из которых не торопясь потягивает пиво, а второй всё ещё прячется в свитере. — Вообще не подозрительно и ни на что не намекающе, — Чан выдыхает. — Прости, хён, — голос Чонина едва слышно через одежду. — Ты-то за что извиняешься? — старший придвигается ближе. До этого на диване между ними сидел Феликс. — Почему Джисон-хён сказал, что ты паниковал? — Чонин выныривает из колен, где прятал голову, но свитер с лица не стягивает. — Не зови Джисона хёном, у него и так корона выросла и уже никогда не отвалится, — Чан посмеивается. — А ну… Ладно…       В комнате воцаряется тишина. Где-то на кухне слышится ругань «женатиков» минсонов и более спокойная речь Сынмина. На веранде смеётся Феликс. — Тебя долго не было, — Чан расслаблено закидывает голову назад и смотрит в потолок. — Ну я сначала уехал в гости к тёте, а потом случилось… — Чонин резко замолкает. — Ну то, что случилось… И мне было тяжело. Я был в больнице некоторое время, — Ян почти не врёт. Он уверен, что если бы не превратился тогда и не сбежал, то точно либо умер бы со всеми, либо очутился в психушке. — А потом я старался не думать ни о чём вообще… — Мог бы, хотя бы, написать, что ты в порядке или не в порядке, и что за тобой присматривают, — Чан звучит немного обиженно. — Мы волновались за тебя. Я волновался за тебя, Йена.       У Чонина вдоль позвоночника мурашки пробегают от этого обращения. Старший придумал прозвище много лет назад, ещё когда они только познакомились. Больше никто его так не называл. Чонин никому не разрешал. Но Чану можно. Ему вообще всё можно. — Хён, — зовёт Ян. — М? — А ты на мой вопрос не ответил… — Да? — Почему Джисон сказал, что ты паниковал? — Потому что мне нравился сосед на пять лет младше меня, — Чан пожимает плечами и продолжает расслаблено сидеть на диване, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Чонин резко выползает из свитера и ошарашенно смотрит. — Рад, что ты вернулся. Не уезжай больше, — Чан запускает руку в светлые волосы с отросшими корнями и ерошит их, пока Чонин густо краснеет и инстинктивно подаётся вперёд, льнёт к чужой руке. Он довольно жмурится и почти заваливается на старшего, когда дверь на веранду открывается. — Чан-хён, есть a little ques…ой, то есть…ну вопрос, короче! — Феликс влетает, как маленький летний ураган.       Чонин резко открывает глаза и шарахается назад, мысленно проклиная животные повадки и благодаря своего кузена. А то ещё превратился бы и полез спать на Чановы колени. — If you want, you can talk to me in English and call me Chris, — Чан смеётся. — Oh, thanks! — у Феликса аж глаза загораются. — А можно не надо? — в дверях появляется Сынмин с большой миской чипсов, Минхо с кружкой кофе и красный Джисон. — Надо! — оба австралийца начинают смеяться.       К полуночи Джисон начинает засыпать, и Сынмин посылает их с Минхо куда-то в бывшую спальню брата. Там немного бардак, но какая разница? В какой-то прекрасный момент, когда Чанбин опять выходит покурить, Сынмин решает подышать воздухом перед сном, а Чонин куда-то испаряется, испарив следом за собой и Чана… Ну потому что why not? Феликс говорит, что приберётся и с ухмылкой подмигивает.       Когда на втором этаже воцаряется тишина (ну более-менее), лис достаёт из дивана два больших пледа и выходит на веранду. В один из пледов он заворачивается сам, а второй кидает в плетёное кресло и попадает в сидящего там чёрного кота. — Мяу блядь! Ну прямо в голову! — Хёнджин трёт нос и садится в кресло, укутываясь в плед. — Тебе идёт новый ошейник, — Феликс пропускает его слова мимо ушей. — Ещё раз это скажешь, я тебе горло вскрою, — кот злобно сверкает зелёными глазами и щёлкает пальцами с острыми когтями. — Без пальцев останешься раньше, — Ли фыркает и натягивает плед повыше на плечи. — Я предлагал быстрый способ, но вообще могу и раздавить, — Хёнджин пожимает плечами. — Ага, как тогда в парке? — фыркает Феликс. — У тебя почти получилось, а сейчас ты ещё потолстел. Неужели кормят хорошо? — Мне казалось, что фразу о длинных лисьих языках надо воспринимать буквально, а не фигурально, — кот, вообще-то, не собирался устраивать перепалку, оно само как-то так вышло. — О, ты об этом, что ли? — лис поворачивается и смотрит в глаза, приоткрывает губы и медленно высовывает язык. Он змеёй опускается чуть ниже подбородка, на секунду замирает, а потом моментально ныряет обратно в рот и обводит белые клыки. — С ним немного неудобно, но никто не жалуется. Ну, никто из наших, я имею в виду, — невзначай добавляет Феликс. — Тут, кстати, одна киса намурчала, — лис пользуется тем, что Хёнджин на несколько секунд завис, и поднимает интересующую уже некоторое время тему, — что кое-кто раньше был неуловимым уличным задирой и той ещё сучкой. Пока его не отловили и не кинули в приют… — Да? — кот вскидывает бровь. — А киса не намурчала, как именно кое-кого поймали? — У вас поэтому такие отношения с Минхо-хёном? Напряжение в воздухе такое, что хоть ножом режь. — Типа того… — Ты сбегал от хозяев и из приюта шестнадцать раз, — говорит Феликс после небольшой паузы. Хёнджин удивлён и заинтересован. Лисёнок навёл справки… Осталось разобраться зачем. — Но сейчас сидишь на месте уже сколько-то месяцев. Почему? — А почему ты спрашиваешь? — кот подозрительно косится на собеседника. — За любопытство можно и без хвоста остаться, ты в курсе? — Ну не отвечай, мне, на самом деле, всё равно, — спокойно проговаривает Феликс и переводит взгляд на лес. — Я просто хочу занять себя хоть чем-то до утра, потому что спать в гостиной на диване не очень удобно. — Могу предложить занятие поинтереснее, — Хёнджин ухмыляется. — А, ну да, март же на дворе… — безразлично бросает лис. — Глупый стереотип, — кот кривится. — Ой, ра~зве? — Ли растягивает губы в ухмылке, — А цвет твоих божественно красивых высоких скул говорит обратное. — Ты ещё скажи, что к ошейнику подходит, — Хёнджин закатывает глаза и проводит пальцами по красной полоске кожи с медалькой. — Именно это и собирался, — Феликс скалится, обводит языком острые клыки и неотрывно смотрит в глаза, пока очень медленно встаёт со своего кресла и подходит ближе.